Небеса в соломенном сарае

В Пещере Усмирения Демона сыро и холодно. В самый раз для места заключения, но невыносимо жестоко для дома добровольной ссылки. Дрожь пробегает по позвоночнику Лань Ванцзи, когда он думает о теплолюбивом солнечном лисе, запертом здесь не один десяток дней. Агрессивная инь душит и путается под ногами, а тревога сжимает сердце ледяными когтями, но Лань Ванцзи всё равно бесшумно идёт вглубь каменного мешка, добровольно утопая в тяжёлом потоке тьмы. Приближение Вэй Ина ощущается издалека, в то время как сам лис крадётся неуверенно, словно даже силы ядра Лань Ванцзи недостаточно, чтобы показаться настоящим в таком обилии инь. Лань Чжань терпеливо дожидается, когда он окажется рядом, хватает из-за угла и прижимает к стене, накрывая ладонью рот просто на всякий случай. Глаза Вэй Ина безумно вспыхивают красным, а после на его лице узнавание мешается с удивлением. Он опускает поднятые в самозащите руки, сжимает кулаки и беспомощно бьёт ими по стене позади себя, словно надеясь, что неприветливая пещера сдержит его от опасных действий. Лань Ванцзи больно на него смотреть. Лис снова выглядит замёрзшим и уставшим, как в далёкие военные дни. Его хвосты, неподъемные от непрошенной тьмы, балластом висят позади, рассыпаясь тусклой облезшей шерстью под ногами. Его глаза исчерчены кровавыми линиями, он напряжён как струна и полон инь до самой макушки, но Лань Чжань здесь, чтобы исправить это. — Вэй Ин, — начинает он на выдохе, но лис жмурится словно от ужаса и вжимается в ледяную стену пещеры, явно не желая говорить. Зубами прикусывает ладонь Ванцзи, словно цепляясь за неё, словно не позволяя отпустить. Лань Чжань понимает. Вэй Ину в его нынешнем состоянии не до разговоров. Свободной рукой Ванцзи пробирается между полами чужих верхних одеяний и оглаживает кожу над поясом штанов. Сердце снова сжимается от мысли, что его собственные привычно холодные руки теплее, чем тело укутанного в тонкую ткань Вэй Ина. Ладонь скользит по промежности вниз, исследуя слабую реакцию лисьего тела, пока Вэй Ин чуть раздвигает ноги и откидывает голову на стену в пугающей покорности. Лань Чжань наклоняется ближе и прижимается губами к изгибу шеи, оставляя тёплый и влажный поцелуй на серой от пепла и холода коже. Пальцем очерчивает сухой сжимающийся вход, чувствует, как Вэй Ин дрожит всем телом, но подаётся навстречу. Лань Чжань прижимается ближе, ладонью снова поднимается выше, накрывая промежность и чувствуя, как набухает член под рукой. Вэй Ин всхлипывает и рвано выдыхает. Его зубы сильнее впиваются в ладонь на губах, он жмурится отчаяннее, но чуть расслабляет плечи. Лань Чжань проводит вверх-вниз по его члену медленно, прижимаясь грудью к груди, фиксируя Вэй Ина, позволяя держаться между собой и стеной как в безопасном и надёжном пространстве. Вэй Ин снова всхлипывает и смотрит на него красными уставшими глазами как на последнюю надежду, как на спасение и разочарование одновременно. Лань Чжань собирает насколько вязких капель с навершия и перемещает руку по холодному бархату чужого бедра назад, минуя основание хвостов, разделяя мягкие половинки и ныряя пальцем между ними, оглаживает и дразнит подрагивающие складочки. Вэй Ин переступает с ноги на ногу и с разочарованием стонет, не найдя в себе сил закинуть одну из них на чужую талию. Лань Чжань прижимается ближе, грея и его, и стену за его спиной, позволяя членам притереться друг к другу сквозь слои одежды. Вэй Ин выгибается навстречу, тем временем прокусывая кожу на ладони до крови и припадая к ранке губами. Он любовно и жадно пьёт ту ян, до которой может дотянуться, но ногтями царапает стену, не решаясь прикоснуться к чистым белым одеяниям другого. Как и всегда, впрочем. Сердце Лань Чжаня болит, но бёдрами он прижимается ближе, теплее, настойчивее, всё ещё чуть влажным пальцем приникает внутрь. Он видит, как жмурится, сжимается Вэй Ин, и целует его шею снова, поднимаясь к самому уху и шёпотом спрашивая: «Больно?». Вэй Ин отчаянно, истерично качает головой в отрицании, а потом, словно в доказательство, руками хватается за чужие плечи и смотрит умоляюще, толкаясь членом навстречу чужому члену. Лань Чжань успокаивающе трётся об него, продолжая шептать: «Тогда расслабься». И Вэй Ин отпускает его плечи, снова цепляясь сломанными ногтями за стену, расслабляет шею и закрывает глаза. Мышцы вокруг пальца Лань Чжаня расслабляются тоже, позволяя ему скользнуть дальше, лаская и делясь ян одновременно. Лис так измучен добровольным заточением, так болезненно полон тьмой и так давно лишён подобных удовольствий, что только дрожит, принимая заботу и слабо подаваясь навстречу. Ему нужно совсем немного времени. Торопливых тихих притираний снаружи и нескольких прикосновений к заветной точке внутри скоро становится достаточно, чтобы Вэй Ин вздрогнул и выгнулся между каменной стеной пещеры и горячим телом Лань Чжаня, со сдавленным криком падая в оргазм, но не на пол. Порция ядовитой инь вытекает из него вместе с семенем, уступая место тёплой ян Ванцзи, чтобы та могла свернуться клубочком в нижнем дяньтяне, накормить и согреть озябшее лисье тело. Растаявший в неге Вэй Ин сонно и нежно зализывает ранку на чужой ладони, пока Лань Чжань ещё немного поглаживает его внутри с короткими вспышками ян, заполняя освободившееся энергетическое пространство. Затем, медленно освободив палец, Лань Чжань ласково поглаживает его по ягодице, второй рукой наконец соскальзывая с его губ и притягивая к себе. Вэй Ин покорно подаётся вперёд, укладывая голову на чужое плечо, а кончики его хвостов умиротворённо и глухо постукивают о пол пещеры. — Ты пришёл, — шепчет Вэй Ин ему в шею, грязными от стены пальцами снова сжимая чужую одежду, уже не боясь взять больше дозволенного. — Ты пришёл. Он плачет тихо, полный облегчения и недоверчивой радости. Его слёзы холодными каплями стекают за чужой воротник, заставляя сердце Ванцзи разбиваться снова и снова. Следовало поторопиться и приложить больше усилий к тому, чтобы как можно быстрее оказаться здесь с ним. Он заставил своего Вэй Ина так долго ждать, что лис уже потерял всякую надежду увидеть его однажды. И судя по почти благоговейному счастью в его слезах, Вэй Ин успел смириться с тем, что умрёт здесь от тьмы и холода в полном одиночестве. Лань Чжань сглатывает болезненный ком вины, стоящий в горле вместе с собственным рыданием, высвобождает руку из-под чужих одежд и обнимает лиса по-настоящему, прижимая к себе крепко и надёжно, как самое ценное в мире сокровище. — Я с тобой, — говорит Лань Чжань тихим уверенным голосом, — Я с тобой. И Вэй Ин срывается в рыдание.