Dragon and Phoenix

«И даже великий Дракон склонит голову перед Фениксом, восставшим из пепла…»

      Семейные ценности прежде всего. По такому принципу семья Чон живет уже слишком долго. Нет и никогда не будет человека ближе, чем кровный родственник. Никто из чужих не смеет нарушать давно принятые традиции и законы. Потому что только семья в состоянии понять все, что творится в твоей голове. Принять любые пороки без осуждения.       — Хосок, тебе нужно поехать в Вегас. Там, вроде, новый партнер нарисовался, проверишь его, — мужчина, с едва поседевшими волосами, помешивает черный чай в чашке и всматривается в картину на стене.       Он уже в тысячный раз разглядывает полотно, пытаясь увидеть там нечто, что было скрыто от его глаз все это время. Будто какая-то загадка скрыта в неаккуратных мазках, которую невозможно рассмотреть со старта. Поэтому он снова и снова возвращается к полотно, каждый раз отмечая для себя все новые детали.       — Отец, снова? Перед очередной встречей с партнерами ты отправляешь меня на другой континент? — Хосок резко оборачивается к родителю и вперивается в него взглядом. — Уже в который раз я пропускаю самое интересное. Пусть Дже поедет, все равно от него тут толку никакого, — Чон поворачивается к телохранителю, который все это время стоит опустив голову. Смотрит умоляющим взглядом, будто надеется, что тот все-таки предложит свою кандидатуру и ему не придется, как трусу, прятаться на расстоянии тысячи километров от дома.       Потому что надоедает до тошноты постоянно оставаться за бортом и не знать ничего, что касается семейного бизнеса. Будто весь мир объединился против него, пытаясь как можно дольше удержать на расстоянии. Кого бы не раздражало, что у самого близкого человека, кажется, есть от тебя жуткие секреты?       — Сын, ты же знаешь, что лучше тебя никто не выполнит эту работу, — мужчина опускает пустую чашку на стеклянный столик и достает из-за спины пачку документов. — Я могу положиться на тебя? — кипа бумаг оказывается протянутой в сторону насупившегося Хосока.       — Фух, — Чон со злостью выхватывает документы и уходит, хлопая деревянной дверью так, что стены в кабинете начинают дрожать. А картина шатается как при землетрясении, так и норовя соскользнуть на пол, оставляя свой секрет нераскрытым.       Господин Чон усмехается пылкому характеру своего сына, явно гордясь тем, какого красавца воспитал. Хосок слишком похож на него. Это заставляет пробудиться чувство полного удовлетворения. К нему медленным шагом подходит массивный мужчина, выполняющий роль тени Хосока и оберегающий его от глупых поступков. Он смотрит серьезно, как и всегда. Но нисколько не поражается поведению вспыльчивого господина. Хосок всегда был таким. Резким и решительным, постоянно пыхтящим и обозленным, потому что все часто идет не по его плану.       — Что прикажете делать? — Дже склоняет голову и ждет дальнейших указаний. Он уже давно привык к тому, что все всегда заканчивает одинаково: полным повеновением со стороны Хосока.       — Поезжай за ним, он с дуру может натворить глупостей, — господин Чон поворачивается к окну и вглядывается в суету города. — Он не должен узнать о наркотиках и о том, кто будет нашим партнером. Я потом сам расскажу ему, — мужчина расслабляет галстук и расстегивает верхние пуговицы на рубашке, делая долгожданный глоток свежего воздуха, — можешь идти.       Глава драконов долго не решался принимать предложение о сотрудничестве, но аргументов слишком много, поэтому вновь отказываться будет глупо. Сомнения за сомнением возникали в его голове, а внутреннее чутье будто подсказывало, что все закончится до нелепости глупо. Но в этот раз все как-то по-другому… Поскольку господин Чон игнорирует внутренний голос, принимая предложения и соглашаясь на сотрудничество с самым большим поставщиком в Сеуле.       Пустить все на самотек было самым неправильным решением в его жизни. Каждый из поступков приведет к непоправимым последствиям. Только изменить этого никто не сможет, поскольку последствия каждого решения нагонят с неумолимой скоростью.       Все понесут свое наказание.

*****

      Морской порт, в котором изо дня в день проходит передача оружия в соседние города, сегодня необычайно пуст. Количество рабочих и охраны в разы меньше, чем обычно, потому что старший из Драконов лично проводит сделку. Это не распространяется на большое количество людей, в целях безопасности. Чтобы не попасть в ловушку, из которой точно нет выхода.       Амбар, пугающей и жуткой темнотой, встречает первый отряд альф. Они служат разведкой, поскольку нож в спину можно ждать даже от самых безобидных клиентов. Каждый из них проводит досмотр на наличие оружия или подозрительных людей у принимающей стороны. Когда десятки лет идешь по головам врагов, то рано или поздно становишься гребанным параноиком, ищущим в каждом человеке предателя.       Через пару минут стук каблуков нарушает оглушающую тишину и в помещение появляется он — высокий и статный альфа с разящим запахом древесины. Мужчина среднего возраста, но все еще с блестящими глазами, потому что его дело стремительно процветает и приносит немалый успех. И так будет продолжаться до тех пор, пока рядом с ним будет его сын, готовый в любой момент подхватить отца под руку, помогая устоять на ногах.       — Ну здравствуйте, господин Чон, — прямо посреди богом забытого здания, за столиком, по бокам от которого стояли два стула, насупившись, сидел довольно немолодой мужчина и взглядом прожигал приближающегося к нему лидера Драконов. Считалось честью и высшим признаком доверия, когда босс приезжал на сделку лично. И сегодня именно такой день. Поскольку важность договоренности выходит на новый уровень. Речь уже заходит о постоянном сотрудничестве и взаимовыгодном сосуществовании на территории Сеула и за его пределами.       — Здравствуйте, господин Мин, — Чон проходит вперед и садится на свободный стул, не пожимая руку постоянному покупателю. Он на встрече первый и последний раз, потому что у них такие законы. После четвертой закупки — обязательная встреча, чтобы знать в лицо людей, которые приносят его бизнесу неимоверное количество денег. К тому же, эта компания до сих пор не доставляла никаких проблем. Не прерывала поставок и не вставляла палки в колеса, когда дело доходило до доставки материала.       — Я рад знакомству с вами. Надеюсь, наше сотрудничество продолжится, — граненый стакан, наполненный янтарной жидкостью, осушается в мгновение ока. Он приятно обжигает легкие, заставляя мужчину зашипеть вслух.       — Не могу сказать, что рад. Вы же знаете, это мой долг как лидера, но на взаимное сотрудничество надеюсь. Я давно хотел привести в порядок распространение наркотиков на моей территории. Всё довольно просто: вы мне наркотики — я вам оружие. Назовем это своеобразным симбиозом.       Господин Чон опускает взгляд на часы, будто поторапливая собеседника, хотя на деле никуда не спешит. Называйте это способом экономии собственного времени. Поскольку и так известно, что сделка состоится. Чон не видит смысла растягивать глупые переговоры на часы, когда встречу можно сократить до жалких минут.       — Вы очень прямолинейны, не ходите вокруг да около, — лисьи глаза в полумраке блестят, привлекая к себе внимание, — я очень люблю таких людей. Выпьете со мной? — альфа с волосами цвета вороньего крыла протягивает своему будущему партнеру точно такой же стакан с обжигающим напитком. Конечно же в надежде задобрить собеседника и пробраться немного глубже, чем дозволено.       — Я, пожалуй, откажусь — слишком много дел сегодня.       — Зря, виски поможет вам расслабиться. Мне кажется, вы довольно напряжены, — мужчина сужает глаза и стреляет яростным взглядом в Чона.       — Перекреститесь.       — Что вы имеете в виду?       — Когда кажется — креститься надо, — Чон громко хмыкает, замечая на чужом лице оскорбления. Будто его действительно задели за живое.       В ответ раздается лишь слишком наигранный смех. Господин Мин сжимает сильнее стакан в своих руках, отчего кажется, что он вот-вот треснет. Через мгновение единственная лампа, которая освещает помещение гаснет, мигнув в последний раз.       Монстры, одетые в черную как ночь, одежду, заполнили амбар, убирая каждого дракона со своего пути. Желая, как можно скорее добраться до того, кто разрушает жизни, не жалея и не давая шансов на спасение. Чон предчувствовал это. Целый день на душе неспокойно было, поэтому когда погас свет он сразу понял, что спасения нет и не будет.       Феникса. Кровожадные порождения Дьявола, не оставляющие на своем пути никого, убирая всех до единого. Статус, власть, деньги — для них не имеют никакого значения. Есть задание, своеобразная цель — пока не достигнут, в покое не оставят. От обычных Якудз, или тех же драконов, их отличает яркий оранжевый рисунок на темной одежде, в районе левого предплечья. Он служит не просто отличительной меткой, но и смертной печатью. В преступном мире ходит некая легенда, что каждый перед смертью способен запомнить лишь яркий свет оранжевой повязки.       Господин Чон осматривается по сторонам, пытаясь найти хотя бы маленький шанс на спасение. Но вокруг все будто превращается в фильм ужасов. Стойкий аромат крови забивает легкий, не позволяя вздохнуть глубже. Свет уличных фонарей привекает внимание, поскольку вход в амбар все открыт. Чон срывается с места в надежде получить еще один шанс. Но темная темнь ловко перекрывает ему дорогу, когда до двери остается всего пара шагов.              Перед Чоном предстает его личный демон-хранитель. Едва ощутимый аромат хлопка, исходящий от Феникса, никак не вяжется с блеском черных керамбитов в его руках. Он смотрит пронзительно, пытаясь найти для себя ответы. А в хитрых глазах напротив не видит ни капельки раскаяния за сотни разрушенных жизней. Будто все, что совершил старик — действительно правильно. И он до сих пор в это свято верит.       — Я даже передать не могу, как долго ждал этого момента, — в темноте шипит Феникс. Он медленными шагами подходит к Чону, который уже не надеясь на спасение, отступает назад.       В пластичных движениях тела чувствуется серьезность всего происходящего. Этот юноша… Господин Чон почему-то уверен, что под темной маской скрывается мальчишка, совсем еще молодой, но имеющий за спиной тяжелый груз, заставляющий делать то, что он прямо сейчас собирается совершить.       — Я дам тебе деньги, оружие, наркотики. Все, что угодно, только позволь мне уйти. Никто не узнает о том, что здесь произошло, — главный Дракон поступает как трус. Не принимает смерть с достоинством в момент, когда она дышит ему в затылок, а прячется в своей змеиной норе и намеревается переждать бурю.       — Оружие? Наркотики? — Феникс усмехается и его глаза в который раз вспыхивают необузданной яростью. — Суть проста — жизнь за жизнь, — он, ускоряясь, двигается вперед на отступающего, складывает черные лезвия перед собой и наносит всего два удара по шее, где от страха вздуваются вены.       Кровь яркими брызгами попадает на одежду и открытые участки кожи Феникса, а он лишь с упоением стирает ее пальцами и слизывает алые капли. Все тело прошибает разрядом тока, заставляя глаза закатиться в наслаждении. Его главный враг и кошмар наконец-то повержен. Темные омуты блестят от удовольствия, а кровавые лезвия приносят его взору истинное наслаждение. В них прямо сейчас отражается сумасшедший блеск, исходящий от глаз, нескрытых под маской.       Он еще с десяток минут остается на месте, даже когда склад полностью пустеет. Стоит и смотрит на остывшее тело того, кто жизнь разрушил. Насвистывает себе под нос мелодия песни, которая играла по радио, пока он добирался до места назначения. Потому что текст коснулся сердца. Там было что-то о мести и о том, что у города может быть только один король. Приятно. Потому что тот, кто считал себя королем пал от руки несчастного раба.       Пусть душа упокоится с миром.       Наступит день, когда простая суть обретет совершенно другой смысл и весь мир сгорит под гнетом чего-то величественного.

*****

      Пока на одном конце континента глава Драконов истекает кровью, на другом Хосок занимается очередными бумажными вопросами. До тошноты скучными и надоедливыми, но почему-то не менее важными, чем встречи с партнерами в Сеуле. Господин Чон всегда был недальновидным, поэтому не замечал стараний сына и уж тем более того, что Хосок очень даже неплохо справляется со своими обязанностями «правой руки» Драконов. И это вовсе не попытка преувеличить свою значимость — лишь констатация, всем известного, факта.       Вид, который открывается из панорамного окна заставляет подумать об отдыхе где-то на берегу моря, потому что темно-синие волны так и манят окунуться, отпустить все заботы. Хосок не вспомнит, когда был у моря в последний раз. Попытки убежать, спрятаться от болезненных воспоминаний, в которых он был счастлив, сводили все надежды на умиротворение к нулю. Со всем в этой жизни нужно бороться, а с собой в первую очередь.       «Как только вернусь в Корею — возьму отпуск и поеду к морю», — Хосок настроен решительно, но душа все равно сжимается от какого-то глупого предчувствия. Будто не суждено задуманному случиться.       — Господин Чон, что вы скажете по этому поводу? — череду терзаний прерывает, осипший от сигарет, голос. Мужчина напротив, кажется, что-то монотонно бубнел, заставляя даже постоянно сосредоточенного Хосока отвлекаться на собственные мысли.       — М? Вы что-то сказали? Прошу меня простить, я сегодня в растерянности. Видимо, усталость от перелета сказывается, — Хосок наливает в стакан кристальной воды и осушает его почти залпом. — Я думаю, что этот риск не стоит результатов, которые мы можем получить, — Чон внимательно всматривается в бумаги, что лежат на его столе. — Сейчас смена партнеров может нам только навредить, а лишний шум вокруг этой истории нам не нужен, — кожаное кресло трещит под весом крупного тела.       — Господин Чон, это слишком выгодное предложение, чтобы так легко от него отказываться. Второго шанса не будет, — посыльный от загадочного «партнера» пытается убедить Хосока, но все было тщетно. Он давно принял для себя решение.       — Я свое слово сказал, — Хосок поднимается с кресла и направляется к двери. — Если не будет второго шанса, то мы найдем какого-то другого поставщика. Всего доброго, господин Ким, — статная фигура Чона ловко ныряет в поток людей, бессмысленно бродящих пустыми коридорами. В висках стучит из-за усталости, больше построенной на бессмысленных разговорах.       Хосок — один из Драконов, но он ни капли на них не похож. В нем нет той жестокости и безжалостности, которой разит от его собратьев. Чон даже муху не способен обидеть. Нелепость, не так ли? Торговец оружием, сын главы Драконов, тех самых, что держат Сеул в страхе и от чьих глаз не утаится даже пылинка, всегда останавливается рядом с котенком и дарит ему свою любовь, кормит бездомных хотя бы раз в неделю и каждую субботу ездит в детский дом с игрушками и угощениями.       Хосок был таким… пока на его телефон не пришло одно единственное сообщение, перевернувшее весь мир с ног на голову.       «Чон, тебе нужно вернуться. Отца больше нет», — все стены, которые альфа строил на протяжении десяти лет рухнули.

*****

      — Отец, драконы же станут моими? — Хосок сидел на коленях своего родителя и дергал ногами в такт песне, которая звучала в детской голове.       Солнце приятно грело лицо, иногда даже заставляя жмуриться от особо надоедливых лучей, так и норовящих забраться в глаза, ослепляя.       — Конечно, станут, — Чон потрепал сына по голове, — рано или поздно я уйду, и ты будешь управлять драконами.       Хосок лишь закусил губу, продолжая погружаться в какие-то свои мысли, не замечая тоскливого взгляда родителя. В детском сердце нет места печалям и тоске.       — Куда уйдешь? Ты же потом вернешься?       — Нет, сынок, оттуда не возвращаются, — Чон вдумчиво рассматривал куст красной розы, которая являлась для него символом смерти. Ее шипы всегда напоминали о когтях жнецов, пришедших забирать душу. А красота манила, будто ты, наконец, увидел свет к конце того самого тонеля. От жестоких размышлений о жизни его отвлекли маленькие пальчики, которые ухватились за его нос, снова привлекая к себе внимание.       — Ты вернешься, всегда возвращаешься.       Хосок лишь с надеждой заглянул в родительские глаза, полностью игнорируя обеспокоенность, впыхнувшую в глубине темных зрачков. Старший Чон не смог устоять и втянул сына в щекоталки. Звонкий смех распространился по двору, оставляя в памяти еще одно теплое воспоминание.

*****

      Отец всегда возвращался. Израненный, измученный, но возвращался.       Только на этот раз происходит сбой в матрице. Хосок впервые чувствует себя настолько одиноким. У него была семья, но сейчас он остается наедине со своими страхами.       Затуманенное сознание не позволяет мыслить здраво. Поэтому весь путь в Корею остается в памяти лишь серым пятном.       По возвращении Хосок понимает, что все необходимые традиции для похорон подготовлены, поэтому остается только следовать на место погребения. Даже погода в Корее сегодня кричит о потере. Молния раз за разом добавляет атмосфере трагичности и не позволяет даже на секунду задуматься о том, что светлое будущее когда-нибудь наступит.       Дракон уходит, оставляя за собой кучу неразберихи и нелепостей.

*****

      Вместо привычной минуты молчания темное от сгустившихся туч небо удостаивается десятками выстрелов. Сегодня день, когда Драконы придают своего босса земле. Сотни альф и омег стоят с опущенными головами, кто-то смаргивает слезы, потому что мистер Чон был им как отец, кто-то злобно усмехается, поскольку угодить всем невозможно.       Но только один человек стоит под дальним деревом в тени и наблюдает со стороны, не решаясь и шагу ступить. Хосок готов отдать душу, чтобы повернуть время вспять и не поехать в эту чертову командировку. Быть рядом с отцом. Либо погибнуть вместе, либо вместе спастись.       — Отец, даю тебе слово, я отомщу, — Хосок, который все это время прятался вдали, скрывался, произносит вслух обещание.       Он взбудоражит каждую блоху в Сеуле, не оставит никого в стороне.       Все падут перед ним на колени. Он отомстит за своего отца и добьется справедливости. Костями ляжет, но сломает эту блядскую систему правления. Каждая мразь ответит за свои поступки. Хосок станет для них всадником апокалипсиса и разрушит все на своем пути.       Но не сейчас…       Нужно быть аккуратным, зло не дремлет, оно на каждом шагу.       Впиталось дикой вонью где-то под коркой сознания и пачкает собой то светлое, что долго оставалось неприкосновенным.       — Я найду этого ублюдка и заставлю его жрать землю с твоей могилы, отец, — Хосоку всего двадцать семь лет, но ему уже нужно взять управление такой огромной корпорацией в свои руки.       Он не боится облажаться, его с детства готовили к этому, но что если его попытаются сломать? Справится ли он? Конечно, он должен. Хосок оставляет на свежей могиле, с фотографией улыбающегося отца, букет красных роз с обрезанными шипами, потому что достаточно боли в его жизни. Пускает всего одну скупую слезу, поскольку последний близкий человек оставил его в такой неподходящий момент.       А ведь он хотел поехать на море.       Просто отойти от сумбурных событий и позволить себе, наконец, отпустить прошлое. Чтобы оно разбилось о карму яхты, как и темно-синие волны, сулящие какие-то пугающие перемены.

*****

      Сизый дым заполняет комнату, не позволяя видеть свое отражение в зеркале. Омега, чьи легкие под завязку забиты обжигающим веществом, уже ни во что не верит. От того вечно смеющегося мальчишки осталась только пыль, которую нужно просто развеять над морем, что так дорого для израненной души.       Юнги в море находит свое успокоение. Тихая, голубая гладь заставляют черствое сердце биться чаще. В каждом шуршании воды слышна своя мелодия, они никогда не повторяются и это заставляет верить в чудо, но не в случае Юнги, которого продолжают лишать права выбора.       — Отец, почему я должен уезжать к какому-то Чонгуку?       — Здесь некоторое время не будет безопасно, ты же знаешь, что страсти накалились до предела и в любой момент сюда ввалятся люди Чона, — статный и достаточно не молодой альфа метался по кабинету явно в поисках каких-то очередных бумажонок. — Чонгук — мой главный партнер, я ему доверяю и там тебя вряд ли кто-то осмелится тронуть. У них с Чонами договоренность: не лезть на чужую территорию.       — Я взрослый мальчик и сам смогу за себя постоять, отец, — Мин все еще пытается обмануть судьбу, но бессмысленно.       — Юнги, я не ясно выразился? — в шоколадных глазах вспыхивают первые искры злости.       — Ты выразился ясно, но я не понимаю, чего нам бояться? Или ты имеешь какое-то отношение к смерти Чона-старшего? — мужчина в миг оказывается рядом с сыном и мертвой хваткой вцепляется в острый подбородок, оставляя на белоснежной коже синие отметины.       — Ты как смеешь так с отцом разговаривать, щенок? — Мин резко одергивает руку и вперивается агрессивным взглядом в лицо Юнги. — Собирай свои вещи, чтобы я больше и писка не слышал твоего, — мужчина возвращается к своим делам, в попытках что-то найти, а что-то перепрятать, поэтому он не замечает насмешливой ухмылки на лице своего ненаглядного сыночка.       — Чонгук, значит… Такой вариант нам тоже подходит, — омега бубнит под нос, явно выстраивая в своей голове очередной хитроумный план. — Что ж, Юнги, мы со всем справимся, — Мин укладывает последнюю толстовку в дорожную сумку, осматривает комнату и уходит, оставляя после себя лишь легкий аромат… хлопка.