Love in the air, stake in the heart

Джеффри не боялся боли. Для охотника она — постоянный спутник и вечная подруга. Первое соитие в роли женщины вызывало у него страх по иным причинам. Это противоестественно. Против законов природы. Преступление перед Господом. Мог ли всевидящий и всемогущий Боже совершать ошибки? Investigabiles viae Domini, но как тогда назвать существование вампиров? А кто же та загадочная Красная королева, которой люди поклонялись как богине? Древний злокозненный демон? Но разве мог демон породить кого-то вроде доброжелательного создателя Джонатана, раз за разом создающего Защитников Англии? Где об этом сказано в Библии? В глазах Джонатана было столько нежности. Джеффри утопал в этих бескрайних ледяных озерах. Еще никто так не любил его. Еще никто не желал его с такой силой. Из груди вырвался несдержанный выдох — руки Джонатана мягко гладили его плечи, словно перед ним лежал не закаленный в боях мужчина, а самое хрупкое сокровище. Вот что пугало Джеффри. Он — щит людской, непреодолимая преграда и последний бастион, хрупкости было не место среди его качеств. Но когда на него смотрели с такой заботой… он боялся отпустить себя. Боялся быть беззащитным. Лицо осыпали короткими поцелуями. Язык прочертил широкую дорожку до шеи. За ухом стало щекотно, но Джеффри не оттолкнул, вцепился в широкую спину и доверчиво прижался. Будь малейшее сомнение в порядочности Джонатана — вместо вкуса трепещущего тела перед собой он бы почувствовал, как чеснок жжет его внутренности. Джеффри отстранил от себя Джонатана всего один раз, когда тот захотел взять в рот его плоть. Никакого страха перед укусом вампира или обращением. Но сама мысль о том, как член будет скользить меж острых клыков, липким холодком стекала по позвоночнику. Мягкий поцелуй около пупка стал молчаливым ответом на его опасения. Джонатан погладил его бедро, взял ногу Джеффри под коленом и с величайшей осторожностью отвел в сторону. И замер, совсем недостойно джентльмена разглядывая промежность. Джеффри тоже не шевелился, совсем не уверенный в том, что делать — позволить этой непристойности длиться маленькую вечность или сердито одернуть любовника. Это возбуждало Джонатана? Хватило одного стремительного взгляда на его копье. Полностью готовое к бою, оно было красноречивей любого слова. Как опытный генерал знал о том, что каждая атака должна проводиться в свое время, так и Джонатан не торопился с тем, чтобы пронзить Джеффри. От одной только мысли о том, как это должно случиться, бросало в жар. Проворный язык играл с твердыми сосками — тело превратилось в сплошной оголенный нерв. Джеффри не сдержался и застонал, томление почти достигло своего пика. И в момент, когда желание затопило сознание, он почувствовал, как к самому сокровенному месту прикасаются прохладные пальцы. Не имея сил сопротивляться, он позорно замычал и шире развел ноги, приглашая Джонатана совершить любое безумие, которое бы тот ни пожелал. Скольжение длинных пальцев внутри ощущалось так непривычно. Странно. Не с чем сравнить, это не было похоже ни на что. Джонатан терпеливо ласкал его изнутри, заставлял расслабиться, дарил бесконечное чувство заботы, но Джеффри видел по его лицу — сдерживать жажду становилось все труднее. Мучения Джонатана не доставляли ему радости. Долгий вдох перед погружением в бездну. Джеффри привлек Джонатана для поцелуя и обнял его талию ногами — намек более чем понятный. Дважды приглашать не пришлось. В громком рычании не человека, но и не зверя слышалась вся не выплеснутая похоть. Бедра прижались к бедрам и Джеффри почувствовал, как давит плоть Джонатана. Он проникал медленно, позволял привыкнуть, из последних сил держал себя в руках, мучимый греховным влечением. Amor omnibus idem, если один получал все, а другой — ничего, о каком партнерстве они говорили? Джеффри с силой надавил на поясницу Джонатана, заставляя вплавиться в себя до самого конца. Сначала была только боль. Затем начали появляться слабые всполохи реальности. Джонатан снова целовал его лицо. Кажется, он что-то говорил, но Джеффри, в попытке взять чувства под контроль, не слушал. Боль уходила волнами, безбрежная забота Джонатана смывала ее без остатка. Каждый поцелуй — немая благодарность, выражение невыраженного. Сегодня им не нужны были слова. Ни когда Джонатан в который раз за вечер укротил свою жажду, ни когда начал двигаться. И всего стало слишком много. Mors mihi lucrum, Джеффри не знал, куда деваться от переизбытка ощущений. Он содрогался всем телом, когда Джонатан безжалостно любил его, руки соскальзывали с плеч, ритм тел, словно дикий танец, ни секунды передышки, всего было так много, так много… Джеффри не мог похвастаться богатым опытом отношений. И ни разу он не терял контроля над собой. Голос не слушался. Рот раскрывался против воли. В попытке заглушить стоны, он прикусил губу, но проиграл в этой бесстыдной схватке с самим собой. Джонатан, паршивец Джонатан, лизнул мочку уха — и Джеффри не выдержал. Он забился в самом ярком за всю жизнь экстазе и, чтобы не кричать слишком громко, зубами вцепился во что-то перед собой. — Ну, это оказалось плечо Джонатана. И как-то так я стал вампиром, — неловко подытожил Джеффри, продолжая избегать взгляда Трэвиса. Тот сидел напротив них и молча слушал всю историю. В правой руке он держал чайник. Вода уже давно не лилась, чашка, над которой он завис, давно переполнилась и чай бесформенной лужей потек по столу, а с него — на скамью и на пол. Трэвис не обращал на это внимания. Он поочередно смотрел то на Джеффри, то на Джонатана, и даже по завершению рассказа ничего не сказал. Спустя долгие минуты он встал, перегнулся через стол, бесцеремонно приподнял Джеффри верхнюю губу, чтобы посмотреть на клыки, и, отпустив, отвесил ему подзатыльник. — Эй! Я все еще тут главный! — О, даже не начинай! — Трэвис сел обратно и только теперь заметил мокрые пятна. — Чудесно! Матерь божья, просто чудесно! — Давайте я заварю новый… — смущенный Джонатан оперся руками о стол, чтобы встать, но был остановлен Трэвисом: — Сел. — Мне кажется, вам двоим лучше… — Сядь, Иисус, Мария и все Святые, на место или я сделаю в ком-то лишнюю дырку. Смотрел он совсем не на Джонатана. Джеффри прекрасно понимал, что Трэвис не сможет привести угрозу в действие. Он был старше него почти на десять лет, не такой быстрый и маневренный по сравнению с человеком-Джеффри, а уж теперь, когда тот стал вампиром, шансы стали равны не просто нулю, а ушли глубоко в минус. Трэвис тоже это знал. Он же был умным. Именно поэтому парни тогда, несколько лет назад, пришли сначала к нему, чтобы решить, как разобраться с доброжелательным вампиром Ридом. Именно по той же причине Джеффри сегодня поймал его одного. Если бы он только знал, что теперь делать. Он чувствовал, как изменилось его тело. Самый сильный охотник на вампиров; эти пиявки будут шептать его имя и молиться в своих норах, надеясь, что их не найдут. Мотивы Джеффри не изменились. Стражи Привена были верны ему и сами приняли Джонатана. Да, немного побаивались, но доверяли настолько, что оставляли наедине с истекающими кровью бойцами — в первую очередь, доктор Джонатан Рид был доктором, и только затем — вампиром. Но лидер-кровосос? Попахивало лицемерием, а он, несмотря на то, что был далеко не джентльменом, оставался человеком чести. Реакция Трэвиса должна была подсказать, что делать. Он мог бы остаться в Страже, как и Джонатан? Просто как опытный боец, а руководить парнями будет Трэвис. С его авторитетом не станет проблемой то, что Джеффри останется на вторых ролях. И, раз Трэвис не убил его на месте, возможно, парни смогут смириться с тем, что их лидер — бывший, конечно же, — перестал быть человеком. — Ты станешь новым главой Стражей Привена, — огласил он решение. Однако Трэвис почему-то оказался не в восторге: — Пошел на хер, Джеффри. Нет, подожди, ты только что оттуда. Господи, я не хотел этого знать. Господи, я не хочу об этом даже думать! Ну началось! Джеффри, вообще-то, не горел желанием делиться настолько интимными подробностями. Трэвис сам виноват — надо было поверить с самого начала, а не орать о том, что ему нужен детальный отчет о том, как все произошло. — Это самое лучшее решение. Моя цель не изменилась. Я все еще охотник. Если все будут согласны, я останусь в Страже, но подумай сам, лидер-вампир? Найдутся те, кто против. В поисках поддержки он посмотрел на Джонатана. Те, кто поначалу был против него, в конце концов оказались сражены его манерами и желанием помочь. Дольше всех сопротивлялся старик Хойт — он долго разорялся о том, что будь сейчас жив Карл Элдрич, он бы перестрелял всех, кто побратался с поганым кровопийцей. Но даже его крики стихли: все еще недовольный, Хойт признавал мастерство Джонатана как врача. Многие парни выжили только благодаря ему. Вероятно, именно Хойт станет тем, кто пустит Джеффри пулю в лоб — два вампира в ордене, и один из них во главе… — Как найдутся, так и заткнутся, — Трэвис был категоричен. Джонатан хотел что-то сказать, но его остановили. — Почти все готовы порвать за тебя жопу. Кому угодно. Как угодно. Мы все занимаемся охотой, потому что верим тебе. Да, я могу говорить за других. Ты нам как отец! — Джеффри не сдержал нервного смешка. Джонатан тоже. — Я абсолютно уверен в том, что если сейчас выйду и скажу всем про твою маленькую проблему, в этом обвинят доктора Рида, но никак не тебя. Уж прости, Джонатан, но говорю как есть, Джеффри мы любим больше. — Ну вот. Теперь мне придется жить с этим, — на полном серьезе кивнул Джонатан и Трэвис также серьезно кивнул ему в ответ. Джеффри показалось, что над ним сейчас тонко поиздевались. Не время для шуток! Он ударил кулаком по столу и вскочил с места. Получилось гораздо сильнее и громче, чем он ожидал — не рассчитал силы с новыми способностями. Полная чашка звякнула, опрокинулась, разливая остатки чая, и упала на пол. Послышался мелодичный звон. Чашка разлетелась на куски. Трэвис проследил ее последний путь и вернулся к Джеффри. — Говорят, посуда бьется к счастью, — задумчиво сказал Джонатан. На чьей он вообще был стороне? — Хватит шутить! — А что за шум? — в столовую зашел Адам. При виде открывшийся перед ним картины он застыл в проходе, посмотрел на всех и задержался взглядом за Джеффри. Прищурился подозрительно, перескакивая то на него, то на Джонатана до тех пор, пока Трэвис его не позвал. — Собери всех, — попросил он, но затем быстро передумал. — Нет, это плохая идея, — Джеффри сдержал рвущийся наружу сарказм. Трэвис наверняка что-то придумал. Они же пришли сюда именно за этим. — Арти, Чес, Коллинз… да пока и все, наверное. Как можно скорее. Адама как ветром сдуло. И чего Трэвис так сопротивлялся? Подумаешь, будет не правой рукой, а сразу главой. У него отлично получалось. — Я все же заварю нового чаю, — сказал Джонатан, и на этот раз его не стали останавливать. Он исчез на кухне. Без него Джеффри сразу почувствовал беспокойство. Правильно ли оставлять его, молодого экона, наедине с человеком? Нет, он не собирался убивать Трэвиса, но унять беспочвенные опасения пока не удавалось. Джеффри прислушивался к тому, как Джонатан колдует на кухне, и гадал, как скоро тот вернется. — Новообращенные испытывают самую сильную жажду. Чью кровь ты пил? — отвлек Трэвис. — Мою, — ответил за него Джонатан. Перед Трэвисом возникла дымящаяся чашка и, пока тот пробовал чай, Джонатан решил прибрать осколки. — М-м-м… готов всю жизнь хвалить доктора Рида за потрясающие чаи. — Спасибо, — он повернулся к Трэвису, но не перестал собирать осколки. Невнимательность стоила ему порезанного пальца. Джеффри с шумом втянул воздух — аромат крови наполнил столовую. Он потянулся к Джонатану. Тот не был против, наоборот, протянул руку, чтобы не дать такой ценности, как кровь, пропасть даром. — Фу, Господи, боже мой! — Трэвис отставил свой чай. — А что, лучше высосать тебя? — не остался в долгу Джеффри. Вместо ответа Трэвис снова встал и отвесил ему подзатыльник. Ладно, в этот раз было вполне заслуженно. Ждать парней долго не пришлось. Они будто сидели где-то все вместе и сорвались, как только их позвали; Джеффри бы не стал удивляться, окажись это правдой. Коллинз задумчиво смотрел на них до тех пор, пока получил от Арти в бок. — Мне ограничиться кратким изложением или начинать с самого начала? — мрачно пошутил Джеффри, когда все расселись. — Пресвятая Богородица, защити, только не снова, — помолился Трэвис. — Значит, кратко. Кратко вышло не очень. Парни постоянно переспрашивали, требовали подробностей, то и дело косились на Джонатана. Все, как обещал Трэвис. К моменту, как они узнали всю историю, в столовую подтянулся старик Хойт, но, вопреки опасениям Джеффри, никому в голову он не стрелял. Только сплюнул, заявил, будто знал, что этим все закончится, а затем принес людям виски. Джеффри тоже хотел виски, но вампиры не могли есть человеческую еду. За это, пожалуй, было обидней всего и, что бы там сверхзаботливые доктора и Стражи не говорили, он любил поесть. Какая-нибудь полупрожаренная отбивная со специями всегда могла его задобрить. Из ордена его никто не отпустил. Он пытался объяснить парням, что кровосос не может быть лидером Стражи Привена, но их это не слишком заботило. Как Трэвис и говорил. Все, кто сейчас был в столовой, так или иначе были обязаны Джеффри. Чес так вообще заявил, что они стали теми, кто они есть, только благодаря его помощи и наставлениям. Никого не волновало то, что теперь он может убить любого. Будто знали — не сможет. Это вселяло уверенность. — А если я не смогу сдерживаться и нападу на кого-то из вас? — Попробуем носить при себе больше оружия? — предложил Чес. — Да о твои мышцы любой вампир зубы сломает! — Арти хлопнул его по плечу и засмеялся собственной шутке. В нем вообще не видели угрозы. Джеффри не понимал — ему радоваться такому раскладу или, чтобы они не расслаблялись, нагрузить парочкой лишних нарядов поближе к Вест-Энду с его упырями-аристократами. Возможно, все, кроме Трэвиса с его чаем, напились и не понимали, что происходит. Прошмыгнувший в столовую Рональд услышал их краем уха и нагло заявил, что ожидал чего-то подобного от “доктора Рида”. Получил за это по ушам, но ему никто не наливал — значит, безумие передавалось не алкоголем. — Расслабься. Джонатан протиснулся через шумную компанию и сел рядом с Джеффри. Он ободряюще сжал его руку и улыбнулся. Его глаза, как всегда, излучали доброту и уверенность. Как только он не заметил этого с самого начала их знакомства? — Все будет хорошо. Джеффри хотел, чтобы так и было. Он медленно кивнул, и Джонатан улыбнулся еще шире, так заразительно, что уголки губ самого Джеффри против воли поползли вверх. Уж если Защитник Англии что-то пообещал — значит, так и будет. — Люблю тебя, — сказал Джонатан. Его слова потонули в какофонии хохочущих над очередной шуткой Арти парней, но Джеффри прочитал признание по губам. Мог ли он сказать то же самое? Наверное… теперь да? Признать, что ему нравится Джонатан и это был не просто секс, а настоящее занятие любовью. Он ведь тоже теперь вампир, человеческие условности не так важны. И целая вечность на ответное признание. Он потянулся к Джонатану за поцелуем. В этот же момент сбоку в него прилетело что-то теплое и мокрое. — Святые угодники, ну не при людях же! — проворчал Трэвис и отставил теперь уже пустую чашку. Над столом резко повисла тишина. Больше никто не смеялся. Арти так и остался с открытым ртом. Чес напрягся. — Да ты издеваешься… — прорычал Джеффри, вытирая лицо шейным платком. — Ты уже определись, я остаюсь главой или им станешь ты? Что ты вообще… — Джеффри, — позвал его Джонатан. На него тоже попало, но он продолжал быть образцом спокойствия. Как ему удавалось? Дело было даже не в разных социальных слоях. Он просто… просто был такой сам по себе. Неудивительно, что создатель Джонатана, тот самый Миррдин Уилт, выбрал именно его для своей священной миссии. Он снял платок и осторожно вытер лицо Джонатана. Тот не шевелился до тех пор, пока Джеффри не попытался убрать руку. Тогда он перехватил ее и, закрыв глаза, прижался лбом к костяшкам. Это было так интимно-волнующе, но, вместо того чтобы убрать ладонь, Джеффри мог только стоять и смотреть на фигуру перед ним. Возможно, вечность не понадобится. — Я тебя тоже люблю, — сказал он, чувствуя, как голос ему изменяет. Слишком хрипло вышло. Слишком неуверенно. И слишком много глаз для такого момента. Со стороны Трэвиса послышался громкий вздох. Он закатил глаза и махнул рукой, будто благословляя их на это безумство. Парни отмерли не сразу. Первым расслабился Чес. Затем — Коллинз и Адам. Последним усмехнулся Арти. Вместо очередной шутки он предложил отлавливать Стражей Привена по отдельности и всей компанией говорить с ними, как мужчины с мужчиной. Тупой план. Джеффри надеялся, что он сработает.