хороший мальчик

      - Мам, я ненадолго, - Хонджун наскоро засовывает ноги в одни из старых кроссовок, подхватывает с тумбочки связку ключей и выскакивает на лестничную клетку. В спину доносится приглушенное "Хорошо" и хлопок двери, а Ким спускается вниз, перепрыгивая через ступеньку.       Садится на лестничной клетке и вытягивает ноги, вытаскивает из кармана потертой джинсовки мятую пачку и достает из нее сигарету. В коробочке болтаются ещё три.       Он медленно поджигает, затягивается и выдыхает сизый дым. В подъезде полумрак, и клубы уходят куда-то наверх и растворяются в воздухе, а Хонджун смотрит на это и думает о том, как глупо, наверное, выглядит. Выходит “гулять” каждый день, чтобы мать не узнала, что он курит.       На нём огромная домашняя толстовка, растянутые спортивки, столетние кроссовки и джинсовка, когда-то ещё принадлежавшая отцу. Конечно, днём бы он в таком виде на улицу не сунулся, но сейчас ночь, все сидят по домам и давным-давно сопят в две дырочки. Хонджун усмехается и зачесывает волосы назад, делая очередную затяжку.       - Я разбиваю твои, твои очки-сердечки, - вырывается почти непроизвольно, вполголоса, но оглушающе в ночной темноте, - чтобы так больно больше не было...       Хонджун прикусывает губу и замолкает, мелко кашляя. Курение, да еще и в тех количествах, в которых оно существует в кимовой жизни, явно не идет ему на пользу, хотя на удивление нормально сосуществует с увлечением музыкой.       Одна из дверей вдруг распахивается с неприятным лязгом и из неё вылетает скомканная фигура, тут же летя в сторону выхода. Хонджун узнаёт своего одноклассника и окликивает его, но тот не слышит.       - Сонхва! - по подъезду звонко разносится громкий голос и Ким морщится, с раздражением поднимаясь с нагретой собственной задницей ступеньки. Он не может объяснить себе, почему вдруг так заинтересовался одноклассником. Они особо никогда не пересекались - находятся в разных "мирах". Хонджун перебивается с троек на четверки, периодически вытягивает некоторые предметы на пятерки, но ненадолго. Сонхва же - тихий и спокойный, прилежный ученик. Олимпиадник, гордость школы и вообще молодец.       Они никогда даже не общались, не считая вынужденных диалогов по поводу домашки или "Сонхва, а что в третьем?" на тестах.       Сонхва идет на медаль. Хонджун идет в магазин за сигаретами вместо урока математики.       Не то чтобы ему было совсем плевать, но.       Старые деревянные перила лестницы шатаются из стороны в сторону, когда Хонджун держится за них, стремительно сбегая по лестнице. Затоптанный в спешке бычок дотлевает на лестничной площадке. Ким вылетает на улицу, и в лицо ударяет свежий ночной воздух. Сонхва видно издалека - он сидит на ярко-фиолетовой лавочке посреди детской площадки, уронив голову на спинку и глядя широко распахнутыми глазами наверх.       Хонджун медленно подходит ближе, пытаясь остаться незамеченным подольше. Рассматривает, но пока не окликивает, потому что видит, как ходуном ходит грудная клетка Сонхва и как он часто кусает покрасневшие губы. В какой-то момент нижняя лопается и Сонхва вздрагивает, а вместе с ним и наблюдающий за этим Ким.       - Сонхва? - он дергается, явно не ожидая встретить ночью на лавочке своего одноклассника, - У тебя кровь.       Пак дотрагивается кончиками пальцев до губы а после смотрит на них, действительно обнаруживая капли крови и тут же слизывает их.       - Спасибо, - кажется, Сонхва и раньше знал, что они живут в одном дворе, потому что не выглядит сильно удивленным и не спрашивает, что тут забыл Ким. Ничего удивительного, учитывая что он обычно вообще все знает, - Нормально. Через пару дней заживет, буду как новый, - неловко улыбается, - Иди.       Разговаривать с Сонхва странно. Обычно он более отстраненный или закрытый, почти никогда не улыбается искренне - Хонджун увидел за свою жизнь достаточно "кукол" и прекрасно отличает искусственную улыбку от настоящей.       - Я специально вышел, хотел прогуляться. А тут ты, - Ким вопросительно смотрит, наблюдая за тем, как Сонхва поджимает губы и трет ладони друг о друга. Ночью на улице холодно и он начал мерзнуть в одной тонкой домашней рубашке и штанах.       Сонхва отворачивается и молчит, то ли не понимая намека, то ли не желая говорить, почему оказался на улице, но даже не удосужился взять куртку. Хонджун тяжело вздыхает, скидывает с плеч джинсовку и накрывает ей Сонхва. Он смотрит не слишком довольно, но плотнее кутается и шепчет еле слышное "спасибо".       Отряхнув лавочку рукой и зачесав волосы назад, Хонджун присаживается рядом с Сонхва. Недостаточно близко чтобы касаться, но достаточно чтобы ощущать присутствие друг друга.       - Иди домой, замерз уже весь, - Хонджун поджимает губы и смотрит на Сонхва. Тот мелко дрожит и сжимается от каждого порыва ветра.       В Хонджуне, вероятно, вдруг просыпается великодушие и желание заниматься благотворительностью, потому что иначе он не может объяснить то, что через пару минут стоит около двери в собственную квартиру и настойчиво вдавливает бедную кнопку звонка. С обратной стороны слышится недовольный голос матери, но дверь открывается.       - Чего тебе? Гулять же пошёл, - она не открывает дверь до конца и подпирает её локтем одной руки, держа кисть на весу. Что-то готовит на кухне.       - Холодно, я куртку забыл.       - Ты же брал, - Хонджун закатывает глаза.       - Нет, мам, я забыл её, - тянется в квартиру,- дай.       Женщина раздражённо фыркает, сдергивает чистой рукой с вешалки первую попавшуюся куртку, впихивает её Хонджуну и закрывает дверь снова. Он поджимает губы, расправляет в руках свободную утепленную кожанку и радуется хотя бы тому, что мать дала что-то нормальное.       Сонхва сидит на том же месте, на котором был, когда Хонджун ушёл. Он смотрит перед собой стеклянными глазами и кутается в куртку, обнимая себя обеими руками.       - Сонхва, - громко, - Сними-ка.       Он слушается, стягивает с себя куртку и сжимает плотную джинсу в руках, вопросительно смотря на Хонджуна. Тот забирает свою лёгкую куртку и отдаёт Сонхва другую, более теплую. Что за идиотские приливы сострадания и любви к людям?       К тому же они с Сонхва не так уж близки, чтобы друг для друга что-то делать. Хонджун косится на него, смотрит на поджатые сухие губы, подрагивающие пальцы, вцепившиеся в край куртки. Внутри шелестит жалость и сожаление. Он примерно догадывается в чем дело, но решает все-таки не давить на Сонхва, потому что ему тяжело - это видно. Расскажет сам, если захочет.       - Спасибо.       Хонджун молчит. Думает, что количество “спасибо” за минуту их разговора просто зашкаливает. Он достаёт из всё той же мятой пачки сигарету и закуривает, держа её двумя пальцами. Закашливается, но делает новые затяжки и выдыхает безликий дым в воздух детской площадки.       - Ты замёрз? - Хонджун продолжает разглядывать издалека железные крашеные прутья качелей, горки и турника, пытается найти в покраске закономерность.       Сонхва выкашливает что-то отдаленно похожее на "нет" и кидает быстрый взгляд на Хонджуна.       - Иди домой, - злость и раздражение возвращаются с новой силой. Зачем Сонхва вышел на улицу? Нельзя было дома посидеть? Зачем Хонджун дал ему куртку? Придурок.       Подрывается с места, тушит пяткой окурок и последний раз смотрит на Сонхва, встрепенувшегося и похожего на воробья. Хонджун видит синяки у него под глазами, уставшее выражение лица и взлохмаченные ветром волосы.       - Куртку потом отдашь, - и больше ни слова, просто уходит обратно к подъезду. Кажется, свистит себе что-то под нос до тех пор, - а может и дольше - пока не скрывается за железной дверью.       Сонхва вздыхает и глубже втягивает носом запах сигарет, которым пропиталась куртка. Наверняка, тот же запах имеют и остальные вещи Хонджуна. Интересно, а чем пахнет он сам?       Хочется побежать за Хонджуном и спросить, что вообще всё это было, но ещё больше хочется вернуться домой и лечь спать. Глаза слипаются и немного слезятся, ночь становится всё холоднее. Воздух резкими порывами забирается под одежду и щекочет ребра, щиколотки и ладони. Куртку и правда надо будет вернуть.       Когда Хонджун через полчаса выглядывает в окно, внутри что-то сжимается. Наверное, это жалость. Сонхва сидит на детской качельке, сгорбившись и периодически отталкиваясь от земли ногой, чтобы продолжать раскачиваться.       - Что за идиот… Почему он торчит на улице до сих пор?       Ким задергивает шторы и берет с тумбочки телефон. Пролистывает ленту в инстаграме, заходит в телеграм и посылает пару смайликов другу, который наприсылал фотографий из отпуска с семьей.       В комнате родителей горит свет. Отец сегодня в ночную смену, а мать собиралась лечь спать еще час назад. Хонджун стучит по дверному косяку несколько раз и заходит в комнату. Мать сидит на кровати в уличной одежде и аккуратно сворачивает халат, чтобы уложить его в пакет.       - Тебя вызвали? Снова посреди ночи? - Хонджун опирается на стену и скрещивает руки на груди. Мать продолжает постоянно выходить в ночные, но никогда не просит за них доплату. Иногда создается впечатление, что она сама ищет предлог чтобы куда-нибудь уйти.       - Да. Ты же знаешь, что просто так меня не вызывают. Мне звонил твой отец. Надеюсь это для тебя достаточно весомый аргумент? -голос матери становится все более язвительным.       Ким поджимает губы, отталкивается от стены плечом и выходит из комнаты. Жаль, что сегодня у отца ночная смена. Иногда так не хватает их разговоров по душам.       Когда через 15 минут в прихожей хлопает входная дверь, Хонджун делает то, о чем думал ещё с того момента, как узнал, что мать уедет. На всякий случай выглядывает в окно, чтобы удостовериться, что Сонхва всё ещё там, хватает ключи с тумбочки, выскакивает на лестничную площадку и захлопывает дверь.       Быстрым шагом направляется к той самой качельке, с которой Сонхва ещё не успел встать. Парень, который ушёл глубоко в свои мысли и не услышал, как к нему подошли, вздрагивает от прикосновения к плечу.       - Пойдём.       - Куда? Успокойся, я завтра отдам куртку.., - Хонджун тут же перебивает его.       - Да не нужна мне эта куртка, пошли уже. Я же не тупой, понимаю, что домой ты не просто так не идешь. У меня никого дома нет, расслабься.       Сонхва колеблется всего несколько секунд и встаёт с качели. Кутается в куртку плотнее, потому что за почти час пребывания на улице уже порядком замёрз. Смысла упираться нет - Хонджун прав, домой пойти не получится. Тем более, они хотя бы одноклассники, а не совсем чужие люди.       Три поворота ключа в замочной скважине, и дверь открыта. В прихожей у Хонджуна тепло и уютно. В квартире простой светлый ремонт, пахнет чистым постельным бельём и свежесваренным кофе. Для Сонхва это чудно и приятно - и так непохоже на ту квартиру, в которой живёт его семья.       - Спасибо, - вырывается у него почти непроизвольно.       - Не за что. Сам не знаю, почему жалею тебя. Глупо это всё, - Хонджун бросает ключи на тумбочку, снимает кроссовки, наступив на пятки, и тянет Сонхва за руку за собой. Он торопливо разувается тоже и идёт следом.       - Раздевайся, - Хонджун отворачивается и копается в шкафу. Сонхва хлопает глазами, неловко переминается с ноги на ногу и нерешительно стягивает сначала куртку, а потом и домашнюю кофту. Сердце громко стучит в ушах от какого-то странного испуга и предчувствия нехорошего. Они ведь толком и не знакомы, хоть и учатся вместе.       - Держи, - Ким оборачивается и протягивает стопку вещей, среди которых угадывается полотенце и какая-то одежда, - Извини, трусы не дам. Новых нет, а ношеные совесть дать не позволит.       У Сонхва от благодарности ком в горле.       - Ну что ты стоишь, иди. Ванная за дверью напротив. Шампунь и всё остальное там, думаю разберешься, - Пак только глупо кивает и идёт в указанном направлении.       Когда дверь ванной хлопает, Хонджун садится на край кровати и сжимает пальцами виски. Думает, что с ним сделает мать, если придёт раньше, чем они уйдут. Сонхва выходит через 10 минут, и приносит с собой в комнату запах геля для душа, которым пользуется Хонджун. Карамель.       - Всё нормально? - Хонджун встает с кровати, как бы уступая это место. Сонхва вешает полотенце на дверь сверху, кладёт стопочку своих вещей на стул около кровати и нерешительно замирает.       - А можно позвонить? Мой телефон остался дома. Заберу завтра, когда все уйдут.       Хонджун молча достаёт телефон из кармана, вводит код блокировки и протягивает аппарат экраном вверх. Сонхва благодарно кивает и выходит в коридор, прикрыв за собой дверь. Не хочет, чтобы Ким услышал, с кем и о чем он будет говорить. Может, его девушка? Парень-то он неплохой в принципе.       Усмешка так и лезет на лицо. Хонджун достаёт из кармана пачку и открывает окно в комнате настежь. Когда Сонхва возвращается из коридора, то видит Кима, докуривающего сигарету в распахнутую форточку и выкидывающего бычок в окно.       - Зачем куришь? Зачем бычки в окно выкидываешь?       - А куда я должен их девать? Что-то я не вижу здесь пепельницы.       - Так поставь, - Сонхва пожимает плечами и подходит ближе, почти касается плечом плеча и смотрит на ночной спальный район.       - Боюсь, что моя мать отпиздит меня до смерти за это раньше, чем я успею потушить об пепельницу сигарету.       Сонхва как-то грустно усмехается. Хонджун достаёт последнюю сигарету из пачки и поджигает её. Пустая коробочка отправляется в карман, чтобы быть выкинутой на кухне в общую мусорку. Отец курит, и это идеальное прикрытие и для пустых пачек в мусорке, и для запаха табака по всей квартире.       Первая затяжка. Глубокая и горькая, такая, что хочется вдохнуть её настолько сильно, насколько хватит объема лёгких. Хонджун закрывает глаза, но тут же их распахивает, когда чувствует, что Сонхва забрал сигарету.       Вторая затяжка достаётся ему. Он делает её с таким наслаждением, будто это оазис в пустыне. Прикрывает глаза, выдыхает дым в открытое окно, не обращая внимания на ошарашенного Хонджуна.       - Куда же делся тот хороший мальчик, который ещё вчера донёс классухе на семиклашек с сигаретами за школой?, - Сонхва только усмехается и молчит, а Хонджун не сдерживает ответной улыбки.       Эту сигарету они докуривают вместе, делая затяжки по очереди. Им обоим впервые за долгое время достаточно комфортно, чтобы не пытаться забить тишину пустыми неловкими разговорами. На улице начинается дождь, и приходится выбросить бычок закрыть окно, чтобы капли не залетали в комнату.       - Тебе завтра куда-то надо? - Хонджун скрещивает руки на груди и опирается бедром на письменный стол.       - Сомневаюсь, что мне светит попасть домой, - на этих словах Пак печально усмехается, - Поэтому нет, никуда.       - Мои родители вернутся домой к обеду. Они не узнают, что ты здесь ночевал, но тебе лучше не быть здесь, когда они вернутся. Мать будет злая, как тысяча чертей.       - Хорошо. Я придумаю где перекантоваться до вечера, пока дома не останется только сестра. Спасибо за то, что дал остаться на ночь. Мне правда было больше некуда пойти.       - Ложись, утром придумаем что-нибудь.       - А ты? - Сонхва поправляет одеяло и подушку на кровати Хонджуна, и в его груди разрастается странное чувство. Его одежда на Паке висит, но штаны явно коротковаты и достают едва ли ниже середины голени.       Его кровать, его одежда, его шампунь и гель для душа.       - Что?       - Где ты будешь спать? Я не заметил у вас дивана, - он садится на край кровати и смотрит ожидающе-вопросительно. Хонджун прокашливается перед тем, как ответить.       - Варианта всего два. На полу или с тобой.       В комнате повисает неловкое молчание. Сонхва разглаживает пальцами складочки на простыне, а Хонджун начинает что-то судорожно убирать на столе.       - На полу холодно. Думаю, одну ночь мы нормально проспим?...       Сонхва ложится на кровать, ныряет под одеяло и двигается к стенке. Хонджуну почему-то хочется засмеяться, но он сдерживает этот порыв и берет из шкафа чистое полотенце и пижаму.       - Я в душ и вернусь.       Он не дожидается ответа и выходит из комнаты. Между лопатками почему-то горит.       Прохладная вода приятно бьёт по спине и плечам, смывая усталость после тяжёлого дня. Гель для душа пахнет карамелью - и в мыслях тут же всплывает тот факт, что Сонхва сейчас пахнет так же. Глупые бабочки, которые уже давно должны были сдохнуть в животе, почему-то проснулись, как после спячки.       Среди вещей, которые Хонджун взял с собой, не оказывается трусов. Он легко переживает эту потерю и натягивает плотные шорты       Когда он возвращается, Сонхва всё ещё лежит на том же месте. Свет выключен, и в полумраке кажется, что он уже заснул. Хонджун тихонько крадётся, вешает мокрое полотенце на спинку стула и ложится на кровать около края.       От тела Сонхва и одеяла тепло и уютно. Хонджун засыпает почти сразу.