Последняя надежда

      Нагито чувствует, как дыхание учащается, когда кровожадные языки все быстрее и быстрее распространяющегося пламени норовят лизнуть его кожу. Он прекрасно понимает, что еще чуть-чуть, и его план провалится, ибо он сгорит заживо, так и не выкурив несчастного предателя. От запаха опустившегося дыма тошно, голова сейчас точно треснет. Комаэда мычит в скотч, давя в себе приступы кашля. Когда он уже мысленно проклинает свою удачу, не так далеко от него разбиваются пожарные гранаты, а сразу за ними следует водопад из капель активирующихся слишком поздно брызгалок. Нагито старательно вдыхает угарный газ, пытаясь принять в себя распыленный яд, но его глаза расширяются от ужаса, когда ни через минуту, ни через две он не ощущает действия смертельного яда. Дым потихоньку выветривается, и скоро сюда забегут ребята, а Комаэда до сих пор пребывает в сознании, если не в здравом уме. Однако и остатков рассудка хватает, чтобы понять, что его план безнадежно канул в бездну. — Что это?! — сквозь пелену, застилающую разум, сквозь крики и шум Нагито различает голос Акане. — Нагито убит!       Следующим доносится дикий вопль Казуичи и глухие маты Фуюхико, после чего склад медленно, но верно погружается в скорбящую тишину. Прилагая немыслимые усилия, везунчик напрягает глаза и с трудом различает движущуюся к нему фигуру. В грациозной походке ему удается узнать Соню, которая с видом оглядела его с ног до головы. — Нет! — заключает Невермайнд. — Он жив, смотрите! Скорее, помогите мне!       Ощущая, как сковывающие его веревки ослабляют хватку, Комаэда все же с головой проваливается в беспамятство.       Утонувшие мысли постепенно всплывают, и Нагито, щурясь от света, светившего прямо в глаза, промаргивается, пытаясь понять, что, где и как. Отдаленно звучащие голоса нехотя складываются в предложения. —...Такое сделать... — первым Комаэда сумел различить голос Сони. — М-м... Думаю, тут все гораздо сложнее, — следующей говорит Чиаки. — Да это тотальный пиздец! Вы вообще видели, что с ним сделали? — Фуюхико, как и обычно, совершенно не стеснялся выражаться эмоциональнее других. — Тут даже обычной ненависти не хватит! — Все будет в порядке, он придет в себя, и мы узнаем всю правду, — среди всего хаоса голосов и перешептываний резко контрастировал спокойный, но слегка раздраженный тон Хаджиме. — Нам остается только ждать. — А ты уверен, что он придет в себя? — следующим голосом послужила Акане. — Я до сих пор сомневаюсь, что он жив. — Очевидно, что он жив, идиотка! — сорвался на крик Сода. — Он дышит, ты видела?       Дальше повисло мертвое молчание, неловкость между ребятами можно было резать ножом. — В любом случае, нам следует позаботиться о Нагито, — заключила Соня. — Только... Микан с нами больше нет, что нам следует сделать в первую очередь? — Я думаю, сначала нужно обработать раны и сделать перевязку, пока туда не попала какая-нибудь инфекция, — после недолгой тишины предположил Хината. — Отлично! — шепотом воскликнула Невермайнд. — Ты этим и займешься, хорошо? — ответом послужило дружное молчание, вероятно, каждый мысленно обрадовался, что участь ухаживать за Комаэдой не выпала на него. — Мне кажется, лучше будет перенести Нагито в его домик и выхаживать его там, иначе тебе будет сложно каждый раз бегать в больницу, верно? — послышались шепотки, которые Нагито не сумел различить, а затем снова раздался уверенный голос Сони. — Прекрасно, тогда я соберу все необходимые лекарства из аптеки, Акане принесет для Нагито еды из ресторана, Фуюхико и Казуичи перенесут его в домик, а Хаджиме берет на себя лечение. Решено!       Разговоры плавно утекли за дверь палаты и продолжились уже там, а Комаэда снова бессознательно утонул во мраке.       Когда глаза с трудом разлепились, в голову ударил больничный запах затхлости и ярко-белый потолок. Нагито отвернулся в сторону, пытаясь скрыться от слепящей белизны, и вскоре угодил взглядом на Хаджиме, что, запрокинув голову, сидел на стуле. Судя по его позе, он пребывал в дреме, но шевеления Комаэды вывели его в реальность, и он, неожиданно переполошившись, подкрался ближе. — Тебе лучше? Говорить можешь? — в ответ Нагито безучастно пожал плечами. Желания вступать с кем-либо в диалог не было никакого, а бессилие, как эмоциональное, так и физическое, давили его к кровати.       Хината молча кивнул. Словно бы он понимал всю тяжесть, упавшую на Комаэду... — Ладно, я сейчас обработаю твои раны, как раз ждал, пока очнешься, чтобы начать, — в подтверждение своих слов Хаджиме потянулся, затем остановившись у его рук, в попытках стянуть зеленый плащ. Нагито поморщился и даже застонал, когда ткань с тихим хрустом медленно стала отрываться от засохших корок спекшейся крови. — Знаю, что больно... — сосредоточенно прошептал Хината. — Потерпи, сейчас будет легче.       С трудом избавившись от лишней одежды, Хаджиме смочил кусок ваты перекисью водорода, осторожно проводя по шипящей ране. С горем пополам и сквозь слезы Комаэды глубокие порезы обезвредить все же удалось. Обработав каждую рану, Хината смог облегченно выдохнуть. Вот только что делать со вспоротой рукой, он не знал совершенно. Вооружившись свежим куском напитанной ваты, Хаджиме пригляделся к ранению и его заворотило. — Черт... — Нагито давно закрыл глаза, перестав наблюдать за его действиями. Лишь грудь его болезненно подымалась и опускалась, однако прислушиваться к комментариям Хинаты он был рад. Это хоть как-то успокаивало его. — Кто же мог совершить такое? Я... Комаэда... Тот, кто сделал это с тобой, обязательно получит по заслугам, слышишь?       Мысленно усмехнувшись, Нагито сосредотачивается на тьме перед внутренним взором и вскоре тревожно засыпает.       Просыпается он уже тогда, когда чувствует под собой не жесткую больничную койку, а привычную мягкую кровать в своем домике. Нагито никогда бы и не подумал, что после неудачной попытки становится так хреново внутри. Его план окончательно разбился на мельчайшие осколки, и больше такое не прокатит. Однако... за неудачей всегда следовала удача и наоборот. Может, ему предоставится шанс получше, где не обязательно полагаться на свой талант так сильно? Хотя сил на подобное не осталось вовсе.       Комаэда с пыхтением и сквозь боль переворачивается на другой бок, решая просто снова забыться беспокойным сном, но стоит ему лишь обернуться, как он с содроганием замечает на другом конце своей кровати свернувшегося под отдельным одеялом Хаджиме. Что он тут делал?       Нагито до крови прикусывает губу, чтобы не замычать от боли, пока он с трудом отдирает собственное тело от приятной кровати. Пытаясь создать как можно меньше шума, он поднимается, сам не понимая свои дальнейшие действия. Он оглядывает тусклую комнату. За окном светит луна, слышен лишь шепот дальнего прибоя и лепет волн. Сквозь полумрак Комаэда, преодолевая невероятную резь в ногах, дохрамывает до холодильника, бесшумно опускаясь на пол. Оставил за собой пару пятен, – из-под бинтов потекла кровь. Но теперь это уже неважно, верно? С одной стороны, зачем ему жить? Но с другой – подставлять Хинату не очень-то и хочется. Если Нагито выпьет яд и умрет прямо здесь, все подозрения падут естественно на Хаджиме. Однако... не плевать ли теперь? Комаэда выдыхает, когда понимает, что нет. Далеко нет. Как бы он не старался похоронить в себе чувства к глупому резервнику, все было тщетно, бесполезно. Нагито оборачивается на Хинату. Он мирно спит, сжимая в руке край одеяла и поджав ноги. Даже не подозревает, какие ужасные мысли сейчас владеют Комаэдой.       Он отчаянно трясёт головой, прогоняя последние мысли о Хаджиме, а затем приоткрывает холодильник, вынимая остатки яда. А не отравится ли Хината, если Нагито не сумеет закрыть флакон? Комаэда не успевает ничего придумать на этот счет, как бутылек силой вырывают из его рук. — Что ты творишь, Комаэда? — сонный Хаджиме вглядывается в надпись на упаковке, и Нагито, убийственно вздыхая где-то внутри себя, наблюдает, как глаза его ползут на лоб. — Ты... ты откуда это достал? Ты хотел убить... меня?       Комаэда сглатывает слюну, чувствуя как в животе завязывает узел из кишков. Как Хината мог подумать о таком? — Н-нет, — выдыхает Нагито через потрескавшиеся губы. — И в мыслях не было, Хината-кун.       Хаджиме стискивает зубы, кажется, до посинения лица. Он догадался? — Кто пытался убить тебя? — Комаэда закатывает глаза. Он так хотел оставить это на потом... Если вообще вернуться к этому. Наверное, это самый бестолковый и неприятный разговор за всю его жизнь. — Ответь мне!       Нагито упорно сверлит взглядом пол. Может, если игнорировать его, разговор не состоится? — Кто, Комаэда?       Он молчит. Тишину прерывает лишь тиканье настенных часов и крики ночных птиц за окном. — Тебе так сложно ответить? — Хината нервно сводит брови к переносице. — Даже несмотря на твое поведение мы все переживали за тебя, а ты не мо... — Если я отвечу, ты заткнешься? — Хаджиме замолкает. Молчит еще несколько долгих секунд, а затем медленно кивает. — Я.