Хроники Кельтерокса. Путь полукровки.

Вэлис сидела перед изящным туалетным столиком и тщательно расчесывала свои длинные золотистые локоны. Гедеон, как обычно, решил еще немного поработать перед сном и засел в кабинете. Ученики Гаррета разбрелись по комнатам, а сам Стоун куда-то ушел. Валнорт подозревала, что к Орене. Это, конечно, его личное дело, но иногда Вэлис хотелось, чтобы ее непутевый братец нашел свое счастье. Хотя казалось, что он вполне доволен жизнью и не собирается ничего менять. Госпожа Валнорт улыбнулась своему отражению в зеркале. А ведь она счастлива! У нее есть любимый и любящий муж, растет прекрасный сын, их семья ни в чем не нуждается. Плюс верные друзья и нужные знакомства. И, конечно, у нее есть брат, который, - хвала Богам! – вернулся к нормальной жизни. Пусть и очень опасной: драконоборец, как никак. И то, через что они прошли, чтобы достигнуть всего этого, напоминает о том, что нет ничего ценнее семейных уз. Судьба довольно жестоко испытывает их на прочность, но пока они справляются. И неважно, какие трудности ждут еще впереди, - брату и сестре все по плечу! Положив щетку для волос на столик, Валнорт встала и направилась к кровати, на ходу снимая шелковый длинный халат и оставаясь в одной сорочке. Молодая женщина почти легла в постель, как раздался стук в дверь. Чертыхнувшись, Вэлис закуталась обратно в халат и громко сказала: - Войдите! Оказалось, что это ее личная служанка, которая передала от Мадлен Уиллинз просьбу поговорить. Сейчас. Валнорт удивленно приподняла брови, затем усмехнулась. Кажется, она догадывается, о чем, - вернее, о ком, - пойдет разговор. Не заметить, какие влюбленные взгляды бросала ученица на командора просто невозможно. Видимо, девочка решила подобраться к Гаррету через его сестру. Вэлис вздохнула. Напрасный труд. Она знала, на каких условиях в ордене разрешаются отношения, и так же знала, что ее брат пока не собирается связывать себя брачными узами. У рыжеволосой девушки нет ни шанса, какой бы красивой она не была. Но все же выслушать ученицу брата Вэлис вполне может, а потому она, через ту же служанку, передала, что ждет Мадлен в своих покоях. Муж придет, примерно, через час-полтора, а самой идти, практически раздетой, через весь дом, полный охраны… не очень прилично, мягко говоря. А вновь наряжаться в платье ради одного лишь сомнительного разговора, - нет уж, увольте! Мадлен пришла спустя семь минут и тут же извинилась, что нарушила чужой покой. - Ничего страшного, - улыбнулась Вэлис, предлагая девушке сесть. – Гедеон все еще в своем кабинете, а без мужа я все равно не могу заснуть. Так что ты никоим образом не помешала. Когда Уиллинз устроилась в кресле, молодая женщина села напротив и спросила: - Итак, о чем же ты хотела поговорить? Мадлен закусила губу и слегка порозовела, не решаясь начать разговор. Вэлис не торопила, изучающе рассматривая ученицу брата. То, как девушка держалась, говорило, что ее воспитывали явно среди дворян. Осанка, взгляд, то, с каким достоинством держалась Мадлен. Правда, при виде Гаррета это достоинство таинственным образом исчезало. Конечно, время, проведенное в ордене, так же наложило отпечаток: руки немного огрубели от постоянного держания оружия, хотя и видно, что Уиллинз пытается за ними ухаживать; фигура приобрела спортивные очертания, появились мышцы; лицо обветрилось и местами шелушилось, но кое-какие благородные черты остались. «Интересно, как она оказалась в ордене?» - вдруг подумала Валнорт. Наконец Мадлен решилась и, подняв свои карие глаза, произнесла: - Речь пойдет о вашем брате, леди Валнорт. - Зови меня по имени, - разрешила сестра Стоуна. – Итак, что натворил мой братец? - Ох, ничего! – внезапно испуганно залепетала Уиллинз. – Он замечательный! Красивый, умный, сильный! Только иногда грубоват, но ведь мужчины в большинстве своем такие… - Ты влюблена в него, - резко перебила Вэлис, понимая, что так они долго будут ходить вокруг да около. – Но он не замечает тебя, и ты решила, что я, как сестра, все о нем знаю и дам совет, как привлечь его внимание. Мадлен покраснела и неуверенно кивнула: - Конечно, я не имею права что-либо требовать от вас, даже просить. Мне довольно сложно было решиться на этот разговор, но, поймите, что я в отчаянии! Вы ведь наверняка знаете про правила и запреты в ордене, касающиеся романтических отношений? Валнорт медленно кивнула, а девушка продолжила изливать душу о несчастной любви, перемежая слова со всхлипами и слезами. Через час Вэлис знала все и даже больше. Мадлен так же рассказала и о том, как и почему оказалась в ордене. С одной стороны, рыжеволосую красавицу было жаль. Ей явно не с кем было делиться наболевшим, вот она и выплеснула сейчас абсолютно все на благодарного слушателя. С другой, - заставлять брата лезть в любовные оковы Валнорт не собиралась. Возможно, Мадлен и хорошая девушка, - только запуталась в себе слегка, - и Вэлис даже чуть-чуть прониклась к ней симпатией, но в любом случае жить со своей избранницей предстоит Гаррету, а не сестре. И, если Стоун не желает отвечать Уиллинз взаимностью, Валнорт не станет давить на него. Максимум, что она может, дать совет, не более. Именно это Вэлис и попыталась донести до Мадлен. Ученица брата заверила, что именно за советом и пришла, и никоим образом не собиралась уговаривать Валнорт так же взять в осаду Гаррета и капать ему на мозги о том, какая же Мадлен замечательная и так его любит. Вот только разочарованный взгляд говорил об обратном, но Вэлис не собиралась менять точку зрения. Зачем ей ссориться с братом из-за очередной влюбленной дурочки? Гаррет ведь уже говорил, что Мадлен ему неинтересна, со временем Уиллинз и сама это поймет. Наверное. Или же братец все-таки остепенится и решит, что рыжеволосая красавица стоит его внимания, но это уже совсем на грани фантастики. Тем не менее, Вэлис дала парочку советов, мысленно попросив у Гаррета прощения за свое небольшое вмешательство. Головной боли ему прибавится, поскольку девочка, похоже, не собирается сдаваться. Ну, а там видно будет. Мадлен поблагодарила блондинку и, еще раз извинившись, откланялась, а Вэлис облегченно вздохнула. Разговор несколько утомил ее. Впрочем, это далеко не первая дама, которая таким образом пытается подобраться к Гаррету ближе. И отнюдь не все вели себя корректно и учтиво. Парочку женщин пришлось даже выгонять со стражей. И хорошо, что Стоун не знает об этом, и не узнает, так как ни к чему ему лишние проблемы. Раньше он защищал сестру, а теперь ее очередь. Да, она не воин и не охотится с Гарретом на драконов, но уберечь его от загребущих женских ручек ей вполне по силам. Вот только, что касается этой Мадлен… Нахмурившись, Вэлис задумчиво теребила поясок халата. Что-то ей подсказывало, что Гаррет еще намучается с этой девушкой. Возможно, стоило бы сразу дать понять девице, что вряд ли объект воздыхания станет ее мужчиной, но Вэлис все же засомневалась. В глазах Уиллинз она увидела насколько сильна эта любовь. Наверняка Гаррет первый, в кого эта девочка так безумно и безоглядно влюбилась. Вот только не перерастет ли потом такая сильная любовь в ненависть из-за того, что ее отвергли? Размышления Вэлис прервал звук хлопнувшей двери, а через мгновение молодая женщина оказалась в объятиях мужа. - И почему душа моя не спит? – улыбнулся Гедеон, ласково целуя супругу в макушку. - Тебя ждет, - госпожа Валнорт повернулась к мужчине и, обвив его шею руками, легонько чмокнула в губы. - И все? – деланно обиделся главный военачальник. Вэлис тихо засмеялась и тут же исправилась, подарив мужу долгий, полный нежности поцелуй. Этот мужчина научил ее не бояться близости и получать удовольствие от соития с мужчиной. Всегда был терпелив с юной супругой и никогда не принуждал ее к супружескому долгу. И за это Вэлис ему бесконечно благодарна. - Так-то лучше! – хмыкнул Гедеон, затем начал переодеваться. - Гаррет у себя? – спросила Вэлис, залезая под одеяло, хотя знала ответ. - Шутишь? – усмехнулся Валнорт. – Нет, конечно. Уже убежал в бордель к Орене. Супруга вздохнула: - Как думаешь, он когда-нибудь остепенится? Гедеон вновь усмехнулся, но как-то по-доброму. Он и сам искал ответ на этот вопрос. Чтобы ни было раньше, но бывший ученик дорог ему, и мужчина переживал за его благополучие. Не то чтобы Гедеон считал, что Гаррету непременно надо жениться и обзавестись кучей ребятишек, но хотя бы постоянство не помешало бы. Репутация Стоуна пусть и немного, но все же влияет на отношение людей к главному военачальнику. Ведь Гаррет является братом Вэлис Валнорт, супруги Гедеона. Когда случился скандал с Эвелиной Блэкхарт, Гедеон смог защитить ее детей за счет того, что они не знали о ее прошлом. Да и звание у него было пониже, особо не придирались. Сейчас же словосочетанием «Я не знал» не отмажешься. С одной стороны, мужчине было плевать, что говорит простой люд, но вот его должность, увы, не позволяет игнорировать все это. Значит, придется поговорить с Гарретом. Стоун, конечно, пошлет супруга сестры куда подальше с его целомудрием, но хотя бы прекратит так открыто развратничать. Во всяком случае Гедеон на это надеялся. Наконец Валнорт закончил переодеваться и нырнул под одеяло к своей супруге. Вэлис тут же прижалась к мужу и, улыбнувшись, обняла его. - У тебя завтра много работы? – спросила она, водя ноготками по мужской груди. - Не очень, - Валнорт блаженно прикрыл глаза. Он обожал, когда Вэлис ласкала его таким образом, и очень ценил моменты между ними. - Я хотела бы выехать завтра с тобой за город, - молодая женщина заглянула в теплые глаза Гедеона. – Как думаешь, ты сможешь отложить все свои дела ради этого? Мужчина сделал вид, что задумался. Конечно, он может отменить несколько встреч, запланированных на завтра, и скинуть бумаги на своего помощника, но почему бы не подержать супругу в напряженном состоянии? Золотоволосая красавица, в свою очередь, знала каждый жест, каждую мимику супруга, и прекрасно понимала мысли мужчины. Иногда он таким образом дразнил Вэлис, с удовольствием наблюдая, как она поджимает свои пухлые губы. В такие моменты молодая женщина походила на обиженного ребенка, что чрезвычайно умиляло Валнорта. К его несчастью супруга быстро догадалась, откуда ветер дует, а потому научилась контролировать ситуацию. Госпожа понимала, чего ждет супруг, но в этот раз решила действовать иным способом. Мило улыбнувшись, она сильнее прижалась к Гедеону и немного потерлась бедрами об его тело. С удовольствием заметила, как выдохнул мужчина, не ожидавший подобной дерзости. Она нечасто пользовалась приемами обольщения, - только когда ей действительно было что-то нужно. Конечно, Гедеон и так был готов на все ради Вэлис, но почему бы и не поощрить его лишний раз? - Я отложу завтра все свои дела, - хрипло произнес мужчина, касаясь пальцами соблазнительного бедра жены. Вэлис победно улыбнулась. Гаррет расслабленно откинулся на спинку кресла, покачивая в ладони стакан с бренди. Перед ним стоял маленький столик, на котором красовались всевозможные яства и бутылочка вина для Орены. Сама женщина сидела в кресле напротив, за обе щеки уплетая сочную клубнику. С Гарретом она могла не притворяться этакой роковой женщиной и потому всегда максимально расслаблялась с ним наедине. Задумчивый взор Стоуна скользил по шикарной комнате, большую часть которой занимала кровать, заправленная красным шелковым бельем. Мебели самый минимум: помимо кровати здесь стояли два кресла, столик между ними и небольшой комод из дорогой древесины. Вся комната была в алых тонах, поддерживая тематику борделя. Интересно, кто вообще придумал, что красный цвет разжигает страсть? По мнению Гаррета – это полная чушь. Никогда он, как и многие мужчины, не обращал внимания на интерьер и в каких тонах сделана спальня. Кто вообще смотрит по сторонам, когда перед ним стоит роскошная дама? Особенно готовая воплотить мужские фантазии в реальность? Гаррет задержал взгляд на вычурной вазе, красовавшейся на комоде и радующей глаз пышным букетом красных роз. Насколько он знал, Орена предпочитала лилии, а значит это очередной подарок от клиента. Как банально. Многие клиенты баловали хозяйку «Алой розы» подарками и единицы из них дарили что-то действительно стоящее. Например, та картина на стене, написанная кистью одного из известных художников, подарок богатого коллекционера. Правда, табун единорогов, мчавшихся по берегу реки, смотрелся в подобной обстановке довольно нелепо и странно, но Орена не снимала картину, чтобы клиенту было приятно. А вот шкатулка, инкрустированная драгоценными камнями, и подаренная известным ювелиром смотрелась вполне неплохо. Кто-то оставлял хорошие чаевые, кто-то дарил украшения, - Орену клиенты хорошо баловали. Еще раз посмотрев на розы, Стоун усмехнулся: - От поклонника? Орена улыбнулась и, изящно закинув ногу на ногу, чуть склонила голову: - Ревнуешь? Мужчина засмеялся и картинно приложил ладонь к сердцу: - Просто места себе не нахожу! Ах, моя богиня страсти, вы просто убили меня наповал! Неужели я не являюсь вашим единственным и неповторимым? Неужели то, что было между нами несколько минут назад, ничего для вас не значит? Женщина хмыкнула и потянулась за бокалом вина: - Осторожно, Гаррет, а то я могу подумать, что у тебя ко мне есть какие-то чувства. - А вдруг? – поиграл бровями брюнет. - Скорее материк погрузится под воду, чем ты остепенишься, - вздохнула Орена. – Эх, какого кавалера дамы лишаются! - Наоборот, как раз и не лишаются, - лукаво улыбнулся Гаррет. - Ты прекрасно понял, что я имела в виду, - сморщила носик Орена. – Вот как появится какая-нибудь дева и предъявит тебе дитя, что делать будешь? - Я всегда осторожен, - пожал плечами Стоун, затем махнул рукой. – Закончим этот разговор и начнем другой. Итак, что ты знаешь об эльфе по имени Илладрас? Женщина на секунду задумалась: - Да, точно. Записка, что я тебе передала. Илладрас – это эльф-старейшина из Айлердейла. Он могущественный друид и уже очень давно ходит по земле. Один из старейших эльфов. Помнит времена задолго до появления людей на этом материке и его знания настолько обширны, что есть шанс разгадать, какому народу принадлежат руны на твоем клинке. Однако попасть к этому эльфу очень сложно. Тебе придется заручиться поддержкой кого-нибудь из его сородичей и, желательно, к слову которого прислушиваются. В противном случае тебя пристрелят даже за простой вопрос о старейшине. Гаррет сделал глоток бренди и удивленно посмотрел на Орену: - Как же ты тогда выяснила его имя и где искать? Женщина усмехнулась и кокетливо повела изящным плечиком: - Гаррет, милый, ты забываешь с кем разговариваешь. Как владелица «Алой розы» я сама выбираю себе мужчин. Если захочу, конечно. И есть среди моих личных клиентов один юный эльф. Вернее, юный в понимании их народа. Ты даже представить себе не можешь, какие тайны разных народов я храню в своей памяти. И помогаю тебе лишь потому, что доверяю. Знаю, что лишнего не спросишь, а что узнаешь – никому не расскажешь и меня не выдашь. Ты единственный из клиентов, с кем я действительно могу расслабиться и не только в постели. Я бы даже назвала тебя другом, если бы верила в дружбу между мужчиной и женщиной. Стоун слегка улыбнулся, пряча взгляд за стаканом. Он никогда не говорил Орене, но, как и она, очень ценил время, проведенное вместе. Не потому что он влюбился или нечто подобное этой чуши, а потому что тоже мог расслабиться и ни о чем не думать. Он отдыхал с этой женщиной не только телом, но и душой, отбрасывал все проблемы, даже просто думать о чем-то брюнету было лень. Он точно не помнил, когда впервые познакомился с Ореной. Его жизнь всегда была довольно насыщенной и простое знакомство с хозяйкой борделя попросту потерялось в водовороте событий. Гаррет был солидарен с Ореной в вопросе доверия и знал, что его тайны женщина унесет с собой в могилу. Но все же лишнего не рассказывал, чтобы не подвергать Орену дополнительной опасности. Меньше знает – крепче спит. Просить женщину о знакомстве с ее эльфом Гаррет не стал. Она и так хорошо помогла ему с информацией, не стоит наглеть. Надо бы попробовать снова поговорить с эльфами в ордене. Может, кто и замолвит словечко за собрата по оружию перед своим народом. Если нет, придется пробираться к друиду тихой сапой. Внезапно плечи Гаррета обхватили нежные женские ручки и начали осторожно их разминать, снимая напряжение. Надо же, Стоун и не заметил, как Орена переместилась ему за спину – настолько погрузился в свои мысли. - Как же тебя зацепили эти руны, что ты даже сейчас думаешь о них, - тихо произнесла брюнетка. – Милый, тебе не кажется, что ты стал ими слишком одержим? - Возможно, - не стал отрицать Стоун. – Иногда меня это даже пугает. Но что-то подсказывает – это важно. Я словно должен выяснить эту тайну, и она перевернет мое мировоззрение. Считай это интуицией. - Может, иногда тайнам лучше оставаться тайнами? – осторожно спросила Орена, обойдя кресло и присаживаясь мужчине на колени. – Что-то неспокойно у меня на душе, Гаррет. Вдруг и правда не стоит лезть во все это? Стоун зарылся пальцами в шикарные локоны брюнетки и криво улыбнулся: - Во что в «это»? Я еще никуда не влез, Орена, чтобы решить: опасно или не очень. - А надо обязательно влезть! – съязвила женщина, затем хмыкнула. – Ладно, дело твое. Надеюсь, твоя красивая мордашка не пострадает. Может, поговорим о чем-нибудь более приятном, м? Или не просто поговорим? – ловкие пальчики скользнули по мужской груди и медленно устремились вниз. Гаррет хохотнул и, убрав женскую руку, нагло спихнул Орену со своих колен на столик, после чего встал. - Мне пора, дорогая. Завтра надо продолжить путь и хотелось бы выспаться, а не клевать потом носом в седле. - Но ты оплатил всю ночь! – приподняла брови брюнетка, затем прищурила глаза. – Деньги не верну! - А я разве когда-нибудь просил их обратно? – пожал плечами Стоун. – Считай, что это чаевые. Купи себе что-нибудь, если хочешь. Орена встала и помогла мужчине с многочисленными застежками на его одежде. Ей было жаль отпускать его. Иногда Орена даже скучала по Стоуну. А что? Он один из самых щедрых клиентов, а кто не любит денежки? - Балуешь, - улыбнулась женщина и, привстав на носочки, легко поцеловала брюнета в щеку. – Спасибо, что навестил, милый. Надеюсь, скоро увидимся. - Разумеется, - Гаррет посмотрел в глаза Орены и вдруг коснулся ладонью ее лица. – Жди меня, примерно, через пару недель, - затем развернулся и вышел. В коридоре ему никто не встретился, а вот в холле играла музыка и отовсюду слышался смех. Не все здесь посетители желали женской ласки, некоторое заходили просто выпить в приятной компании. Все девочки Орены умели поддержать беседу с клиентом и могли развлечь мужчину, не настроенного на плотские утехи. В «Алой розе» оказывали не только интимные услуги и расслабиться мужчины могли не обязательно с куртизанками. Кто-то приходил просто выпить и поговорить, кто-то предпочитал сыграть партию в карты, а были и те, кому хотелось простого массажа, чтобы расслабиться после напряженного дня. Каждый находил что-то по душе и поэтому Орену и ее девочек очень ценили даже верха города. Разумеется, тайно. Зато не было никаких проблем с налоговиками, никакого повышенного процента, никаких штрафов и проверок. В самой «Алой розе» царила своя иерархия. На вершине, конечно же, Орена. Как владелица дома, она редко пускала мужчин в свою постель, а если и пускала, то только постоянных клиентов, имеющих очень толстый кошелек, высокий статус в обществе и обязательно обаяние. Иногда делала исключение, если мужчина ей очень понравился. Затем нишу занимали заместители. Они не обслуживали клиентов, только распределяли девочек и следили, чтобы все остались довольны. Решали конфликтные ситуации, если такие возникали и занимались подбором новеньких девочек. Далее шли элитные девочки. Уже из названия понятно, что они предназначались для богатых клиентов. Более дорого одеты, более ухоженные, более умелые, а также достаточно образованны, чтобы вести с клиентом светские беседы. Конечно были еще девочки среднего класса и неопытные новички. Последние не имели права отказывать даже самому захудалому клиенту, но могли выучиться и подняться до среднего класса, а то и до элиты. Орена всегда поощряла своих девочек на повышение, но требования были строгими. И без проблем отпускала девочек, которые пожелали начать другую жизнь. Некоторым даже помогала устроиться или переехать. Так же Орена наняла охрану. Крепкие мужчины следили за порядком и не позволяли клиентам обижать девочек, благо тех, кто ведет себя крайне неприятно, было немного. Орена всегда старалась, чтобы ее девочкам было комфортно, но иногда она вставала и на сторону клиента, решала серьезные конфликты мирно и справедливо. Девочки ее любили, клиенты уважали. Но конечно вслух этого никто не скажет. Неприлично. Гаррет покинул бордель и тут же нырнул в темный переулок. Город спал и было так тихо, что казалось можно услышать мягкую поступь кошки, решившей поохотиться в ночи. Легкий ветерок мягко играл с кронами деревьев и шаловливо теребил листочки молодых кустиков. В этих краях никогда не было холода и снега, разве что на самых вершинах гор, и это нравилось Стоуну. Хотя для каждого человека все относительно. Что для одного легкая прохлада, для другого собачий холод. Предаваясь мыслям ни о чем, Гаррет шел к особняку Валнортов расслабленным шагом, не замечая тени, что преследовала его довольно продолжительное время. Или тень только думает, что Гаррет ее не замечает? Трудно поверить в то, что бывший ассасин не заметит за собой слежки. Конечно же он заметил. Тень поняла это, когда Стоун исчез из ее поля зрения, а затем внезапно возник за спиной, резко прижимая щекой к холодной каменной стене какого-то дома и цепко схватив рукой запястья, заломив их за поясницу. Тень издала какой-то нечленораздельный звук, кажется, это было ругательство. - Ты вор или убийца? – угрожающим тоном спросил Гаррет, вжимая хрупкую фигурку в стену. - Ни то, ни другое, - шепотом ответила тень. – Я хочу лишь поговорить. - Ночью? В темном переулке? – хмыкнул Стоун. – За дурака меня держишь? - За того, кто отведет меня к эльфам, - тень вдруг слабо застонала и обмякла, и, если бы брюнет не перехватил ее поудобнее, непременно упала бы. Чертыхнувшись Гаррет аккуратно перевернул преследователя к себе лицом и, откинув капюшон, удивленно приподнял бровь. На его руках лежала эльфийка, но явно нечистокровная, судя по недостаточно острым ушкам. Густые длинные волосы отливали золотом, но встречались пряди черного цвета. Идеально ровный овал лица, чуть пухлые губы, носик немного вздернут. Золотистые брови имели четкую форму и ближе к вискам, почти на самых кончиках, плавно перетекали в черный цвет. Это выглядело довольно необычно, но красиво. Внезапно длинные пушистые ресницы затрепетали и через мгновение холодный янтарный взор встретился с глубоким фиалковым взглядом. Мужчина буквально утонул в этих глазах, не в силах оторваться от них. Его словно заворожили и, кажется, Гаррет впервые в жизни понял, что это такое, когда от одного лишь взгляда бросает в приятную дрожь. Стоуна обдало волнением с головы до ног, сердце будто замерло, а учащенное дыхание никак не получалось привести в норму. Зажмурившись, Гаррет помотал головой и будто бы застигнутый врасплох на месте преступления, разжал руки, после чего отшатнулся. Охнув от неожиданности, эльфийка рухнула на каменистую дорогу и зашипела от боли, прижимая ладонь к ребрам. Затем неуклюже забарахталась, пытаясь встать. - Из тебя эльф как из меня актриска передвижного театра, - недовольно цыкнул Гаррет, после чего схватил девушку за капюшон и поставил на ноги. Волнение понемногу улеглось и теперь мужчина снова мог более-менее рассуждать. Что это было? Магия? Наваждение? Инстинкты Стоуна буквально выли об опасности, предупреждали держаться подальше от эльфийки и ее чертовых прекрасных глаз, поэтому он отступил на шаг и старался смотреть куда угодно, лишь бы не встречаться взглядами. Эльфийка же и не подозревала о терзаниях брюнета, сцепив зубы от боли, затем осторожно выдохнула и хмуро посмотрела на мужчину: - Ты мог бы быть и поделикатнее. Поверь, не будь я ранена, ни за что не обратилась бы к такому мужлану, как ты! Брюнет хохотнул: - Дорогуша, а ты всех оскорбляешь, к кому обращаешься за помощью? - А ты со всеми женщинами настолько «обходителен»? – вернула шпильку эльфийка, после чего скривилась и оперлась ладонью о стену. Долгий путь и небольшое падение не самым лучшим образом сказались на самочувствии. К горлу подкатила тошнота, перед глазами все поплыло, а организм решил, что пора бы и честь знать, и сознание благополучно провалилось в темноту. - Да чтоб тебя! – рыкнул Гаррет, вновь подхватывая женское тело. Кажется, теперь она очнется нескоро, поскольку похлопывания по щекам, обливания холодной водой и кошмарная вонь некоторых трав результата не принесли. Бросить бы дамочку здесь да какое-никакое благородство не велит. Отнести к лекарю и забыть, как кошмарный сон? Почему бы и нет? Вот только одно то, что она упомянула эльфов, заставляло задуматься. Конечно, девушка наверняка простая полукровка, но, зная отношение самих эльфов к полукровкам, было странно, что она захотела к ним наведаться. Однако, интуиция кричала Стоуну, что эта девушка не так проста, как кажется, и еще сыграет свою роль в его поисках. В конце концов, если что, отвадить ее он всегда успеет. Еще немного поразмыслив, брюнет поудобнее перехватил эльфийку и с нею на руках бодрым шагом продолжил свой изначальный путь. У семьи Валнортов есть личный лекарь, пусть осмотрит златовласку. До Ривейских гор, где обитал дракон, воины добирались через Темнолесье, и Стоун надеялся, что дни в пути пройдут относительно спокойно. Однако, странно притихшие ученики настораживали. Даже Мадлен и Макс не ругались, что было очень необычно и подозрительно. Но, может, они наконец осознали, что задание крайне серьезное и опасное, и что даже мельчайшая ошибка может привести к смерти? Гаррету очень бы хотелось в это верить, но он слишком хорошо знал своих учеников. Если они притихли – быть беде. Он украдкой посмотрел на Уиллинз. Та явно что-то обдумывала, покусывая губы и глядя отсутствующим взглядом вперед. Гаррету оставалось только надеяться, что она прокручивала в голове стратегию битвы с драконом, а не очередное соблазнение командора. Макс выглядел расслабленным, но в его жестах угадывалась нервозность. Блондин явно нервничал и, вероятнее всего, дело в цели, которую им дали. Завалить Кровавого дракона очень непросто, это самый ужасающий ящер из всех, которых они знали. Самый настоящий зверь – жестокий и неумолимый. Неудивительно, что Прайм нервничал. Лишь бы не сплоховал, когда они выследят дракона. Мэтью же, как обычно, спокоен и собран. Иногда Стоун задавался вопросом: а не голем ли Доннел? И есть ли что-то, что может заставить мечника паниковать либо злиться? Или он все же так же паникует и злится, но просто этого не показывает? Если так – Доннел один из самых лучших актеров, каких только Стоун знал. Гаррет чуть выехал вперед, оставляя учеников позади. Он часто соблюдал такую дистанцию, так что его действия не вызвали удивления. Мужчина предпочитал ездить в относительном одиночестве, чтобы никто не мешал ему обдумывать свои планы или погружаться в мысли, волнующие больше всего. Сейчас в его голове упорно поселилась та полукровка, отважившаяся преследовать его в темном переулке, а потом позорно грохнувшаяся в обморок. Зачем ей к эльфам? Будет чудом, если они ее не пристрелят сразу, как только увидят. Очень жаль, если свет жизни затухнет в этих прекрасных фиалковых глазах, а с розовых губ не сорвется больше ни слова. Гаррет нахмурился и мотнул головой. Какого черта с ним творится? Да, девушка очень красива, брюнет оценил ее по достоинству, пока нес до дома Валнортов, но, чтобы ощущать странную дрожь при взгляде на нее? Волнение? Желание крепко обнять и тем самым спрятать от всего мира? Брюнет с силой сжал поводья и стиснул зубы. Он злился на себя. Злился на нее. Злился на всех вокруг. Когда с драконом будет покончено, а Стоун с учениками вернутся в дом Валнортов – полукровке будет отказано в сопровождении. Но не один только командор размышлял об свалившейся на голову эльфийке. Поправив стремена и вытянувшись в седле, Мадлен хмуро покосилась на Гаррета. Пятый день пути девушка не могла выкинуть проклятую остроухую из своей головы. Когда Гаррет явился в особняк с раненой эльфийкой на руках, то переполошил этим весь дом. Вэлис тут же подняла служанок, и сама приняла активное участие в подготовке комнаты для невольной пациентки, а затем и в осмотре. Гедеон же послал за лекарем, попутно пытаясь узнать у Стоуна подробности такого ночного сюрприза, но информацией так и не разжился, а юные драконоборцы толпились в гостиной с любопытством вытягивая шеи и силясь рассмотреть, что происходит за ее пределами. Прибывшему лекарю пришлось чуть ли не пинками выгонять Стоуна из комнаты, куда определили эльфийку, так как тот ни в какую не желал оставлять раненую девушку, что удивило не только самого Гаррета, но и всех вокруг. В конце концов чета Валнорт и нервный Стоун все же присоединились к ученикам в гостиной, где Гедеон потребовал подробные ответы на свои вопросы. Гаррет утаивать ничего не стал, но все же о некоторых подробностях предпочел умолчать. Слишком лично. Впрочем, рассказывать особо было и нечего, так как эльфийка упала в обморок прежде, чем они нормально поговорили. Затем Стоун попросил позаботиться о девушке, пока он не вернется. Не дав мужу и рта раскрыть, Вэлис быстро ответила согласием и пообещала, что ни на минуту не оставит гостью без присмотра. Если Гедеону это и не понравилось, то он промолчал, никак не выдавая своего недовольства. В конце концов это касается только Стоуна, а вот помощь раненой эльфийке конечно нужно оказать. Можно было бы ее отправить в дом лекарей, но с учетом того, что к полукровкам относились, мягко говоря, не очень, Валнорт согласился с тем, чтобы оставить ее. Умеет Гаррет подкинуть ему проблем. Через какое-то время в гостиную вошел лекарь и тут же направился к Стоуну. Седовласый мужчина говорил негромко, но благодаря царившей тишине, его фразы были отчетливо слышны. Перелом трех ребер, множественные гематомы на теле и пара открытых ран, непонятно чем нанесенных. Легкие, хвала богам, не задеты осколками костей. Очень удивительно, как эльфийка, не получавшая должного лечения, смогла так долго продержаться, ведь травмы получены явно не сегодня, да и далеко не вчера. Однако, все поправимо и, если господин Валнорт позволит, лекарь готов взять на себя обязательства и ответственность за девушку. Конечно, Гедеон разрешил, а Стоун пожелал увидеть златовласку, как он про себя прозвал ее. Она все еще была без сознания, но это не имело значения, поскольку Гаррету вдруг стало важно удостовериться, что с ней все в порядке. Относительно. Поэтому он просто стоял и смотрел на эльфийку, но его мысли были ведомы лишь ему, лицо же ничего не выражало. И только Мадлен, тайком подглядывая за командором, замечала его интерес. Не тот похотливый, как с женщинами, или профессиональный, как с учениками, а будто Гаррет и сам не понимает, что ему нужно. Словно он в замешательстве. Многие списали это на то, что Стоун не знает, как ему поступить, ведь эльфийка может помочь ему в разгадке рун, а может и не помочь, учитывая ее происхождение, вот и мечется брюнет, не зная, стоит ли оно того. Да только Уиллинз явно поняла, что появление этой девки рушит все планы по притягиванию внимания командора. Ну и что, что раньше он так же не обращал внимания на свою ученицу? Посетив семью сестры Гаррет явно подобрел и однозначно стал более лояльным. И тут вдруг появляется чертова полукровка, которая даже в состоянии близком к смерти настолько прекрасна, что командор наверняка уже начинает ею увлекаться. Отсюда его интерес и беспокойство. То, что командор сейчас явно в подвешенном состоянии, говорит о появившейся угрозе для Мадлен потерять его навсегда. Пусть Гаррет еще и сам этого не осознает, но Уиллинз явно почувствовала, что, если Стоун отправится в путешествие с этой девкой, то вернется уже женатым мужчиной. Если он захочет, - а он точно захочет, - то остроухая не устоит перед ним. Это бесило и выводило из равновесия. И сейчас Мадлен нервно покусывала губы, силясь придумать хоть что-нибудь, чтобы помешать общению командора с этой полукровкой. Нельзя, чтобы они сблизились! Стоун достоин гораздо большего, чем какая-то остроухая полукровка! Постаравшись унять волнение в груди, Уиллинз неловко посмотрела на командора, следующего впереди. Судя по напряженной спине, он был чем-то раздражен, но девушка все же решила рискнуть и поравнялась с ним. Теперь их лошади шли нога в ногу и Мадлен, вздохнув, заговорила. - Командор, вы же осознаете, что вам не будет никакого проку от этой полукровки? – произнесла она твердо. Гаррет стиснул зубы, усилием воли подавляя желание метнуть кинжал в сторону ученицы. Он и сам не мог объяснить, почему именно сейчас она стала настолько его раздражать, что в нем проснулось желание убить ее. Тьма внутри командора, разбуженная гильдией убийц и укрощенная в ордене драконоборцев, вдруг начала скрестись в двери разума, прося выпустить на волю. Словно избрала Уиллинз своей целью, своим контрактом. Подобные приступы случались, когда Стоун только учился контролировать эту тьму, чтобы никому не навредить. Удел убийцы, отрезанного от гильдии, не выполняющего контракты и более того, предавшего братство – это медленное замутнение рассудка. Тьма словно захватывала разум, шептала о необходимости кровавых жертв и уверенно к этому подталкивала. Без сомнения, предателей гильдии казнили, но те, кто сумел спрятаться от ока убийц, сходили с ума. Гаррета тьма давно уже слушалась и этот приступ впервые с тех пор, как он ее укротил. - Командор? – голос Мадлен вернул его в реальность и Стоун встряхнулся. Он позже подумает об этом, а сейчас ему предстоял весьма неприятный разговор. Он ведь знал, что Мадлен не упустит шанса попытаться настроить его против эльфийки, и прекрасно понимал, почему, но малодушно надеялся, что этого не произойдет. Они спокойно доберутся до логова, прикончат дракона и так же спокойно вернутся. Ага, размечтался! - Не помню, чтобы спрашивал твоего мнения на этот счет, - холодно отозвался Стоун. От его тона по телу поползли противные мурашки и, переглянувшись, Максимус и Мэтью решили немного отстать, чтобы не попасть под горячую руку командора. Что-то им подсказывало, что сегодня Уиллинз окончательно доконает Гаррета и тот сорвется. Может быть не прямо сейчас, но до вечера точно. Макс предполагал, что Мадлен усилит свой любовный напор, поскольку почуяла серьезную соперницу. - Я беспокоюсь за вас, - тем временем продолжала девушка. – Она втянет вас в неприятности! Да и не любят в нашем обществе метисов. Вы ведь знаете, что они изгои, и мне бы не хотелось, чтобы эта безродная утянула вас за собой на дно! Ее никогда не примут ни среди людей, ни среди эльфов! Вы рискуете всем, если спутаетесь с этой девкой! Дальше Гаррет терпеть не стал. Ему не понравился ни повышенный тон Уиллинз, ни то, какие слова она говорила. Он остановил коня, дав ученикам знак сделать тоже самое, затем медленно вдохнул и не менее медленно выдохнул. Ему стоило огромных усилий сдержаться и не снести Мадлен голову. Стоун молчал, когда девица откровенно вешалась на него, терпел ее выходки, но сейчас Мадлен перешла все границы, для него это было уже слишком. - Скажи мне, не «безродная», - это слово Гаррет выделил особо ядовитым тоном. – Ты всегда была настолько заносчива или только сейчас? Тебе напомнить, что я, собственно, тоже в роду голубую кровь не имею? Его взгляд прожигал насквозь, в нем сквозила чистая ярость, вызывая страх у того, на кого этот взор направлен. Но, несмотря на это, Мадлен попыталась что-то сказать, однако командор не дал ей этой привилегии. - Даже не вздумай открывать рот, дорогуша, я еще не закончил! Вероятно, зря я молчал все это время, но сейчас скажу прямо, раз ты не способна понять своим куриным мозгом, что мне побоку и твоя любовь, и ты! Хочешь правду? Я тебя презираю! Бегаешь за мной подобно собачонке, никакого отдыха от тебя нет! Тебя нет даже в списке значимых для меня людей! Да даже будь у меня выбор, кого спасти: тебя или моего коня, - я бы выбрал коня! Меня тошнит от твоих взглядов и томных вздохов! А твои слова в сторону невинной девушки, которую я спас? Это омерзительно, Уиллинз! Ты-то, конечно, ее бы бросила, да? Что, и совесть бы не мучила? Мадлен дрожала от обиды и унижения, по щекам стекали слезы, каждая фраза била ножом в сердце. Хотелось кричать от боли, девушка в этот момент ненавидела Стоуна. Она не могла поверить, что он действительно может быть настолько жесток. - Поворачиваем обратно, - внезапно приказал Стоун. – Экзамен не сдан. Максимус, Мэтью, я поговорю с Натаниэлем, и он определит вас в другие группы. Уиллинз, твою судьбу так же решит глава ордена, но я бы на твоем месте не рассчитывал на милость. - Командор, пожалуйста! – всхлипнула Мадлен, в отчаянии протягивая к нему руки. – Меня же исключат! Мне придется вернуться домой к отцу, меня выдадут замуж за нелюбимого! - За любимого ты все равно не выйдешь, - пожал плечами Гаррет, нисколько не жалея о своих словах. – Мне откровенно плевать на твою судьбу, Уиллинз. Жестоко? Ему все равно. Следовало пресечь все это ранее и не доводить до крайней точки, а не надеяться, что девушка сама все поймет. Пожалуй, сейчас Стоун испытывал лишь облегчение, словно с его плеч свалился тяжкий груз. Натаниэль, конечно, будет недоволен проваленным заданием, но сильно возмущаться не станет. - Командор, пока мы не вернулись в орден, вы несете ответственность за наши жизни, - вдруг решительно сказала Мадлен, а Гаррет жо… нижним задним местом почувствовал, что сейчас будет подлянка. – Я должна выполнить задание, иначе моя жизнь превратится в нечто серое и унылое. Так что… догоняйте! – и девушка пришпорила лошадь в направлении к логову дракона. Стоун очень неприлично выругался, после чего рванул за Уиллинз. Переглянувшись, Макс и Мэтт поскакали следом. Логово было уже недалеко, а, значит, скоро дракон узнает, что на его территорию заявились чужаки и откроет охоту. Этого Стоун позволить не мог, поскольку мчаться к ящеру лоб в лоб – наиглупейшая затея, а потому брюнет упорно преследовал Мадлен, но ее лошадь была более проворной. Максимально приблизиться и схватить поводья у мужчины не получалось, что невероятно его злило. Появилось огромное желание развернуть коня и пусть бы Уиллинз в гордом одиночестве лезла в пасть к дракону, но, к сожалению Гаррета, он не мог так поступить, хоть и имел на это право, так как девушка подвергает сейчас опасности всю команду. Внезапно на всадников легла огромная тень и послышался шелест крыльев. Подняв голову, Стоун чертыхнулся. Он не ожидал, что дракон появится так быстро, поскольку в это время должен уже дремать, насытившись каким-нибудь вкусным парнокопытным. Однако, ящер безмолвной тенью следовал за нарушителями своих угодий, но пока не предпринимал попыток напасть. Либо сыт, либо ждет удобного момента для атаки. Скоро лес закончится и начнется равнина, за которой в горах находится его логово. Проверять планы дракона командору не очень хотелось, но теперь прямого боя не избежать. Уиллинз не было видно, и Гаррет переключил свое внимание на ящера. Драться с огнедышащей тварью в лесу – самоубийство. Трава и деревья отлично горят и драконоборцы могут попасть в огненную ловушку. Спрятаться тоже не вариант, ведь дракон уже узнал их запахи и будет поливать огнем, везде, где учует драконоборцев, что, опять же, приведет к лесному пожару. Значит, либо равнина, либо горы. На равнине всегда есть огромные валуны, подойдут для укрытия. Если близко подобраться к дракону, он перестанет дышать огнем и попытается либо раздавить букашку, бросившую ему вызов, либо попробовать на зуб. Главное, повредить хотя бы одно крыло, чтобы ящер не смог летать, вот только лучник в их группе чертова Уиллинз! Поравнявшись с парнями, Гаррет заговорил: - Как только достигнем равнины, мне нужно, чтобы вы отвлекли тварь на себя и вынудили снизиться как можно ниже. - Как? – спросил Максимус. – Наверняка мы все окажемся под огнем. Дракону нет нужды приземляться, когда он и так нас испепелит. - Значит, создадим ему такую нужду, - заговорил Мэтью. – Для начала разделимся, чтобы его запутать. Пусть выберет себе жертву. Затем найдем укрытие среди валунов, камень не пропустит огонь. Мы, конечно, не такие стрелки, как Мадлен, но сможем вынудить дракона сесть, если будем стрелять по его уязвимым местам. Затем двое из нас вынудят дракона вступить в ближний бой, а третий повредит мембрану крыльев, чтобы ящерица не смогла взлететь. На земле они не такие ловкие, так что завалим! - Мэтью, почему ты все еще ученик? – хмыкнул Гаррет. – Я согласен с планом. Подыхать запрещается! Это приказ! А теперь – вперед! Достигнув равнины драконоборцы рванули в разные стороны. Не слишком далеко, чтобы не потерять друг друга из виду, но и не слишком близко, чтобы дракон выбрал себе одну цель. Что ж, он выбрал. Командора. Выругавшись, Гаррет пришпорил любимца, не забывая гнать его зигзагами, дабы не угодить под струю пламени. Дракон наконец оживился и даже начал издавать какие-то рыки, когда в очередной раз пламя не достигло цели. - Ругается, наверное, - усмехнулся Стоун, внимательно следя то за маршрутом, то за крылатой опасностью, что летела за ним. Ему вдруг стало весело и захотелось подольше вот так побегать наперегонки с драконом, но конь начал недовольно фыркать, явно намекая на то, что хозяин обнаглел. Гаррет хмыкнул и взял себя в руки, высматривая подходящее укрытие. Вскоре таковое показалось и выглядело вполне надежным, способным вместить в свои недра и коня, и его всадника. Казалось, дракон разгадал намерение командора, потому как перестал использовать огонь и начал снижаться, выставив вперед все четыре лапы. - А так даже лучше! – кивнул Стоун, на ходу корректируя план. Проверив крепления кинжалов, брюнет внимательно следил за снижением ящера, летевшего прямо над ним, и готовился совершить, наверное, самый безумный поступок в своей жизни. Дождавшись, когда дракон сделает нападающий рывок, Гаррет резко увел коня в сторону, выводя его из-под удара, и одновременно с этим вскакивая на седло ногами. Изо всех сил оттолкнувшись от спины верного животного, Стоун высоко подпрыгнул и сумел зацепиться за палец задней лапы дракона. Тут же захватило дух от того, насколько быстро начала отдаляться земля, а ветер безжалостно налетел на драконоборца, силясь стащить его с ящера. Дракон, конечно, заметил наглого пассажира и попытался его стряхнуть, но брюнет прицепился намертво, и даже умудрялся понемногу передвигаться в сторону спины. Попутно старался не расстаться с завтраком. Дракон так вертится, как бы обратно в рожу это все не прилетело. С грехом пополам и ругательствами, которые не произнесешь вслух в приличном, - да и неприличном тоже, - обществе, Стоун добрался до спинных шипов, и теперь осматривался, прикидывая, как повредить твари крыло. Кидать кинжал бессмысленно в такой ситуации: можно легко промахнуться, учитывая мощность ветра. Да и крыло нужно разрезать, а не сделать дракону укол. Что ж, вариант здесь только один, в котором Гаррет однозначно расстанется с содержимым желудка. Вздохнув, Стоун подполз ближе к основанию крыльев дракона и, улучив подходящий момент, прыгнул прямо на крыло, до упора вонзая клинок в кожу прямо около лучевой кости. Дракон взревел, яростно замахав крыльями, отчего Стоун едва не выпустил рукоятку клинка. С трудом удержавшись, брюнет еще крепче сжал оружие и дернул его в сторону, разрезая слабо защищенную кожу. Дальше – легче. Проблемы начались, когда Гаррет понял, что клинок вот-вот достигнет конца крыла, и держаться там особо не за что. Падать с огромной высоты Стоуну не хотелось, а потому пришлось снова проявлять чудеса ловкости и перебираться обратно на спину ящера. Одного поврежденного крыла хватит, чтобы он начал снижаться, отчаянно планируя при помощи второго. Снижались очень быстро, поэтому Гаррет приготовился спрыгнуть до того, как дракон достигнет земли, иначе ящер, переворачиваясь при падении, легко сделает из драконоборца мясную лепешку. Прыжок получился эффектным, с кувырком и финальной позой на одном колене, просто чудо, что при такой скорости брюнет не пропахал носом землю. И совершенно неважно, что эта эффектность стоила Гаррету отбитой задницы и острой болью в коленях. Дракон же пропахал брюхом несколько метров, после чего неуклюже поднялся и, взревев, повернулся к Стоуну. В этот момент по обе стороны ящера возникли Максимус и Мэтью, уже без лошадей. И правильно: объясняй потом Натаниэлю, какого демона дракону позволили сожрать несколько сотен золотых, ибо в орден драконоборцев всегда покупались лучшие скакуны, а стоили они очень недешево. Стоун вытащил свои парные клинки, внимательно наблюдая за драконом. Тот не спешил нападать, раздраженно шипя и окидывая злобным алым взором всех троих людей, словно зрительно запоминая их. Самец был довольно крупным и мускулистым, с переливающейся бордовой чешуей. Вдоль тела от кончика носа до кончика хвоста пролегали шипы, голову венчали пара закрученных рогов, а лапы имели острейшие когти. На зубы Гаррет старался не смотреть. Важно было добраться до брюха дракона, как самого уязвимого места для клинка. Чешуя там гораздо тоньше, чем та, что покрывает все тело, и при должном усилии хорошо заточенный меч ее разрежет. Вот только это не так-то просто, залезть под дракона. Особенно, когда он передвигается. Возможно, на земле он не такой ловкий и быстрый, как в небе, но тем не менее остается самым опасным существом из ныне известных. И Уиллинз куда-то пропала! Стоун зло стиснул челюсть. Чертова девка! Вот как завалят они сейчас втроем эту ящерицу, и брюнет самолично придушит Мадлен, когда найдет ее! Это же надо было так подставить команду! Знаками Гаррет показал ученикам, чтобы они отвлекли дракона, а сам начал осторожно подбираться к нему как можно ближе, но в следующее мгновение пришлось с ругательствами отпрыгивать в сторону, избегая мощного удара хвоста. Дракон довольно легко раскидал неопытных воинов и теперь снова нацелился на командора, как самого опасного из троицы. Все это сопровождалось рыком, будто ящер бросал Гаррету вызов, как самому главному. - Да чтоб тебя! – рявкнул Стоун, когда его чуть было не попробовали на вкус. Внезапно дракон взревел и обернулся. Это Максимус с маниакальным упорством пытался проткнуть мечом хвост ящера. Какие бы мысли в этот момент не посещали блондина, который отлично знал, что меч не пробьет там чешую, но дракон отвлекся, а Стоун получил шанс подобраться поближе. Видимо Прайм умудрился каким-то образом попасть между чешуек, так как внезапно меч намертво застрял в хвосте и никакие прилагаемые усилия не могли его вытащить. Дракона это разозлило, и он начал размахивать хвостом, пытаясь таким образом стряхнуть надоедливую букашку. «Букашка» же крепко держалась за рукоять застрявшего меча и беспомощно мотылялась по воздуху, вереща что-то нечленораздельное. Тогда дракон с силой опустил хвост, практически вышибая дух из драконоборца, но даже на грани потери сознания Прайм не выпустил меч из рук. А ящер злился все сильнее и еще более яростно пытался стряхнуть воина со своего хвоста попутно отбиваясь от его собратьев по оружию. Максимус держался стойко, но в какой-то момент меч все же вылетел из хвоста и вместе со своим хозяином улетел в какие-то куцые кусты, где Прайм благополучно потерял сознание. Теперь против дракона остались только двое. Мэтью был более осторожен и старался лишний раз не подставляться. То, что дракон не считал его серьезным противником, только играло на руку. Пока ящер вновь переключился на командора, снова помешав тому пролезть к брюху, Мэтью решил воспользоваться этим. Он очень внимательно наблюдал за движениями ящера, терпеливо ожидая, когда появится просвет, через который можно будет заскочить под дракона, и вскоре такой шанс представился. Дракон сделал выпад в сторону Гаррета, тем самым открываясь сбоку и Мэтью тут же нырнул в образовавшийся проход. Теперь главное не зевать и не забывать следить за тем, чтобы случайно не попасть под лапы. Довольно сложно предугадать в какую сторону дернется дракон. Особенно, если не видно, чем там занят командор. Но времени на размышления нет, поэтому Мэтт просто воткнул меч в брюхо и, крепко держа рукоять, рванул вдоль тела дракона, в сторону головы. Там выбраться проще всего, когда такая туша начнет падать. Полный яростной боли рев и заваливание ящера подсказали воину, что охота закончилась успешно, и пора выбираться, иначе он рискует быть раздавленным. Выскочив из-под дракона, Мэтью споткнулся об лежащего Стоуна и с непечатным ругательством вспахал носом землю. - Молодец, экзамен сдал, - раздался усталый голос командора. Мэтью тут же сел и вперил в Гаррета взволнованный взор. Стоун лежал на спине, раскинув руки и ноги в разные стороны, и тяжело дышал. На первый взгляд никаких повреждений не было, однако небольшая лужица крови под командором говорила об обратном. Приглядевшись, Доннел заметил тонкую струйку крови, вытекающую из бока, а доспех в этом месте был изрядно разорван. - Царапина, - сказал Гаррет, заметив, как Мэтью дернулся к нему. – Тварь когтем зацепила. - Царапина или нет, а перевязать нужно, - мягко, но настойчиво проговорил Доннел, затем огляделся. – Прайм вообще живой? - Проверь, - командор кряхтя поднялся. – А я пока достану драконье сердце. Мэтью кивнул, а Гаррет поплелся к огромной туше ящера, попутно подзывая коня. Извлечение сердца – это целый ритуал, который можно провести только над мертвым драконом, поскольку защита от магии, дарованная природой, перестает действовать с его смертью. Однако, обычным клинком сердце тоже не вырежешь, поэтому маги ордена создали ритуал, позволяющий добыть орган и без меча. Стоун достал из седельной сумки перчатку и сундучок – важные предметы для проведения ритуала. Перчатку он надел на правую руку, левая же накрыла сундучок. Именно в него должно было переместиться сердце дракона. Затем Гаррет прижал ладонь в перчатке к грудине поверженного ящера и зашептал слова заклинания. Перчатка на его руке, конечно, не была обычной. Сшита из кожи дракона, очень мягкая и удобная. Со стороны ладони шелковыми нитями с примесью золота вышито несколько связок рун. Каждая руна загоралась голубым светом при определенном этапе заклинания. Очень важно исполнить все в точности и не запнуться, иначе ритуал не сработает как надо, и сердце окажется либо испорченным, либо вообще исчезнет, а оно является крайне важным для создания множества зелий. Самые ценные ингредиенты добываются именно из ящеров и стоят немалых денег. Не только потому, что их сложно убить, но и потому, что добыча ингредиентов так же дело непростое над которым работает толпа магов и драконологов. Маги творят ритуалы, а драконологи действуют там, где требуется физическое воздействие. Наконец сердце оказалось в сундучке и Стоун тщательно осмотрел его, выявляя наличие повреждений. Орган оказался в полном порядке и, захлопнув крышку, Гаррет активировал чары сундучка. Они позволяли привезти сердце в целости и сохранности невзирая на любые внешние воздействия. Можно даже скинуть сундучок в пропасть и ни с ним, ни с сердцем ничего не случится. Отыскав взглядом парней, Гаррет направился к ним. С первым ястребом он отправит весточку в орден о выполненном задании и вложенной подробной картой о местоположении дракона, а там уже Натаниэль отправит отряд, который прибудет к туше и развернет бурную деятельность по добыче ингредиентов. Сейчас же Гаррет должен позаботиться о своих учениках и позже найти Мадлен. Максимус пришел в себя и теперь морщился от боли, но стойко ее выдерживал, не издавая ни звука. Это впечатляло, поскольку у него наверняка сломано несколько костей. Мэтью хлопотал вокруг блондина подобно курице-наседке, что весьма позабавило Стоуна. Он очень гордился Мэтью, хотя и не ожидал, что именно Доннел нанесет смертельный удар дракону. Свистнув коней, драконоборцы направились в ближайшую чащу, решив разбить там лагерь, а утром двинуться в путь. Гаррет проводит ребят до Валнортов, где они хорошенько отдохнут и подлечатся, а сам вернется на поиски Уиллинз. Или не вернется? Стоун поморщился. Откровенно говоря, желание искать Мадлен у него отсутствовало, но и без нее вернуться он не мог. Или хотя бы без ее тела. Натаниэль ругаться будет. Мужчины нашли удобную поляну, где развели костер и расстелили спальные мешки. Максимусу Гаррет приказал лежать и отдыхать, Мэтью запряг готовить ужин, а сам занялся оружием и доспехами. - Хм, а мне такая жизнь по вкусу, - подал голос Прайм, отхлебывая из глиняной кружки травяной отвар. – Были бы еще вместо вас две девушки, да помясистее… - Еще слово, блондинчик, и чистить свои доспехи с оружием будешь сам, - пригрозил Стоун, но в голосе сквозило спокойствие пополам с весельем. - Никакого сочувствия к больному, - вздохнул Макс, затем встрепенулся. – Как вы меня назвали? - Поверь, я сочувствую, - отозвался Гаррет, проигнорировав вопрос, затем поочередно посмотрел на своих учеников, а в янтарных глазах была едва уловимая теплота. – И я очень вами горжусь. Мы втроем справились с опасной тварью и сумели выжить. Даже конечностей своих не потеряли! Когда вернемся в орден, выпивка за мой счет! Максимус приободрился: - И еда! - Не наглей, Прайм, - хмыкнул брюнет. – С тебя и выпивки хватит. Ладно, еще могу попросить Орену снизить тебе стоимость на массаж в «Алой розе». Блондин удивленно приподнял брови и недоверчиво переспросил: - В самой «Алой розе»? Рае для мужчин? Командор, а вы точно в порядке? Просто такая щедрость совсем нетипична для вас! Гаррет закатил глаза: - Хорошо, не стану беспокоить хозяйку заведения, раз уж ты… - Нет-нет, я согласен! – тут же выпалил Максимус, затем улыбнулся. – Спасибо, командор. - Гаррет, - внезапно поправил брюнет. – Можете оба звать меня по имени. Вы справились и больше не являетесь моими учениками, как и я не являюсь вашим командором. Вы теперь младшие драконоборцы. Доннел оторвался от приготовления пищи и с интересом посмотрел на Стоуна: - Но вы все равно командор, и любой член ордена низшего звена должен обращаться к вам в соответствии с вашим статусом. Да и потом, я думал, что новое звание присваивает только паладин Оринсберг. - Формальности, - пожал плечами Гаррет. – Командоры, к которым приставлены ученики, сами решают, когда им пора выпускать своих птенцов из гнезда. Это заранее согласовывается с Натаниэлем и назначается миссия. По ее итогам командор решает, стоит ли повышать своих учеников или оставить их еще немного под своим крылом. Если стоит, Натаниэлю подается отчет с рекомендацией о повышении, который он подписывает и ставит свою печать. - А глава ордена может отказать в получении нового ранга? – спросил Максимус. Стоун снова пожал плечами: - Только касаемо более высоких званий. В остальном он полностью полагается на мнение командоров. Всего семь ступеней: ученик, младший драконоборец, адепт, старший драконоборец, мастер, командор и, соответственно, паладин. В нашем ордене пока что только один паладин – сам глава драконоборцев. Еще никто не смог достигнуть его высот. - Мне кажется, вы вполне смогли бы стать паладином, - серьезно сказал Мэтью. – Только не хотите, потому что вам это неинтересно. Больше обязанностей, меньше свободы. Ранг командора для вас идеален. Минимум требований, время распределяете сами, как вам удобно. Задания получаете непосредственно от главы ордена и никто, кроме него, вам не указ. Гаррет недовольно посмотрел на Доннела и раздраженно дернул щекой: - Умный, да? - Наблюдательный, - отозвался Мэтт, скромно улыбаясь. - А вы правда считаете, что мы готовы к следующему рангу или просто хотите от нас наконец избавиться? – вдруг подозрительно прищурился Максимус. Гаррет засмеялся. Это было настолько неожиданно, что Мэтт и Прайм ошеломленно замерли. Они ни разу не слышали, чтобы их командор так искренне хохотал. Обычно он всегда был строг с ними и выдавить даже простую улыбку из командора казалось довольно проблематичным, а тут аж смех. - Знаешь, Максимус, откровенно говоря, я мечтал избавиться от вас, как только Нат назначил меня вашим наставником, - доверительно поведал Гаррет. – Но несмотря на это, я ни за что не отпустил бы вас в свободное плавание, если бы не был уверен в том, что вы справитесь. Даже без Уиллинз. Все мои угрозы повернуть назад были именно для нее, чтобы она взяла себя в руки. - Вы разбили мне сердце, командор! – театрально вздохнул Макс и смахнул невидимые слезы. – А я-то верил, что вы искренне полюбили нас за время обучения! Стоун фыркнул: - К твоему сожалению мое ледяное сердце не способно на любовь. - Еще как способно! – патетично воскликнул Прайм. – Я уверен, что под черными доспехами скрывается пылкий и добрый человек, хотя вы и пытаетесь выглядеть этаким мрачным и опасным типом! Гаррет скептически приподнял бровь, затем одарил блондина фирменным взглядом «Заткнись, а то убью» и повернулся к Доннелу: - Мэтт, что с едой? - Почти готово, - воин меланхолично помешивал в кастрюльке варево, чем-то напоминающее похлебку. Пахло довольно вкусно. - А что будем делать с рыжей стервой? – спросил Максимус. – Ее надо искать или доложим, что истеричка сбежала? - Как только сопровожу вас к Валнортам, вернусь за Уиллинз, - сказал Гаррет. – Хорошо бы, конечно, начать поиски немедленно, но ты ранен, Максимус, а потому в приоритете твоя безопасность. Я, конечно, верю в способности Мэтта позаботиться о собрате, но, если вы наткнетесь на разбойников, лишний клинок не помешает. - Ее сильно накажут? – подал голос Мэтт. – Если, конечно, мы найдем Мадлен? Стоун задумался: - В первую очередь Натаниэль исключит Уиллинз из ордена. А вот пожелает ли он судить ее или отправит обратно к отцу мне неведомо. Иногда Оринсберг суров и беспощаден, а иногда проявляет милосердие. Я сомневаюсь, что он отдаст приказ о казни. Либо посадит в темницу, либо с позором изгонит в отчий дом. Хм, да я даже вообще никогда не слышал, чтобы кого-то казнили в ордене, хотя преступления совершались разные. И, да, я найду, а не «мы». Вам положен отдых и лечение. - Нет уж! – горячо возразил Прайм. – Мы с вами до конца, командор! Я обещаю, что не буду обузой! Хорошая перевязка и я снова в строю! И стерву эту, у которой крышу окончательно снесло, мы все вместе найдем! Правда, я не совсем понимаю, почему бы просто не уехать, а позже распространить листовки с ее данными? Ну, знаете: «Разыскивается рыжая дрянь» и все в том же духе? - Это дело ордена, - мрачно произнес брюнет. – Нам и решать проблему. - Думаете, она все еще здесь? – Мэтт нахмурился. – А не могла ли Мадлен поехать обратно? Как я понял, ей очень не нравится эльфийка, которую вы принесли. - Да нет, - протянул Прайм. – Не может же рыжик вернуться обратно ради того, чтобы убить раненую девушку? Тем более в доме главного военачальника? Она же должна понимать, что это точно не бросит командора в ее объятия? Стоун задумчиво нахмурился. Он уже не мог предугадывать действия Мадлен, поскольку у девушки явно не все дома, а кто этих сумасшедших разберет? У нее на уме может быть все, что угодно. Возможно, она даже решит, что лучшим выходом станет убийство любимого, а потом и свое. Такие Гаррету тоже встречались, которые искренне верили, что в загробной жизни уж точно будут вместе с ним. Кончалось это плачевно. Для них. - Может, она поняла наконец, что ей не светит с командором «долго и счастливо», и решила, что в этом виновата эльфийка, - предположил Доннел. – Мы все ведь были свидетелями ее разговора с командором. - Чушь! – фыркнул Прайм. – Командор эту эльфийку знать не знает! Как бедная девушка может быть виновата в том, что рыжая стерва безответно влюблена? Да и потом, эта сопливая драма началась задолго до появления раненой красотки. - Ревность очень страшное чувство, - Мэтт попробовал варево на вкус и, удовлетворенно кивнув, потянулся за мисками. – Я бы даже назвал это одержимостью. Все мы прекрасно видели, как командор волновался за эльфийку. Мадлен наверняка восприняла это как угрозу своему счастью, а угрозы обычно устраняют. - Но это нелогично! – возмутился блондин. – Уиллинз подвергла всех опасности и свалила, чтобы устранить угрозу? А огнедышащая тварь, значит, не угроза? А если бы командор погиб? Она настолько сильно в него верит или наоборот – хотела бы его смерти? А если бы мы вообще все погибли? - Но ведь не погибли, - вдруг раздался дрожащий голос той, которую они обсуждали. К импровизированному лагерю вышла весьма потрепанная и замерзшая девушка. Она обхватывала себя руками в попытке согреться и виновато поглядывала на командора. - Лошадь где? – холодным тоном спросил Гаррет и взмахом руки пригласил Мадлен к костру. «Конечно, сначала лошадь», - горько подумала Уиллинз, присаживаясь около костра и осторожно протягивая ледяные руки к огню. - Я не знаю, - тихо ответила она. Весь ее вид буквально кричал, что девушку будто протащили несколько метров по кустам, а после обваляли в грязи. Максимус уже открыл рот, чтобы высказать все, что думает о Мадлен, но, поймав предупреждающий взгляд командора, передумал. Вместо этого поджал губы и повернулся к Мэтту, принимая миску с едой. Гаррет кивнул Доннелу и тот протянул ужин Мадлен. Ели в полном молчании, понимая, что впереди маячит крайне неприятный разговор. Конечно же Гаррет устроит Уиллинз разнос, и ее не спасут никакие оправдания. Понимала ли это сама Мадлен? Или надеялась на милосердие Стоуна? Которое он проявлял в исключительно редких случаях. Сам же Гаррет казалось не замечал всеобщего напряжения и не спешил с допросом, не торопясь орудуя ложкой. Он выглядел спокойным, хотя вся его аура буквально кричала о том, что командор раздражен. Даже зол. Когда с едой было покончено, а посуда вымыта в ближайшем ручье, Гаррет вперил в Мадлен свой фирменный взгляд, от которого у нее пробежал мороз по коже, и жестом намекнул, что пора бы побеседовать. Уиллинз нервно сжимала кружку с травяным настоем и не спешила говорить. Она прекрасно понимала, что нет смысла оправдываться, что ее судьба уже решена и командору откровенно плевать, что девушку понесла лошадь, испугавшись шороха в кустах. Что Уиллинз не удержалась в седле, но ее нога застряла в стремени и несколько метров девушку тащило по земле. Что, когда ей, наконец, удалось освободить ногу, Мадлен по инерции проехала еще немного и налетела на камень, потеряв связь с реальностью на какое-то время. Что, когда очнулась, не смогла найти лошадь и по чистой случайности наткнулась на следы, оставленные ее соратниками. Уиллинз понимала, что подвергла всех опасности своей выходкой и это чудо, что они выжили и даже выполнили задание. Девушка сожалела, что поддалась эмоциям и тем самым окончательно угробила шанс влюбить в себя командора. А был ли этот шанс? Мадлен ведь собиралась вести себя примерно, чтобы Стоун оценил ее старания, чтобы наконец увидел, насколько сильно она его любит, но чертова ревность к эльфийке все разрушила! Наверное, действительно стоило хорошенько приложиться об камень, чтобы понять: Гаррет Стоун не будет принадлежать Мадлен Уиллинз. Он никогда не воспринимал ее в качестве своей потенциальной женщины. И не станет воспринимать. У него никогда не было серьезных отношений, так почему вдруг Мадлен решила, что она та самая? Он не хочет ее даже в качестве любовницы. А даже если бы вдруг захотел, все равно не притронулся бы, зная, что она невинна. Не посмел бы лишить чести, зная, что не сможет дать ей то, чего она так желает. Мадлен вдруг отчетливо осознала, что, если Гаррет вернется в орден без нее, у него будут серьезные проблемы. Именно поэтому он отправился бы ее искать, а не потому, что переживал за ее жизнь. Это больно ранило, но девушка решила, что, хотя бы напоследок не станет источником проблем командора. Может, перед тем как паладин Оринсберг исключит Уиллинз из ордена, у нее получится установить шаткое перемирие с Гарретом. Ей очень не хотелось, чтобы он питал к ней ненависть. Хотя, ненависть – это какое-никакое, но чувство, а Стоун не испытывал к девушке ровным счетом ничего, кроме безразличия. Иногда раздражения. То, что он обучал ее и заботился – продиктовано правилами ордена. Возможно, веди Мадлен себя иначе, командор и проникся бы к ней какими-нибудь теплыми чувствами, но теперь этого уже не узнаешь. Уиллинз вздрогнула, когда Гаррет резким голосом потребовал ответа за ее действия и поежилась. Видимо, молчание затянулось, и мужчина потерял терпение. Макс и Мэтт молчали, но девушка кожей чувствовала их осуждение. В душе воцарилась пустота, стало вдруг все равно, что будет дальше. Тихим голосом Мадлен поведала, что случилось после того, как она пришпорила лошадь, вынудив соратников вступить в сражение с драконом не проработав стратегии. - Ты же понимаешь, что я не стану тебя выгораживать? – спокойным голосом спросил Гаррет, когда выслушал короткий рассказ. – И что Натаниэль тебя исключит? Я только могу надеяться, что ты вынесла жизненный урок из всего этого и перестанешь подвергать других опасности своими выходками. Я не буду говорить, что мне жаль, поскольку это ложь, однако мне бы хотелось, чтобы ты нашла свое место в жизни. Ты очень молода, Мадлен, и конечно совершишь еще немало ошибок на своем пути. Мы все ошибаемся, непогрешимых нет. Но прошу тебя, находи в себе смелость их признавать, как признаешь сейчас. Запомни этот момент хорошенько и впредь старайся думать головой, а не идти на поводу у эмоций. - Простите, командор, - прошептала девушка, чувствуя, как ее глаза наполняются слезами. - Не у меня проси прощения, - покачал головой Гаррет. – А у своих братьев по оружию, которых ты подставила под удар, прекрасно зная, что они такие же неопытные юнцы, как и ты. - Я не злюсь, - тут же отреагировал Мэтью. – Мы все остались живы и это главное. Прайм тяжело вздохнул и пробурчал: - Ладно, если честно мне все равно. Я хоть и пострадал, но эти боевые ранения для меня гордость! Особенно если останется парочка шрамов. Будут служить напоминанием о первой успешной охоте и заодно о том, что даже соратник может легко ударить в спину. Мы с тобой никогда не ладили, так что я сохраню холодный нейтралитет. Мадлен кивнула, нервно комкая одной рукой подол рубашки, скромно выбившийся из-под кожаного доспеха. Она и не ждала, что ее простят. Во всяком случае не прямо сейчас. Но и расставаться врагами не хотелось. И пусть Мэтью сказал, что не злится, а Макс упомянул про нейтралитет, но Уиллинз чувствовала, что это далеко не так. Просто они не стали ее добивать. Пожалели. Даже командор не стал чихвостить ее как следует. И это оказалось гораздо страшнее, чем если бы они наорали на Уиллинз всем скопом. Лучше бы наорали. Возможно тогда Мадлен не чувствовала бы себя сейчас лишней. Что ж, у нее есть еще немного времени, чтобы заслужить прощение, и Мадлен намеревалась им воспользоваться.