Защищая счастье

На предприятии случился сбой. Сеченов вытаскивает своего агента из недельного отпуска быстро и стремительно. Сергей недовольно потирает глаза и зевает, стоя напротив академика и выслушивая его задания. Сзади переминаются с ноги на ногу близняшки, которыми Дмитрий очень гордился, и Нечаев это отлично знал и помнил. Помнил, как они возвышались над ним и дрочили ему, пока Сеченов сидел в своем кресле и с похабной улыбкой наблюдал за метаниями П-3. Узнал Сережа, что какой-то безумный инженер настроил роботов на боевой режим, поэтому они покромсали всех, кто был внизу. – Милый, мне нужно лишь, чтобы ты мне его сюда привел. – Понял, – Нечаев повел плечами и кивнул. В принципе, он привык к их отношениям, учитывая, что Сеченов даже соглашался на что-то новое. Без Виктора было действительно тяжело, однако со временем боль отступила, да и дела завлекли мысли. Да, на территории предприятия действительно сбой устроил хороший программист. Роботы безумно атаковали и доброжелательными оставались лишь Терешковы, не подключенные к сети. Механическая перчатка – недавний подарок Дмитрия Сергеевича – постоянно сверлил мозги тем, что этот программист очень опасен, что у него есть сообщники, однако никого Нечаев так и не встретил. Майор постоянно спрашива хоть имя этого сумасшедшего, но ХРАЗ лишь отмалчивался. Впервые инженера этого Сережа встретил в Вавилове, и сердце упало в пятки. Витя. Его до сих пор горячо любимый Витя. Он разговаривал с кем-то, называл ее милая, отчего на глаза наворачивались слезы. Он нашел того, кто его любил, и кого он любит очень сильно. – Майор в комплексе, будь осторожнее, пожалуйста... – Не переживай, я доделаю здесь пару вещей и приду. Жди меня на выходе. – Виктор Петров, вы задержаны. Он дергается и поворачивается лицом к Сергею. В его глазах читается паника, а руки дрожат. Майор всем видом показывает, что не хочет брать Виктора. Кивает вбок головой и едва опускает руку. Тот все понимает, благодарно кивает, шепчет "нападение" и направляет на Нечаева роботов. В душе не щемит от того, что ему больно. Он виноват сам. Во всем этом. В тот вечер он отрубился рядом с разбитыми вещами. Наутро увидел в осколках зеркала опухшее лицо с красными глазами. Подал документы на перевод в театр. Ему так было лучше. Однако одобрения он не получил, и какого-то черта вообще был переведен в Академию Последствий, где работала Лариса. Они очень сблизились, и Филатова могла успокоить вспыльчивый характер инженера, утешала его и поддерживала пошатнувшееся сознание. Он ее полюбил, отчаянно и сильно. Но несмотря на большие чувства, Виктор все равно не доверялся ей. Благодаря Нечаеву, который въелся ему в вены, а потом изменой разорвал их мелкие клочья. Его он все так же сильно любил и ненавидел одновременно. Любил даже сильнее, чем Ларису. Однако, они даже вступили в отношения. Врач, кажется, привязалась и уже не могла без программиста. К слову, перевод Виктора в Академию Последствий и допуск к секретным разработкам заработал Нечаев. Он не мог оставить Петрова, не мог забыть. Сеченов лишь закатывал глаза, но выполнял просьбы его любовника. Все же Петров был одним из умнейших программистов, так почему бы и не позволить ему применять свои знания в нужное русло? Инженер не собирался жить дальше, забыв все обиды на Дмитрия Сергеевича, поэтому ждал. А вот тот совершил страшнейшую ошибку, подпустив Петрова слишком близко. С ним связались Американцы, предлагали большие деньги за информацию, предлагали Нобелевскую премию и полнейшую безопасность для него и его сообщников. Программист думал недолго и согласился. Обернулся тогда на укутавшуюся в теплое одеяло Ларису, прежде чем отправить ответ. После вернулся и утянул в объятия. А потом слитая информация и намеренно устроенный сбой. Нужно было бежать. Сначала вычистить протоколы на Предприятии, а потом в США. С Филатовой. Сейчас же сердце колотится бешено, норовит вырваться из грудной клетки и пачкать алой горячей кровью все вокруг: одежду, стены, пол, ботинки, лицо и разум... Липучка с именем и номером цепляется на обезглавленный труп. Пусть думают, что он мертв, пока сам Виктор сбежит в Америку, к настоящим коллегам. Сережа все же узнает, что он жив. Бежит в центр Сеченова со всех ног. Важно не подавать виду. Лариса не должна узнать, что сбой сделал он собственноручно, обезопасив от нападения только себя и ее. Однако очнувшийся от электрического разряда Нечаев, не замолкая все разболтал. Хирург на него смотрела тем пронизывающим и недоверчивым взглядом, которым он смотрел на самого майора два года назад. Он попытался остановить ее, объясниться. Инженер понимал, что рано или поздно она узнает. Но собирался он это сказать только в Штатах, когда они будут в безопасности. Кажется, она плачет. Только вида не подает. Уходит, звонко цокая каблуками. Больно, больно, больно. Петров поднимает взгляд на привязанного ремнями к кушетке майора и ударяет кулаком по носу. – Ты рушишь мою жизнь, сука! Он обернулся и взгляд упал на стул. Руки автоматически потянулись за ним, подняли над головой. Однако от одной только мысли, что Нечаеву будет ужасно больно, сердце сжалось, а руки опустили табурет на пол. Программист смог сказать только еле слышное "ненавижу".

***

– Я был вынужден сделать это! Вынужден! Сеченов разрушил мой мир и поплатится за это! Нечаев ловко перепрыгивает через разваленный пол второго этажа и стреляет в робота, увидевшего его издалека. Подойдя собрать с груды металла полезные ресурсы Сергей заметил еще одного лаборанта, пригнулся от его атаки и ударил звездочкой. Виктор совсем сходит с ума. Он слишком эмоциональный. Резкая боль в плече. Удар по роботу. Единственное укрытие – гримерка. Тут темно, тепло и тихо, не пахнет кровью. Только зеркало, а напротив него сидит Терешкова. – Зло мое не первоначально: все с Сеченова началось, а я лишь жертвой стал слуйчайно... – голос Виктора из динамиков резко донесся до ушей, отчего майор вздрогнул. Его театрально поставленный голос то понижал интонацию, то ее повышал. – Блять, Ви! Поток стихов оборвался гитарными разложенными аккордами, и из динамиков на английском по всей комнате раздался отдаленно знакомый мотив.

Won't somebody please Help me with my miseries Can't somebody see, yeah What this world has done to me And I know I know And I say, oh, I say That no matter where I go I will always see your face

Но ответа на восклицание Сережи не было. Казалось, что Петров и вовсе не слышит агента, хотя было все наоборот. Инженер сидел в охранной комнате в кожаном кресле и, прикрыв глаза ладонью, смотрел за каждым шагом своего возлюбленного. Все же он его любил до жути даже сейчас. Хоть и прошло два года, и не виделись они до этого момента, но любил, помнил теплые моменты вместе. Вот Сережа тянет его в танец нежный и неторопливый, вот берет его прямо на рабочем месте, читает с ним книгу, обнимая за талию. Несет от него сигаретами, пыхтит как паровоз, но этот запах уже был неотъемлемой и любимой частью его Сережи. Курил он в постели, хотя Виктору это не нравилось. И хотелось даже, чтобы он и сейчас обнимал и курил, стряхивая пепел на одеяло. Они бы убрали. Главное, чтобы обнимал и любил. Вспомнилась и их первая встреча с кучей колкостей и неприязни. Зато защитился. И П-3 стоял рядом, наблюдал завороженно исподлобья. Пытался вникнуть в то, что Виктор рассказывал с умным видом комиссии и журналистам, стоящим за спинами ученых. Он всегда с интересом слушал Петрова о науке и его проектах, его работах. Даже читал, но быстро бросил, так как не понял ни слова. Зато сам инженер потом с ним разбирал все, ведь "Ви, интересно же!". А сейчас он так послушно выполняет приказы академика, что становится только тошно. Хочется видеть не цепного Сергея Нечаева, а Сережу. Ласкового, чуткого и нежного Сережу, который всегда беспокоится о партнере. Музыка бьет по ушам, а слова по сердцу. Он и правда видел клятого Нечаева чертов каждый день, и если не во снах или во время приступов, то по телевизору он обязательно мелькал рядом с академиком. Виктор сжимал кулак до побелевших костяшек, глаза застилала пелена слез, а после телевизор выключался и пульт кидали в стену. Просыпался с красными опухшими глазами. И так почти каждый день. Возможно, Лариса была близка к тому, чтобы разорвать их отношения, но оставалась из жалости. От этого становилось только хуже, потому что Петров никогда бы не хотел, чтобы к нему испытывали жалость. Он человек, в конце концов, а человек – это звучит гордо. Поэтому жалким он быть не хотел, но он очень устал. Даже слишком. Инженер понял, что слишком ушел в свои мысли, поэтому опустошенно посмотрел на бутылку водки, опустошенную на две трети. Все же выпить была плохая идея, потому что мысли уже не могли связаться во что-то единое целое и разборчивое. Сережа придет и заберет его. Может, даже на руках понесет. В последний раз. Теперь уже действительно не за что было цепляться. Лариса ушла, он остался один.

Won't somebody please Help me with my memories Can't somebody see, yeah What this world has done to me And I know I know And I say, oh, I say That no matter where you go, no You will always see my face

За деревянной дверью послышался всхлип и звук разбившегося стекла. Сережа бросился к ней, судорожно дергая ручку, однако вход был заперт на замок. Музыка уже сильно раздражала, а сам смысл песни подбивал.

No matter where you go, no You will always see my face

Майор прицелился топором и с силой ударил по двери. Она разломалась пополам, щепки полетели в лицо, где-то царапнув щеку.

No matter where you go, no You will always see my face

Там сидел Витя, схватившись за голову, еще громче всхлипывая. Рядом валялись осколки от водки, и в нос ударил стойкий запах спирта. По руке программиста, кажется, текла кровь, и П-3 не мог разобрать сквозь небольшую щелку, откуда она и вообще она ли это. Петров поднял голову и их взгляды встретились. Оба дернулись, будто ударились сильным разрядом тока.

No matter where I go, no I will always see your face

Агент ударил еще и еще, ломая дверь. Пролез в щель, подбегая и прижимая инженера к себе, спуская на пол. Тот жмется сильно, впечатывается в Сережу. Прячет взгляд в плече, и истерика накатывает с новой силой. Нечаев чувствует, как ткань на плече, на которое инженер закинул руку, мокнет. Программиста трясет, и он доверчиво вжимается в майора. В последний раз. Потом его все равно расстреляют. – Посмотри на меня, прошу. Виктор устремляет расфокусировавшийся взгляд на любовника и дрожит еще сильнее. На него смотрит Сережа. Его любимый и нежный, как два года назад. Он проводит нежно по щеке, и Виктор всхлипывает. И чертова песня, которая шла к завершению будто знала, что сейчас происходит.

Yeah, now look and I can see your face Yeah, look and you can see my face Hey, I'm looking at you looking at me

– Витя... Он обхватывает руками щеки Нечаева и горячо впивается в его манящие губы. Дрожит, как мальчишка, что впервые целуется в щечку. В ладони больно стреляет и слышится запах крови. Инженер шипит в поцелуй, но не обращает на это внимания. Сейчас только он и майор. Ладонь он поцарапал, когда разбил бутылку, и теперь кровь периодически текла из достаточно глубокой раны. Хватка агента не ослабляется, он укладывает руки на талию и гладит ее большими пальцами. Все тревоги уходят, когда рядом оказывается он. Родной, близкий и любимый. – Сережа... я тебя люблю... я.. – Тише... можешь меня ненавидеть, я заслужил это... – Почему ты, ну... – Был с Сеченовым? Он угрожал твоей безопасности, и сказал, что оставит тебя, если я отдамся. И мне не оставалось выбора. Я думал это одноразовая услуга, но очень ошибался. Знал бы ты... – Прости меня, я очень эгоистично вел себя. – Все в порядке. Только ты меня тогда и поддерживал. Спасибо тебе. – Тебе спасибо за то, что защищал... – Ты же мое счастье. До сих пор остаешься. – Правда? Сергей поднял Виктора и сел в кресло, в котором несколько минут назад Петров словил паничку. Он опять вздрогнул и почувствовал на спине нежные поглаживания. – Тише... Правда. Я тебя люблю. Инженер расслабился и вдохнул воздух полной грудью. Отдаленно почувствовал запах одеколона, который Сережа так и не сменил за это время. – Ты уедешь со мной в Америку? – Уеду. И ведь бросил все так, как есть. Даже ворчащую перчатку снял на выходе из театра без малейших сомнений. Не нужен ему никто был все это время. Только Витя. И понял он это только сейчас. – А Лариса? – Она справится. Не думаю, что Сеченов вообще в курсе, что она в чем-то замешана. Виктору пришло сообщение от американских товарищей, в котором говорилось о том, что вертолет прибыл на территорию театра, и Петров может подниматься. Он посмотрел с надеждой на Нечаева, и тот кивнул. Бросил Сеченова, разрушившего их отношения и состояние инженера. Бросил маленькую квартирку, в которой почти не ночевал, и вышел наверх, усаживая возлюбленного в вертолет. Все же не важно было, где им жить. Если они рядом, значит, дома. И даже если в бедности или в богатствах – все равно. Их жизнь теперь обязательно изменится в лучшую сторону.