Защищая счастье

Он так и не смог уснуть до утра. Возможно, из-за того, что Сергей стал уже наркотиком для Виктора, и инженер не мог уже засыпать как минимум не созвонившись с майором. За эти бессонные часы было обдумано многое. В первую очередь он перебирал варианты развития событий. Что было бы, если бы он не психовал, а озвучил свои эмоции и чувства и выслушал Сережу? Может, получилось бы по-другому? Потом делом Виктор решил уволиться, уехать, сбежать отсюда. Лишь бы не видеть ни Сергея, ни Сеченова. Хотелось оставить это все в прошлом и начать новую жизнь. Утром он без стука зашел к академику в кабинет и молча положил на стол документ об увольнении. На него поднялся недоуменный взгляд Дмитрия Сергеевича. – Товарищ Петров, что все это значит?! Он лишь с ненавистью посмотрел на него, развернулся на каблуках и вышел, показательно громко хлопнув дверью. Было мерзко видеть каждого, кто здесь работает. Хотелось поскорее смыться, не находиться там, где тебя на протяжении двух месяцев предавал самый близкий человек. К огромному счастью инженера, Сергея он так и не встретил в тот день. Наверное, он бы еще больше наорал на него и полез бы в драку. Он никак не мог правильно выражать свои эмоции. Скрывал все под маской агрессии, хотя внутри бушевало море различных эмоций. Перекинув свои научные работы на информационный накопитель и собрав личные бумаги он покинул офис. Даже будто камень спал с души. Теперь его ничего не держало здесь, на Челомее. Близких людей нет, работы — тоже, квартиру можно бросить. Дома он даже ничего и не убрал. Оставил весь устроенный вчера хаос так, как он и был. Собрал только одежду и деньги и поспешил на кондор, который должен был отправиться в Москву через полчаса. Он не знал, где теперь будет жить, где будет работать. Ему нужно было поскорее избавиться от разбитой жизни и создать новую. Это стояло на первом месте. А потом уже можно и истерить, и убиваться, и, если понадобится, пройти лечение. *** Виктор спешил на самую важную для себя конференцию, наверное, за всю свою жизнь. Приезжают иностранные ученые, и, если повезет, то его пригласят работать куда-нибудь заграницу. Для преподавателя программирования в МГТУ им. Баумана это был огромный скачок в карьере. Переживал он сильно, однако знал, что ему нечего бояться. Один из ведущих умов СССР везде был востребован, а его актуальные по времени разработки пользовались популярностью и каждое государство хотело ухватить такого ценного ученого себе. Да и Лариса всячески его поддерживала. Они сблизились в последнее время, Петров даже думал, что влюбился, но вот только не было у него такого чувства, которое он испытывал к Сереже. Поэтому и не спешил с отношениями. Но Филатовой он был очень благодарен. Познакомились они на одной из научных лекций. Раньше врач тоже работала на Челомее, но позже перевелась в Москву. Она была одинока, Виктор был одинок — вот так они и сошлись. Девушка подбадривала программиста, помогала ему везде, за что он был очень ей благодарен. Наконец-то он нашел близкого человека, который будет рядом и в горе, и в радости. Конференция прошла вполне успешно, после чего все пошли на банкет. Виктор разговаривал с французским ученым и обсуждал важность новых программ для роботов, когда увидел краем глаза до боли знакомую макушку. Он здесь. – Si vous me permettez, je m'en vais un peu... – Oui, bien sûr, Victor. Инженер пялился назад выискивая глазами майора. Лишь бы не столкнуться с ним сегодня. Нельзя. Иначе он упустит все возможности уехать отсюда. Не сможет собраться с мыслями и ничего не ответит. А так есть шанс уехать самому и увезти самого важного человека. А там, может, и начать строить с ней семью. – Ебучие пироги! Он судорожно разворачивается и видит, что врезался спиной в него. Сердце замирает в груди и отказывается биться дальше. Он поворачивается и смотрит. С каким-то счастьем в глазах, которое он пытается подавить всем своим видом. Совсем не изменился. Выглядит так же, как и три года назад. – И-извиняюсь... – Нет-нет, все нормально! Не желаете шампанского? – Нет, я не пью. Эти слова — вранье. Он только что выпил целую бутылку шампанского и с ним ничего не делается. А ведь сколько этих бутылок у него было за эти три года, программист не может даже пересчитать. Сереже дался этот срок ничуть не легче. Если Петров сразу смог построить карьеру заново, то у Нечаева даже не получалось первое время уволиться с предприятия. Сеченов не отпустил, а даже ужесточил режим встреч, считая, что теперь-то он добился всего. Но майор только спустя полтора года смог кое-как отмазаться. Стал хуже выполнять "работу", что ужасно не нравилось академику и тот сам в конце концов того оставил, вдоволь наигравшись. Он сразу нашел место, где теперь инженер работал, оставалось только встретиться. Следующие полтора года майор усердно искал информацию о крупных конференциях, в которых мог бы участвовать Виктор. И эта была ближайшая. Инженер быстро разворачивается и уходит в уборную. Опирается на бортики раковины и умывается холодной водой. Здесь гораздо тише, чем в зале, поэтому можно чуть отдохнуть от общественной суеты. Тем более, еще голова сильно разболелась. Психолог сказал, что головная боль у Виктора от воспоминаний о прошлом. Дверь хлопает и за спиной вырастает фигура майора. Он убеждается, что здесь нет никого, кроме них и запирает входную дверь на торчащий ключ. Уборщик, видимо, забыл забрать. – Нам стоит, наверное, обсудить... – Что обсуждать? То, что прошло три года назад? Нет, спасибо, я уже все сам проработал, мне этого достаточно. – Ви... – Чего тебе? В ответ на вопрос мужчина лишь пожал плечами и посмотрел в темно-зеленые глаза. Все такие же, как и три года назад. Он не мог так просто сейчас стоять. Надо было что-то делать, но было очень страшно. Инженер тоже смотрел в глаза грустным взглядом, а после выдохнул, приблизился и поцеловал. Руки майора автоматически легли на талию мужчины и сжали ее. Виктор такой близкий, такой реальный. Не сон, как казалось. Сереже он часто приходил во снах. Началось это сразу после исчезновения инженера. Он просто вел себя как обычно, успокаивал Нечаева и говорил, что все наладится. А утром исчезал. А сейчас он сам начал этот жаркий, кусачий поцелуй. Они целую вечность не виделись, не контактировали, и сейчас хотелось наверстать все упущенное. Он жадно впивался в губы, на которых остался алкоголь, крепко сжимал плечи, близко прижимался. Сейчас не хотелось секса, хотелось лишь близости. Он отстранился лишь на сантиметр, но, казалось, что между ними огромное непреодолимое расстояние. – Я думал о твоих словах все эти три года. Хотел забыть тебя полностью, потому что не мог простить. Но я все еще тебя люблю. Хоть и пытаюсь притвориться, что строю новые отношения, но там я несчастлив. – Извини меня, солнце... Я должен был тебе сказать обо всем еще с самого начала... – Ты дурак, Сережа. Они стояли и смотрели друг другу в глаза. Было очень много несказанного друг другу, что строило между ними толстую стену. Хотелось говорить и говорить, не обращая внимание на время. Хотелось в квартиру на Челомее, снова слушать там Чайковского, танцевать под радио будущего, лежать под одним одеялом, читать вместе книги, принимать общий душ. Да Петров был готов простить П-3 его вредную привычку курить на кухне и сам бы сейчас не отказался от сигареты. Программист сейчас хотел только это. Вернуть то, что потерял. За это время он понял, что майор не виноват, что он делал это все для их общего блага. Но вот характер и жизненный опыт не позволяли ему сразу же простить партнера и кинуться к нему в объятия, делая вид, что всего этого не было. Он смотрит в глаза любовнику и видит там счастливую искру, которая постепенно загорается при виде инженера. – Что будет дальше? – Сергей печально посмотрел на Виктора и провел рукой по теплой щеке. – Увидим, – ответил тот, и подставился под ласку. – Я тебя прощаю, милый... Может, у них получится выстроить что-то новое, забыв плохое старое?