А ты смешной, Киса.

— Мусь, хотела тебе сказать, что я уже работу себе тут нашла, — говорит Маша матери, жуя конфету, пока они пили чай во дворе. — И вот когда ты все у меня успела? Только приехала ведь, — отвечает Наталья Олеговна. — Мамуль, я ведь ехала сюда осознанно, поэтому пришлось подумать об этом заранее, — улыбается девушка, — как раз через пару дней уже выхожу на первый день. Не на шее же у тебя сидеть… — Вот совсем ты себя не бережешь. Отдохнула бы недельку, посмотри какая погода! — восклицает женщина. — Успею еще отдохнуть, не переживай! Они еще долго так сидели, обсуждая различные темы. Дочь рассказывала, как благодаря уличным музыкантам она влюбилась в гитару, с которой практически не расставалась, о долгом перелете и странном охраннике в аэропорту, пытавшемся нелепо подкатить. — Ма, можно задать тебе один вопрос?, — неуверенно начинает рыжеволосая. — Конечно! — А как дела у Гены? Помнишь, когда мне исполнилось восемнадцать, я попросила тебя передать ему мой номер… Женщину застали врасплох данным вопросом. А дело тут было вот в чем: Наталья Олеговна была весьма умной женщиной, и прекрасно понимала, что этот мальчишка был важен для дочери, ведь дети выросли вместе, проводили много времени друг с другом. Но после переезда поддерживать общение было нереально, Маша буквально жила по уставу тирана-отца до выпуска из 9 класса. С родительницей общение было в строго выделенное на это время, телефон тоже иметь строго запрещено. Простыми словами «Шаг в сторону - расстрел на месте, без суда и следствия». После перехода в 10 класс Андрей Васильевич позволил небольшое послабление в виде ноутбука (но в конечном счете толку с него было ноль - полного доступа к интернету не было, поэтому зайти в какие-то соц.сети, чтобы попытаться связаться хоть с кем-то не получилось бы), и прогулок в выходные без присмотра с его стороны. Любой здравомыслящий человек не поверит в то, что ребенок может расти без гаджетов и прочего, 21 век на дворе. Для Маши это был персональный адовый котел. И ее мать старалась относиться к просьбам дочери очень трепетно. Знала, каким может быть муж. Но тут Наталья Олеговна первый раз соврала. Пришлось. И ведь потом ей эта ложь бумерангом развернется и прилетит с двойным ударом. — Так я передавала, — отводя взгляд куда-то в сторону отвечает мама, — просто… не всегда дружба выдерживает столько лет. «Ты не понимаешь, он обещал!» — Я пойду спать, жутко устала, — как-то безжизненно выплевывает из себя девушка, скрываясь в дверях. *** — Ну и куда ты меня тащишь, Зуев? — спрашиваю друга, звонко смеясь. — Говорю же, сейчас увидишь, — ухмыляясь отвечает тот. Проходим по меньшей мере так еще около километра, что начинает меня немного напрягать. — Закрой глаза. — Ты меня в лес затащишь и изнасилуешь? — Прости, крошка, не в этот раз, — отвечает парень, снимая с себя кофту, чтобы завязать мне глаза. — Вот теперь идем. Чужие руки осторожно ложатся мне на талию, медленно подталкивая вперед. На долю секунды закрадывается вполне резонный вопрос «А не слишком ли он близко?». Всю дорогу Гена нелепо шутит в попытках сделать путь не таким скучным. И при каждом удобном случае, не упускает возможности коснуться: непринужденно, ненавязчиво, чтобы не спугнуть. — Все, пришли, — после чего с меня наконец снимают «повязку». Я теряю дар речи. Мы стояли рядом с каким-то парком аттракционов: различные машинки, детские карусельки, но все это, будто вымерло. Среди этой картины выбивался огромный самолет, к которому меня и потащили. Брюнет запрыгивает на борт, подавая мне руку. — Мы серьезно туда полезем? — неуверенно спрашиваю я. — А давно ты такой трусихой стала, Москва? Эта его манера давать прозвища меня раздражала. Я зло смотрю на друга, после чего самостоятельно забираюсь, показывая фак. «Выкуси» Внутри самолет, на удивление, был еще практически не тронут: весь салон занимало множество пассажирских кресел, в проходе между ними валялось несколько пустых бутылок из-под пива и каких-то бумажек. Сверху висела парочка кислородных масок. — Мы будто в сериале «Остаться в живых», — шепчу на одном дыхании. Атмосфера и правда завораживала. Гена подкрадывается сзади, обнимая за плечи. — Маш, — как-то запинаясь, начинает он диалог, — просто пообещай, что ты больше так резко не исчезнешь… просто… я не вывезу еще одного твоего письма с прощаниями, понимаешь? — А ты пообещай, что когда я уеду, то ты не забьешь на нашу дружбу, — разворачиваясь всем телом к нему, произношу я. — Москва, тебе я готов все, что угодно пообещать. Он медленно начинает приближаться к моему лицу. Шум сзади, заставляет меня отпрыгнуть на безопасное расстояние. У навеса виднеется чья-то кудрявая макушка. — Ты че тут забыл, Кислый? — Я тоже туда хочу, — отвечает мальчик. — Понимаешь, ты немного НЕ ВОВРЕМЯ, — отвечает ему Гена, выделяя последние два слова, присаживаясь на корточки. — Ген, пусти ребенка, — складываю руки на груди, подходя к ним. Он громко цокнув, помогает забраться незваному гостю внутрь. — Привет, Вань, — улыбаясь, треплю кудрявую макушку. — Он Киса у нас, не любит, когда по имени зовут, — усмехается Зуев. — Ей можно, это тебе нельзя, — шипит мальчик. — Видал, я в его глазах авторитетнее тебя, — после чего показываю язык. — Мах, тебе точно 15 исполнилось, а не 11? — после чего достает из кармана маленькую коробочку, протягивая мне. — С днем рождения… Варварски стянув атласную ленту, я добираюсь до содержимого: на подушечке аккуратно была скручена маленькая серебряная цепочка, которую украшала подвеска с крупным синим камушком. — Это от всех нас. — Обещаю, что никогда ее не сниму.