Сестра Алекс идет в бой!

Смотря на эту лаборантку я перестала гладить Пайермун, из-за чего он начал ворочаться в руках. С усилием моргнув и возобновив ласки, обнаружила, что лицо её на месте. Имена же, вспоминались легко. Сведя брови к переносице, вернула питомца в вольер. Сейчас я иду в Ночной сад. Он специально был обустроен для медитаций и поиска ответов на вопросы которые в обычном состоянии не видны. Идя к нему я резко остановилась. На меня накатила волна из разных ощущений. Все тело похолодело, а температура воздуха стала раскалённой как у кузнечного горна. Ноги и руки непроизвольно дрожали и не гнулись. Горло стало в миг сухим и в нем застрял ком размером с валун. Тело же прошиб резкий приступ чесотки. Дабы проигнорировать этот приступ прикусила язык и через силу пошла в сад, непроизвольно теряя фрагменты воспоминаний. Дорога по ощущениям заняла не один час. Все это время, я, то теряла нить реальности, то с трудом её возвращала. Стены вокруг меня становились то больше, отдаляясь настолько, что своды нельзя было увидеть, то приближаясь запирая меня в саркофаге. Каждая тень становилась зловещим нелюдем, что жаждала моей крови. Малейшие узоры перерастали в искаженные от мора, голода, смерти и огня лица. Единственное, что заставило двигаться вперед это не реалистичность происходящего. Разум мой был твердо убежден в этом и как светом подсвечивал дорогу до сада. Я, та кто создана как идеальный защитник человечества буду сломлена этой убогой игрой тела и мозга? Ни за что на свете! Мои сёстры и дочери проливали свою кровь не для того, чтобы я как последняя эгоистка в ужасе убежала из-за того, что мне что-то померещилось. Прокусив язык и оцарапав ладони ногтями, постепенно начала успокаиваться. Когда впереди показалась двери я была уже в относительно адекватном состоянии. Выбив их, а по другому назвать это нельзя, прохожу в самую дальнюю комнату и сажусь на специально подготовленный ковер. Дыша глубоко и успокаивая себя пением, размышляла над реальностью происходящего. Сон похожий на явь, воспоминания от другого человека, люди, что меня окружали, герои и сам момент на котором я " пришла в себя " . Вопросы нарастали как снежный ком, а ответы выходили откровенно дурацкие, как будто кто-то очень старается убедить меня в соей правоте оперируя собственным мнением и истерично бросаясь оскорблениями. В голове появился внутренний голос, что именно это делал. Хотя он и звучал как я но нес откровенную ересь, уверенности мне придавал тот факт, что раньше я его никогда не слышала. Единственное разумное объяснение это все влияние извне. Придя к этой мысли голос и все ощущения мигом испарились. Вместо этого я почувствовала колоссальное давление, а вместе с тем нарочное вмешательство в память. Единственное с чем это можно сравнить, так это пробитие молотом стены из пластали. Собрав весь дух и волю в кулак начала вставать и сопротивляться этому воздействию. По мере продвижения слышался треск стекла. Когда чужеродное вмешательство было подавленно, с резким звуком разбитого окна я провалилась в чужие воспоминания. . . . Мальчик с детства слушал истории о справедливых героях мечтал оказаться на их месте. Желая всеми силами стать им он начал читать много литературы и потреблять другие источники для достижения этой цели. Он искал свой талант и мечтал однажды получить сильную способность. Время шло и обучаясь в учебном заведении он влюбился в девочку. Всячески геройствуя перед ней, он создавал больше проблем. Позже на его предложение о любви она ответила отказом. Она была влюблена в тихого, не выставляющего себя на показ человека. Так в его персоне появилась новая деталь. Однако, он никогда не мог зреть в корень, а потому был крайне удобен. Хотя он стал более скрытен, его жажда внимание никуда не делась. Желая славы хоть где-то он променял одну реальность на другую. В школе же он связался не с самой лучшей компанией. Те использовали его навыки и давали мнимую славу. Жажда внимания переросла в манию и раскрыв в себе талант в музыке, он начал пробиваться к сцене. Там где он был лучшим, там где его одаривали похвалой и лестью, он готов был оставаться так долго как только мог. Приходя раньше все и уходя последним, он все глубже утопал во лжи сплетенной его " друзьями " . До определённого момента он был не совсем одинок. Среди льстецов были и те кто мог высказаться о нем справедливо, однако они были выброшены и заклеймены как завистники. Так он остался один. Единственное, что прервало его порочный круг была смерть. . . . — Госпожа какая ткань вам нравится больше?