Последний шанс

      В общежитие возвращаться не хотелось. Чонхо даже представить не мог, как он посмотрит в глаза Юнхо. Объяснений тоже не хотелось…       Поэтому около тридцати пропущенных от Ёсана так и остались неотвеченными, как и непрочитанными остались все его сообщения. Впрочем, как и сообщения Чона. Что они могли сказать? Что Чонхо хотел услышать? Наверное, уже ничего. Слишком поздно.       Сан его не осуждал, хотя и не поддерживал открыто. Да, он не был против, что младший живет эти дни у него, но радости от этого не показывал, то и дело намекая, что разобраться во всем все равно придется.       Придется… Но не сейчас. Когда-нибудь потом, когда будет не так больно. Сейчас же просто хотелось забыть все. Забыть, стереть, утопить случившееся в алкоголе.       Чонхо бы и утопил, вот только старший Чхве с неожиданно проснувшейся в нем заботой каждый раз контролировал количество спиртного, вливаемое Чонхо внутрь. Однако это не помешало младшему Чхве всю неделю просуществовать в состоянии овоща, не желающего ни думать, ни чувствовать.       Чувствовать пришлось, когда в конце этой самой недели на пороге дома Чхве Сана появился Чон Уён.       Смотрел он хмуро, в особенности на хозяина дома, но в глазах читалась решимость. Решимость то ли убивать, то ли все разрушить. Хотя что рушить-то? Разве уже не все разбилось?       — Так и будешь прятаться? — Чон не стал долго ходить вокруг да около, сразу наступая на больное. — Думаешь, если отсидишься у Чхве Сана, проблема исчезнет?       — Проблема? У меня нет проблем, — Чонхо помнил, насколько открытым и прямолинейным может быть Уён. Еще со школы помнил. С тех времен, когда на каждое оскорбление он отвечал колкостью и презрением, пусть и рисковал получить еще больше. Поэтому сейчас хотелось уйти в глухую защиту, так как ругаться вновь не хотелось.       — Конечно, нет, — Чон усмехнулся, максимально отодвигаясь от присевшего рядом Сана. — Ты от них в очередной раз сбежал. Как когда-то, в школе, когда я тебе нравился. Ведь нравился же, Чхве?       — Глупости, — Чонхо невольно фыркнул на такое предположение и даже был готов посмеяться, но наткнулся на задумчивый взгляд кузена, тут уже утратив запал. Нравился?       — Ты ведь именно поэтому и цеплялся ко мне по любой мелочи, — Чон между тем продолжил. — Принять себя, разобраться в своем сердце было бы слишком просто, да, Чхве? Проще было все отрицать, вымещая неудовлетворение и злость на объекте своих желаний. Ты бы и сейчас так поступал, вот только Ёсан не стал бы терпеть. Не так ли?       — Хватит, — Чонхо сжал руки в кулаки. К чему этот разговор? Чего добивался сейчас Чон? Решил выяснить отношения, добив окончательно?       — Нет, не хватит! — тон Уёна стал ледяным. Пожалуй, таким его Чхве еще не видел ни разу. — Я прямо сейчас пойду и расскажу Ёсану все. О том, что ты был влюблен в меня, о том, что подтвердил это только что. Ведь ты подтвердил, да, Чхве?       — Ничего я…       — Но ты и не отрицал, — Сан перебил, усмехаясь. — Впрочем, я давно это знал. Сразу понял, что причина твоего поведения была не во мне.       — Это было давно, — младший Чхве попытался защититься. — Сейчас я… Я люблю Ёсана. Все еще.       — Их с Юнхо отношения тоже были давно, Чхве, но это не мешает тебе сидеть и дуться на них, — Уён, судя по потеплевшему взгляду, чуть сбавил обороты. — Каждый имеет право на прошлое. У каждого есть ошибки. Но, возможно, иногда следует научиться их прощать.       — Дело ведь не в том, что они встречались, — Чонхо тихо выдохнул. Покрывшаяся было коркой рана открылась вновь, подавая в мозг импульсы боли. — Они это скрыли.       — На то была причина, не так ли? — Чон поднялся. — Именно сейчас мы наблюдаем, почему они ничего тебе не сказали. Потому что ты прощать не умеешь.       — А ты сам-то умеешь, Чон Уён? — Сан поднялся следом, улыбаясь с горечью, заставившей Чонхо сцепить зубы.       Все сломалось. Все, к чему он прикоснулся. В том числе и эти двое, что сейчас даже заговорить друг с другом нормально не решались. Он сломал их так и не начавшиеся отношения. Убил в зародыше, оставив обоим лишь эту горечь.       — Хочешь, чтобы я простил тебя? — горечь звучала в каждом слове Уёна. Горечь, скрытая под мнимой самоуверенностью. — Увы, Сан. Мне нечего прощать, так как ничего и не было.       — Ложь, — горечь в каждом звуке, слетевшем с губ старшего. — Я тебе нравился. Тоже.       — Это было мимолетным увлечением, — Чонхо сморщился от горького вкуса резкого ответа.       — Чего ты хочешь, Уён, — пора было все прекращать. Пока еще хватало сил терпеть.       — Поговори с Юнхо, — Чон охотно переключился, не желая и сам обсуждать свои чувства. — Выслушай его.       — С Юнхо? Почему не с Ёсаном? Разве не ради него ты сюда пришел?       — Потому что Ёсан, возможно, не захочет говорить. Вы два упертых идиота, предпочитающие страдать.       — Хорошо, поговорю, если ты помиришься с Саном, — Чонхо и сам не понял, зачем ему ставить условия. Возможно потому, что терять уже было нечего.       — Мы и не ссорились, — горькая усмешка. — Так ведь, хён?       — Если не считать того удара в скулу, то нет, — Сан невольно улыбнулся, видать, не желая упускать даже то малое, что ему сейчас предлагали.       — Ну вот, — Уён в ответ изобразил что-то тоже отдаленно напоминающее улыбку. — Нет смысла это обсуждать, но, так уж и быть, ради тебя, Чхве, я согласен. Считай, что мир установлен. А теперь твоя очередь. Сан-хён, проводишь меня до дверей? Мне пора.       Чонхо молча смотрел в окно на улицу, где его старший о чем-то болтал с Уёном, будто только что и не было натянутости в их отношениях. Как-то слишком быстро они переступили этот шаг. Хотелось бы и ему так же. Очень.       Юнхо оказался дома. Он с недоверием смотрел на внезапно нагрянувшего Чонхо. С недоверием и опаской. Видать, ожидая от парня чего угодно. Вот только драться Чонхо сейчас не хотелось. Он вернулся не за этим.       — Где ты был все это время? — Чон заговорил первым, устраиваясь напротив хмуро оккупировавшего свою кровать Чонхо. — Мы с Ёсаном не могли до тебя дозвониться.       — Мы с Ёсаном… — Чхве язвил, желая найти причину. Причину, чтобы не испытывать внезапно нахлынувшее чувство вины. — Теперь уже мы…       — Да, и мы с ЁСАНОМ, — Юнхо продолжил, осознав, видать, что Чхве сдает позиции, — всю эту неделю переживали за тебя. Потому что ты себе чего-то надумал, не разобравшись, и сбежал, не дав шанса что-то объяснить.       — И что же ты хотел объяснить? — тон остался язвительным, но в глазах появилось осознанное выражение. Он ведь за этим и вернулся. За объяснением.       — Хотя бы то, — Юнхо придвинулся ближе, — что ты никогда и не спрашивал имени. Имени парня, с которым он встречался. Более того, о причине расставания ты тоже не спросил, не так ли? Возможно, спросишь сейчас?       — Что же, спрошу, — Чхве кивнул, — Давай, Юнхо. Расскажи мне о причинах. С самого начала.       — Хорошо, — Чон усмехнулся, чувствуя, видать, настроение Чонхо. — Ёсан был популярным, он всем нравился. Было лестно узнать, что такому популярному парню нравлюсь я. Вот мы и сошлись, а потом выяснилось, что просто общаться куда интереснее, чем играть в любовь. Выяснилось, что и любви этой на самом деле не было. Это было общим решением. Мы остались друзьями, а затем перестали даже писать друг другу, так как Ёсанни стало не до меня. Когда ты с ним познакомился, я не связал твою Санни с ним. Я его не видел ни разу до тех пор, пока ты не показал мне видео с ним. То, с выступлением. И что я должен был делать в момент, когда тебе и так было хреново из-за всей ситуации? Я просто не мог добавить масла в огонь, вот я и попросил Ёсанни не рассказывать ничего. Потому что все, что было, стало неважным. Задолго до вашей встречи.       — Нужно было все же рассказать, — Чонхо поднялся, чувствуя вину все острее. Похоже, он и правда слишком остро все воспринял. Острее, чем нужно.       — У меня не хватало духу, — Чон поднялся следом, — и знаешь, хотя ты и хреновый друг, но я все равно рад тебя видеть. Ты не представляешь, как мне было дерьмово.       — Почему это Я хреновый друг? — Чхве попытался возмутиться. — Ты ничего не спутал?       — Все это время я говорил, что мне нравится Минги, — Юнхо усмехнулся, — а ты в своей ревности даже не потрудился об этом вспомнить. Проще же придумать то, чего нет, да, Чонхо? А затем сбежать и страдать, причиняя боль другим. Будто мне мало было ее, учитывая, что я Сону и нахрен не сдался.       Нет, причинять боль Чхве не хотел. Больше не хотел, поэтому и пришел, чтобы все исправить. Вот, уже даже начал исправлять, неожиданно даже для себя сделав шаг вперед и заключив Чона в объятия.       — Прости, я и правда хреновый друг, — руки сжались сильнее на талии, ощутив слабое сопротивление. — Испортил все, что только мог. Теперь даже не починить, наверное.       — Эй, только целоваться не вздумай, — Чон, осознав, что сопротивляться медвежьим объятием Чхве бесполезно, сдался, обнимая в ответ. — Ты, знаешь ли, не в моем вкусе. Да и с Ёсанни я так поступить не могу.       — Как он там? — Чонхо невольно начал улыбаться. Кажется, чувство обретения вновь кого-то важного не так уж и плохо. Только кто же знал, что Юнхо для него действительно так важен? Это стало понятно лишь сейчас.       — Почему бы тебе у него самого не спросить? — руки Чона заскользили по спине Чхве. — Вам двоим все равно придется поговорить.       — Не могу, — Чонхо немного стушевался, представив полный укора взгляд прекрасных глаз. — Я пока не готов.       — Ты пока все еще дурак, — Юнхо отстранился, воспользовавшись замешательством Чхве. — Смотри, как бы не стало слишком поздно.       — Дай мне пару дней, — Чонхо нахмурился, не понимая упорства своего друга. — Я все исправлю. Обещаю.       Да, с Ёсаном он тоже должен все наладить заново. Вот только сейчас было страшно. Было страшно не увидеть при встрече эту красивую улыбку. Не услышать смех, не утонуть в его сияющих глазах. Впрочем, без него было еще хуже. Потому что Чонхо уже разучился без него дышать.