Неслучайный

Уену кажется, что он вот уже четверть часа не отрываясь пялится сквозь завесу дождя на здание высотки напротив. Та, словно в насмешку или в укор, отлично обозревается с балкона, манит теплым светом окон квартир, в которых семьи вместе сидят за столом, ужинают, смеются, смотрят вечерние новости. Кто-то уже готовится ко сну, кто-то, без сомнения, занимается любовью. Или укладывает детей — что ж, это часто плавно вытекает из предыдущего пункта. Уен, будучи омегой — предназначенной, по мнению большинства, особью сугубо для деторождения, — никогда не мечтал о детях: не чувствовал ни потребности, ни желания. Однако сейчас перед лицом невольно так и всплывает очаровательная и искренняя улыбка милашки Минсо, его пухлые щечки и горящие детской непосредственной радостью большие голубые глаза, так похожие на отцовские. Интересно, чем он… чем они сейчас занимаются? Уен смотрит на стрелки часов на запястье: судя по времени, Сан уже укладывает Минсо спать. Уен почти с каким-то отчаянием пытается отрицать, но напрасно: он бы очень хотел сейчас поцеловать Минсо на ночь, пожелать малышу сладких снов и провести пальцами по копне непослушных волнистых волосиков. Так какого черта он делает здесь, на промокшем от дождя, обдуваемом прохладным октябрьским ветром балконе в огромной квартире какого-то практически левого парня? В большом зале гостиной тепло, гремит музыка, по бокалам разливается дорогой алкоголь, а кто-то не чурается и чем-то более запрещенным, чтобы поднять градус своего настроения. Внутри оживленно звучат голоса и льется веселый смех, там танцуют, флиртуют и даже больше — Уен видел, как молоденький альфа закрылся в одной из спален с омегой постарше. Все это до горечи на языке — а может, дело в сигарете в его руках? — угнетает Уена, но служит мало-мальским оправданием в одиночестве зависать на балконе, отгородившись от шума и внимания альф. Только перед кем Уен оправдывается? Перед собой? Хах, можно твердить хоть тысячу раз, но себя не обманешь, пусть даже Уен упрямо пытается. Тогда, может быть, перед Саном, которого Уен избегает уже почти две недели, а окна его квартиры сейчас как нарочно обозреваются с такой четкостью. Ладно, может быть, не настолько и близко, но чертово здание высотки отчетливо маячит ровно перед глазами, выделяясь на фоне непогожего вечернего неба заманчивым светом. Где-то там сейчас (его) Сан и Минсо. Где-то там они (может быть) счастливы без него.

~~~

Недавно въехавшего в пустующую квартиру соседа Уен впервые встречает приблизительно дня через три после заселения, когда собирается на утренние занятия. Ранее Уен замечал грузчиков, которые вносили в дом мебель, но даже это было произведено без особого шума и долгой возни, а дальше он и забыл, что теперь по соседству есть кто-то еще: предыдущие жильцы исчезли где-то с полгода назад. Впрочем, днем Уен пропадал в университете, затем иногда посещал зал, но чаще всего зависал на вечеринках или выбирался на подобие очередного свидания, от которого каждый из партнеров, откровенно говоря, не ожидал чего-либо серьезного, помимо возможности выпустить пар. Уен уже запирает дверь, когда из квартиры справа появляется новый сосед. И не один, а с ребенком лет четырех, не старше. Уен особо ничего не чувствует, но почти уверен: этот мужчина — альфа. И, кажется, они с сыном живут здесь только вдвоем. Не то чтобы ему было до них дело, но Уен искоса наблюдает за происходящим, пока слишком уж неторопливо вынимает из замка ключи и убирает в карман рюкзака. — Минсо, папочка обещает, что постарается освободиться как можно быстрее, но забрать тебя из садика сегодня придется няне, прости, — явно виноватым голосом увещевает сосед, а потом, заперев дверь, присаживается на корточки перед малявкой, берет за короткие ручонки и пытается взглянуть в опущенное с надутыми губами лицо. — У меня очень много работы, родной, но я обязательно скоро возьму выходной, и мы весь день будем гулять на аттракционах и есть мороженое. Договорились? Малявка хлюпает носом, но кивает, и тогда отец пальцами проводит по щекам сына, чтобы утереть слезы. — Я тебя очень люблю, но папочка взрослый и должен ходить на работу. — Ненавижу твою работу! — внезапно сердится мальчонка, топнув ногой, и снова начинает хныкать. Отец прижимает его к груди и только теперь, кажется, замечает, что на площадке они не одни. — Э… привет, — коротко бросает Уен, чуть махнув рукой. Становится немного неловко, будто его застали за подглядыванием. Он и сам не понимает, зачем медлил и следил за этой типичной семейной драмой в миниатюре. — Здравствуйте. — Мужчина поднимается и берет сына за руку. Мальчишка, чья мордаха все равно блестит от влаги, заметив Уена, внезапно затихает и глядит с любопытством. — Простите за шум, кое-кто расстроен и не хочет идти в садик. Да, Минсо? — опуская голову, с усталой улыбкой сосед смотрит на мальчонку. — Понимаю тебя, приятель. — Уен неожиданно для себя подмигивает мальчику, явно еще больше цепляя внимание. Вероятно, его очарование распространяется не только на половозрелых альф, но и на таких вот детенышей. — Я тоже совершенно не хочу тащиться в универ, вместо того чтобы спать до обеда. Уен наконец забрасывает на плечо рюкзак. Пора бы идти, иначе эта странная сцена подозрительно затянулась, однако так и не двигается с места. — Дядя, а вы омега? — без обиняков спрашивает Минсо. О слезах уже нет и речи. Вот бы, думает Уен, в любом возрасте уметь так перестраиваться, забыв обо всех бедах по щелчку пальцев. — Чхве Минсо, — серьезно обращается к сыну сосед, — задавать такие вопросы незнакомым людям невежливо. Простите его, — извиняется альфа. Уен пожимает плечами. Для него вторичный пол не более чем сухой факт вроде цвета глаз или размера ноги. — Все в порядке. Тем более, это правда, — прямо отвечает он. — Я, кстати, Чон Уен, живу здесь, — и кивает головой на дверь своей квартиры. — Но вы и так, наверное, поняли. Почему он вообще ведет этот диалог? После жизни с двумя младшими братьями он вполне устойчив к детским слезам, а этот папаша-альфа… Уен скользит по его лицу оценивающим взглядом. Симпатичный, около тридцати с хвостиком, хотя на лице явные признаки недосыпа. Совмещение процесса воспитания сына со съедающей все свободное время работой очевидно не проходит для него бесследно. Сосед делает к Уену широкий шаг и протягивает открытую ладонь. — Чхве Сан, — представляется тот и крепко сжимает руку Уена, когда он отвечает на жест вежливости. — Приятно познакомиться. Прикосновение Сана теплое и… до странности комфортное. Теперь, когда он находится ближе, ноздри Уена, как перышком, щекочет тонкий флер феромона. Да, сосед без сомнения альфа, притом с отчетливым доминантным геном, что пока никак не вяжется с его образом. — Эм… мне пора на занятия, — говорит Уен, заканчивая рукопожатие. Но потом уточняет: — Вы идете? — А, да, конечно, мне тоже ни в коем случае нельзя опаздывать, — вздохнув, сообщает Сан, отступая обратно. Подхватывает на руки Минсо, и лишь тогда все трое идут в сторону лифта. Пока они спускаются, Сан общается с сыном о том, чем тот планирует заниматься в садике, что хочет на ужин — в общем, максимально отвлекает мелкого болтовней. Уен старается не прислушиваться, хотя ничего секретного, конечно, те и не обсуждают, но затыкаться наушниками, стоя бок о бок, будет очевидно невежливо. — Ну пока, — прощается Уен, едва они оказываются на улице. — Удачного дня в саду, Минсо. Мальчонка бодро машет ему рукой, и Уен, больше не медля, разворачивается и уходит, рефлекторно пряча шею в вороте куртки из-за дуновения прохладного ветра. — Уен, подожди, — неожиданно догоняет из-за спины голос Сана, будто тот только сейчас опомнился, что сосед уже попрощался. Уен бросает вопросительный взгляд, обернувшись через плечо, и ждет. — Если тебе в Технологический, то могу подбросить. Мне по пути, — уточняет Сан. — В Технологический, — подтверждает Уен. Колеблется пару мгновений, но промозглая утренняя сырость, неприятно просачиваясь сквозь одежду, будто дает стимул наконец ответить: — Окей, спасибо, не откажусь. И шагает обратно.

~

Выйдя из душа, Уен отчетливо слышит из-за стены детский плач. До этого дня в квартире семьи Чхве было на удивление тихо, но застав утром слезы Минсо, теперь Уен уверен, что плачет именно этот малец. Судя по времени, Минсо не так давно вернулся из сада и сейчас, наверное, находится дома на попечении няни, о которой упоминал в разговоре Сан. Исключая утреннюю сцену, Минсо не показался Уену капризным ребенком. Скорее, наоборот. По пути в автомобиле мальчонка тихо сидел в детском кресле и ни разу не заикнулся о том, что не хочет отправляться в садик. Однако сейчас плач не унимался, и вместо раздражения из-за шума Уен невольно испытывает жалость. Неужели няня не в силах успокоить ребенка? Уен включает чайник, чтобы заливать в стакан с готовым раменом, и ждет. Не то чтобы стены в их доме были слишком уж тонкими, но если приложить к ним ухо, то можно постараться услышать гул голосов. Уен старается различить слова: видимо, это няня, и судя по интонации она либо растеряна, либо вымотана поведением Минсо. Чайник щелкает, оповещая о конце кипения, и Уен заливает воду к сухой лапше, а из-за стены теперь уже практически отчетливо доносится: — Пожалуйста, Минсо, прекрати плакать, я уже позвонила твоему отцу! Уен говорит себе: это не твое дело, ты едва с ними знаком, лучше займись заданием по проекту. Но уже меньше чем через минуту звонит в дверь соседней квартиры. Судя по лицу няни, она тоже готова разрыдаться в любую секунду. — Привет. Я Уен, сосед. Слышал, что Минсо плачет. Что-то случилось? Няня вздыхает и накрывает глаза ладонью. — Он жалуется на боль в животе, но я понятия не имею, что конкретно делать. Я хотела вызвать врача, но в итоге дозвонилась до господина Чхве, он обещал вырваться и приехать. — Вы что-нибудь давали Минсо? Какие-нибудь лекарства? — уточняет Уен и тут же замечает, как в прихожую из комнаты выбирается зареванный Минсо. Увидев и узнав Уена, мальчик всхлипывает, а потом подбегает, минуя няню, и цепляется ему за ногу. — Эй, парень, что с тобой? — наклонившись к нему и потрогав по россыпи мягких волос, спрашивает Уен. — Няня говорит, что у тебя болит живот, это правда? Минсо кивает. Теперь он только шмыгает носом, утыкаясь лицом Уену в брючину домашних штанов. — Господин Чхве написал, что аптечка на кухне, но я плохо разбираюсь в медикаментах, — признается няня, продолжая держаться за голову. Уен проглатывает вопрос, какого тогда черта она соглашается следить за малолетним ребенком, если даже банально не может отличить хренов парацетамол от слабительного. — Я войду? — сугубо ради приличия уточняет Уен, уже переступая порог, но няня, кажется, готова впустить любого, кто спасет ее от каприза ребенка, и кивает, позволяя Уену присоединиться. Он поднимает Минсо на руки. Мальчонка явно вымотался и сразу вяло падает Уену головой на плечо, обнимая вокруг шеи. Кожа ребенка на ощупь заметно горячее, чем должна быть у здорового человека. Квартира Чхве полная зеркальная копия жилища Уена, поэтому он быстро ориентируется в пространстве. — Где именно на кухне аптечка, Сан вам сказал? — Э… ящик… верхний, слева от мойки, — теряясь, вспоминает няня. Уен открывает дверцу и сразу же утыкается в белую пластиковую коробку без отметок, но не сомневается, что это и есть аптечка. Не спуская Минсо, он шарит внутри и быстро находит средство от коликов. Оно взрослое, но в инструкции всегда указана и детская дозировка. — Налейте сироп, но не до краев, — четко дает указание Уен, передавая ей бутылочку, а затем подставляет мерную ложку. Когда няня хоть на что-то оказывается пригодна, Уен зовет Минсо: — Приятель, выпей это, пожалуйста, — и подносит ложку ко рту мальчонки. — Знаю, это может быть не очень вкусно, но обещаю, что тебе станет лучше. Сделаешь это? Минсо послушно кивает и, широко разинув рот, выпивает лекарство. — Отлично, — хвалит Уен, потрепав ребенка по волосам. — А теперь пойдем, тебе надо лечь и немного подождать. Покажешь, где твоя комната? Оставив ненадолго Минсо на кровати, Уен возвращается на кухню. — В доме есть грелка? По озабоченному выражению няни Уен, как и подозревал, удостоверяется, что на нее можно не полагаться. — Окей, нужно просто что-то теплое, можно заполнить пустую бутылку водой. У Минсо обычные колики. Короче, присмотрите за ним пять минут, я сейчас приду. Схватив со стола в собственной кухне почти пустую пластиковую бутылку, Уен снова отправляется обратно. Набрав в емкость горячей воды, он закутывает ее в одеяло, чтобы ненароком не обжечь Минсо, и прикладывает теплый компресс к животику, предварительно его помассировав. Уже засыпая, Минсо льнет ближе к Уену и не выпускает из своих пальчиков его ладонь. Так что когда в квартире появляется обеспокоенный Сан, Уен так и сидит с краю постели. Сан замирает в дверном проеме, даже не раздевшись после улицы. На нем то же, что и утром, светлое пальто нараспашку, под слоем которого виднеется галстук и деловой костюм. — Тш, он спит, — шепотом сообщает Уен, боясь, что Сан на эмоциях может разбудить Минсо. — Тогда… я сейчас переоденусь и… — Ага, конечно, — не дожидаясь окончания фразы, отвечает Уен. Минсо по-прежнему тихо сопит носом, и судя по его умиротворенному личику и тем забавным звукам, что он издавал, едва не заставив Уена хохотнуть, колики отступили. — Прости, пришлось еще рассчитать и проводить няню, — оправдывается Сан, вернувшись только минут через десять. Он аккуратно присаживается с противоположной стороны детской кроватки и осторожно, едва касаясь, гладит сына по плечу. — Спасибо за помощь. Джуми рассказала, что ты сам пришел. Извини, что вынужден был потратить время. — Пустяки. Я все равно ничем не занимался, — отмахивается Уен, ощущая глупое смущение. Какого черта? — Думаю, тебе стоит найти более компетентную няню. — Согласен, — с улыбкой отвечает Сан. Видя, что сын в порядке, он и сам сбрасывает напряжение. — Но было бы здорово вовсе обходиться без неё. Если бы не работа… — Найди другую, — запросто бросает Уен, но быстро жалеет. Он ведь не имеет ни малейшего представления о жизни своего соседа. Кроме разве что факта наличия у того супер важной работы, маленького сына, за которым тот вне всяких сомнений ухаживает в одиночку, и абсолютно умиротворяющей ауры, которую испускает Сан, просто находясь рядом. — Это и есть другая. Мы переехали сюда в связи с моим переводом. Поэтому мои родители и родители матери Минсо остались в нашем родном городе далеко отсюда. — Прости, это не мое дело, — отступает Уен. — Знаешь, ты первый, с кем я с момента переезда нормально общаюсь, исключая необходимые рабочие контакты. Так что ненароком могу навалить на тебя лишнюю информацию, — усмехается Сан, перебирая короткие пальчики и поглаживая тыльную сторону ладошки Минсо. — Мне говорили, что я неплохо умею слушать, — признается Уен. Он избегает смотреть на Сана, уперто следя за движениями его руки. — Так что если тебя не напрягает компания обычного студента, то… В общем, не беспокойся, всем иногда нужно выговориться. — Уен? — А? — отозвавшись, он все же встречается взглядом с глазами Сана, в которых плещется столько тепла и благодарности, что Уена обволакивает комфортом. — Если у тебя есть еще время, то позволь угостить ужином в качестве благодарности за помощь с Минсо, — приглашает Сан.

~

— Ты, кажется, неплохо умеешь обращаться с детьми, — говорит Сан, выкладывая на стол перед Уеном тарелку и садясь напротив. От еды пахнет просто божественно, хотя Сан и извинялся, что успеет приготовить только что-то довольно простое. Но для Уена, который мало что понимает в кулинарии, блюдо выглядит как от шеф-повара. — У меня двое младших братьев-близнецов, так что когда я еще жил с родителями, то часто с ними возился, — делится Уен, хватая палочками кусок курицы. — Папа не хотел долго сидеть в декрете и почти сразу вернулся на работу, поэтому я еще школьником уже кое-что понимал в уходе за детьми. Он пробует еду и, даже не до конца прожевав, неиронично готов замычать от удовольствия. — Очень вкусно, — хвалит Уен и проглатывает буквально обласкавшую его рот порцию. — Спасибо, я рад, что тебе нравится, — польщенно улыбаясь, так, что на его щеке появляется очаровательная ямочка, отвечает Сан и тоже пробует приготовленное. — Если не против, то приходи к нам на ужин почаще. По-моему, ты очень понравился Минсо. Раньше, например, он плохо спал, даже если его укладывала бабушка, так что дожидался моего возвращения с работы. Но сегодня рядом с тобой Минсо явно чувствовал себя комфортно. — Наверное, он просто устал и расслабился, когда живот перестал болеть, — предполагает Уен. Отпивает воды из стакана и снова принимается за еду. Об оставленном на кухне и давно размякшем рамене он уже и забыл. — Возможно, но он доверился тебе. Минсо весьма чуткий ребенок. Мне повезло с ним. На языке вертится логичный вопрос о матери Минсо, почему она не с ними, но Уен учтиво молчит. Даже если Сан ведет себя довольно открыто, нужно уметь соблюдать личные границы вопреки любопытству. Поэтому дальше беседа протекает в привычном русле: Уен рассказывает об учебе в университете, а Сан приоткрывает завесу вокруг своей работы. Оказывается, он занимается финансами в какой-то крупной корпорации, и именно сейчас на рынке происходят некие серьезные колебания, отчего и возложенные на Сана задачи увеличиваются как снежный ком. — Уже поздно, я пойду, — говорит Уен, замечая стрелки на циферблате. Они проболтали на кухне около двух часов. — Спасибо за ужин. — Это меньшее, чем я мог тебе отплатить, — скромничает Сан. Его глаза чуть покраснели от усталости, и Уен ненароком ощущает укол вины, что, вероятно, из-за него Сан не уходил спать, считая обязанным. — И насчет того, чтобы ты присоединился к нам за ужином и в другие дни, я серьезно. — Учту, — улыбается Уен. Сан провожает его до двери, но перед прощанием спрашивает: — Кстати, ты всегда уходишь на учебу в такое время? — Нет, только три раза в неделю, в остальное время занятия начинаются чуть позже, — поясняет Уен, уже стоя на пороге. — А что? — Ну… если что мне будет несложно подбросить тебя, как и сегодня. Нам ведь все равно по пути, — напоминает Сан и сразу чуть обеспокоенно добавляет: — Только не подумай, что я навязываюсь. Просто… с тобой приятно общаться. Уен вновь колеблется. Безусловно, Сан однозначно ему симпатичен и как мужчина, и как собеседник. Да и ни о чем большем тот не намекает, лишь ведет себя дружелюбно, возможно, в самом деле просто скучая по общению вне работы и желая поделиться с кем-то парочкой бытовых переживаний. К тому же они соседи, и разумно поддерживать приятельские отношения. Не о чем волноваться. — Хорошо. Вторник, среда и пятница. В эти дни я начинаю раньше, — в итоге сообщает Уен. Кажется, его ответ искренне радует Сана. С того дня совместные поездки постепенно входят в привычку. Иногда Уен садится сзади вместе с Минсо, когда тот желает ему что-либо рассказать, накопив впечатлений с предыдущей встречи, например, об истории, которую им читали в саду, о любимом супергерое из мультсериала, или же показать свой рисунок, который Минсо подготовил в качестве домашнего задания. Приходя к Чхве по вечерам, Уен и сам иногда помогает Минсо в его занятиях, вроде создания аппликации из листьев или лепки любимого животного из пластилина. Сначала, сразу после первого приглашения, наведываться на ужины к Чхве кажется Уену неудобным. Он убеждает себя, что Сан лишь был любезен, что тот отлично воспитан и учтив, и на самом деле вовсе не жаждет так уж часто трапезничать в компании малознакомого студента из соседней квартиры только из-за того, что Уен проявил немного чуткости и сумел найти в аптечке средство от коликов. Но когда Сан за руку с сыном как-то вечером звонит в его дверь, а Минсо, едва Уен открывает им, громко выпаливает: «Хён, приходи кушать с нами!», он не в силах отказаться, в дальнейшем зависая с Минсо и Саном все чаще и чаще.

~

Стоя перед зеркалом, Уен попеременно прикладывает к себе рубашку и джемпер, не зная, что выбрать. Он редко как-то особенно наряжается для свиданок, да и сегодня тот парень, с которым Уен пару дней назад познакомился в сети, вряд ли планирует романтический вечер при свечах, так что по логике нет никакой разницы, что именно полетит на пол, когда дело примет горизонтальное положение. Откинув рубашку, Уен натягивает джемпер и проверяет телефон. Ни звонков, ни сообщений от сегодняшней пассии. А до выхода минут двадцать, поэтому он еще успеет вызвать такси. Звонок в дверь отвлекает его. — Привет, не помешали? На площадке перед квартирой стоят Сан и Минсо. На первом, вместо привычного пальто и костюма, надеты джинсы, кроссовки и легкая парка — в таком виде Уен видит его, пожалуй, второй раз и все еще не может привыкнуть. — Эм… — Уен теряется с ответом. Говорить о том, что у него сегодня запланировано свидание с парнем с сайта знакомств, почему-то стремно. — Не особо, зайдете? — Нет, мы наоборот пришли, чтобы пригласить тебя прогуляться. Минсо очень настаивал на том, чтобы ты пошел с нами. — Да! — тут же радостно восклицает мальчонка, кивая головой, так что на надетой шапке колышется круглый помпон. «А только ли Минсо?» — хочется спросить Уену, но он проглатывает вопрос. Вместо этого в голове словно возникают весы, на одной чаше которых встреча с парнем на одну ночь, с другой — возможность провести время с Минсо и Саном. Иногда Уен начинает бояться, что эти двое занимают в его жизни все больше места. Пару раз он уже отказывался от вечеринок, чтобы только лишь посмотреть с Чхве фильм под приготовленный в микроволновке попкорн. В конечном счёте Уен даже не жалеет о принятом решении, хотя и вынужден выдумывать для друзей отмазку в связи с отсутствием: почему-то выдать им истинную причину он пока так и не смог. Будто признавшись, подпишется под фактом, что за недели общения с Саном и Минсо, Уен по-настоящему прикипел к ним обоим. — Простите, но у меня уже есть планы на вечер, — отвечает он, лживо убеждая самого себя в мыслях, что не струсил, а действительно занят, и будет подло в последний момент кинуть Дуонга… то есть Джунга… Черт, да какая разница, какое у того парня имя, если они планируют банально потрахаться. — Жаль. Тогда, может, в другой раз, — натянуто улыбнувшись, произносит Сан, прижимая к себе сына. Раздосадованный взгляд распахнутых глаз Минсо больно колет Уена в районе сердца. А чертов Дуонг, который на самом-то деле Джинхо, впоследствии оказывается пустой тратой вечера.

~

Когда в среду утром Сан с Минсо так и не заходят за ним, Уен, уже успев одеться в уличное, первым идет к их квартире. Внутри подозрительно тихо. Неужели они уехали? Эта мысль неприятно саднит в мозгу. И все-таки Уен нажимает на кнопку звонка. Один раз. Второй. Третий. Окей, ясно. Уен сдается. Мало ли какие у Сана обстоятельства. Он не имеет право на него обижаться. В конце концов, Сан ведь не его личный водитель. «Но мог бы хоть скинуть короткое сообщение». Уен специально проверяет мобильник — на случай, если нечаянно отключил сигнал, поставив на беззвучный режим. Но все настройки активны, как и обычно. А в папке входящих пусто. Щелк. Уен поднимает голову и в проеме медленно отворенной двери квартиры Чхве встречается с абсолютно убийственно-бледным Саном. На его щеках горит нездоровый румянец, глаза красные из-за сетки сосудов, в волосах полный бардак, и в довесок Сан откашливается. — Уен, — голос хрипит, как будто внутри горла сухая пустыня. — Прости, сегодня… — Молчи, я и так вижу, — озабоченно произносит Уен и, подойдя вплотную, шлепает ладонь на лоб Сана. Жар. — Возвращайся в кровать. Сана едва держат ноги, и Уен тотчас же обнимает и поддерживает того за пояс, одной рукой заперев позади себя дверь. Сегодня занятия отменяются, есть дела поважнее. — Ты вызвал врача? — спрашивает Уен, укладывая и накрывая Сана одеялом. Несмотря на температуру, того отчетливо пробивает озноб. — Нет, — опять хрипит Сан и, морщась, тяжело сглатывает. — Так, всё, не говори больше. И не вставай, я сам позвоню в больницу, а пока проверю, что там у тебя есть в аптечке. Ты уже что-нибудь принимал? Снова отрицание. И Уену хочется прорычать или ударить. Что за глупость? Сан отлично заботится о сыне, но совершенно неспособен позаботиться о себе? — Минсо еще спит? Кивок. — Пока ты болеешь, он может пожить со мной, — предлагает Уен, снова проверяя ладонью температуру, но когда пытается ее отвести, Сан довольно резво для больного человека накрывает его руку своей, продлевая касание. — Холодная. Так хорошо, — выдавливает из себя Сан. — Тогда сейчас принесу тебе компресс, — обещает Уен, однако продолжает стоять возле постели своего горе-пациента, позволяя тому удерживать ладонь, пока их кожа не сравняется по температуре. — Я скоро, лежи. В доме, к счастью, находится жаропонижающее, но после визита врача, который выписывает рецепт на дополнительные лекарства, Уен быстро, пока не проснулся Минсо, убегает в аптеку. Узнав, что Сан заболел и что с ним пока нельзя видеться, мальчонка лишь убеждается, что папа крепко спит, тихо в дверную щелочку желает ему выздоравливать и без возражений соглашается немного пожить вместе с Уеном. Сообщив о том, что несколько дней не будет появляться в университете, Уен, однако, водит по утрам Минсо в сад — Сан, хоть и с трудом, делает короткий звонок воспитателю, сообщая, что он на больничном, а Минсо будет под присмотром друга семьи. Пока Сан, выпив таблеток, спит, Уен на кухне или рядом в кресле, предусмотрительно нацепив маску, занимается домашкой или самостоятельно изучает материалы, присланные ребятами с факультета. Но на третий день Сан буквально настаивает, чтобы Уен прекратил с ним нянчиться и не пропускал занятия из-за какой-то простуды. — Ну да, мелочи, особенно когда твой жар зашкаливал под сорок градусов, — с сарказмом отвечает Уен, но все-таки убедившись, что Сану действительно становится лучше, оставляет того и возвращается в университет. Поставить Сана на ноги удается в итоге через четыре дня, к концу которых температура окончательно спадает, а сам Сан чувствует себя гораздо бодрее, хоть и истощеннее, питаясь супчиками. — Надеюсь, Минсо тебя не очень утомил? — с легкой виной в голосе, в котором остались лишь нотки хрипотцы, спрашивает Сан, когда Уен, забрав Минсо из садика, приводит мальчонку домой. Сан уже не заразен и Минсо может окончательно вернуться в свою квартиру. Сан, чуть лохматый, в халате поверх полосатой пижамы сидит на кухне и пьет чай с лимоном и имбирем, который Уен упорно готовит ему на протяжении всей болезни, даже несмотря на отступившие симптомы. — Конечно, нет, — отвечает Уен, прислонившись спиной к краю тумбочки напротив стола. — Для своего возраста он очень послушный и сообразительный, с ним вообще никаких проблем. — Даже не знаю, как тебя благодарить, — усмехается Сан. — Ты кормишь меня домашним ужином пять, а то и шесть раз в неделю, подвозишь до университета и еще задаешься вопросом благодарности? — вздернув бровь, удивляется Уен. — Мне нравится это делать, — говорит Сан, пожав плечами. — А мне нравится Минсо и совсем не в тягость проводить с ним время, — парирует Уен и следом иронично усмехается. — После моих братьев Минсо сущий ангел, поверь. Допив чай, Сан поднимается и ставит в мойку пустую кружку, а потом внезапно приближается к Уену и крепко обнимает. — Спасибо. Уен буквально застывает: раньше Сан никогда не делал ничего подобного. Отбрасывая сомнения и следуя порыву, Уен кладет и смыкает руки на широкой спине Сана, притираясь всем телом и теряясь в оттенках его феромона, который чуть поблек и изменился во время болезни. Губы Сана отчетливо утыкаются Уену в висок, отчего он невольно закрывает глаза, отдаваясь моменту нахлынувшей нежности. Когда его в последний раз так обнимали? Не в постели, вжимаясь потным телом, попутно трахая. Не родители, для которых это сродни природному инстинкту, и уж конечно, ни одно дружеское объятие не похоже на то, которое сейчас Уену дарит Сан. — Ты вкусно пахнешь, — полушепотом произносит Сан, и кончик его носа проходится вдоль кромки уха Уена. — Мне всегда говорили, что у меня совершенно неяркий феромон, — признается он, пряча лицо на груди Сана, чьи теплые ладони медленно гладят Уена по лопаткам. — Я не только о феромоне. А вообще, обо всем. Очень приятно. — Папа? — Оставленный смотреть мультики Минсо входит в кухню, заставляя Уена мгновенно разомкнуть руки и почти испуганно отпрянуть от Сана. Но Минсо абсолютно ничего не смущает. Он подбегает к отцу и тянется вверх. — Обними и меня тоже. — Ладно, я, наверное, пойду. У меня еще… домашка, — нагло врет Уен, пока Сан наклоняется, чтобы поднять сына на руки, и покидает кухню прежде, чем его успеют остановить. Заперев дверь, будто Сан и впрямь может за ним погнаться, Уен прижимается к ней спиной и сползает вниз. Боже, он сбежал как идиот, как последний трус. Уен вздыхает и слышит, как заходится сердце — а ведь в руках Сана наоборот накрывало спокойствием. Уена разрывает в противоречиях. Одновременно отчаянно хочет вернуться в дом Чхве, уткнуться лбом в грудь Сана, позволить крепко себя обнять, раствориться в его феромоне, который плавно и ласково тонкими ниточками окутывает все тело. Но Уену страшно, что он увязнет. Впрочем, уже увяз: его чувства к Сану выходят за рамки дружеских, как бы он сам себе ни пытался этот факт отрицать. И сейчас в смеси волнения, замешательства и ноток стыда Уен отчетливо ощущает волну возбуждения, вспоминая теплые, широкие ладони Сана на своей коже, близость его крепкого тела, мягкость губ, коснувшихся уха. Слова, которые тот говорил. Что теперь со всем этим набором делать? Вечером от Сана приходит сообщение с коротким вопросом «Ты в порядке?», но пока Уен решает, что же ему ответить, вдогонку падает новое «Можно зайти?». Пальцы Уена на мгновение замирают над полем клавиатуры в сомнении, но все же печатают: «Да». Сану требуются две минуты, чтобы появиться на пороге его квартиры. — А где Минсо? — первым делом беспокоится Уен, когда обнаруживает, что Сан пришел в одиночку. — Спит. Впустишь? — спрашивает он разрешения и наконец входит, когда хозяин сторонится, освобождая путь внутрь. Уен первым шагает в сторону кухни. — Кофе? — предлагает он, понимая, что трусливо откладывает разговор. — Нет, спасибо. Уен, — Сан протягивает к нему руку и ловит за пальцы. Уен не сопротивляется. Хуже: скорее, сразу сдается. — Что случилось? Я обидел тебя? — Глупости, все в порядке, — вымученно улыбаясь, отвечает Уен. Смотреть в глаза Сану то еще испытание, в них сейчас отражается слишком много непонимания, которое делает больно, наверное, им обоим. — Тогда в чем дело? Пожалуйста, объясни. Я правда не понимаю, — практически умоляет Сан. Его пальцы кругами поглаживают кожу на ладони Уена, будто без слов стараются дать понять, что не стоит бояться и ему можно довериться. Уен ворочает на языке слова, подбирая ответ, но все кажется глупым или банальной отмазкой. Тогда он приближается к Сану и, чуть задрав голову из-за разницы в росте, мягко, почти с осторожностью целует в губы. — Вот в этом дело, — шепчет Уен, продолжая, однако, прижиматься к Сану. Эта тяга сродни рефлексу. — Разве это проблема? — так же тихо интересуется тот в ответ. Кладет ладонь Уену на щеку и нежно поглаживает подушечкой пальца тонкую кожу под веком, и затем сам первым повторно инициирует поцелуй. Запах Сана становится насыщенней, так что Уен буквально тает, позволяя себе эту слабость — отдаться на волю альфы. Тело окатывает сладкой волной возбуждения, пока еще легкого, щекочущего, бархатистого. Будто по коже проводят шелковой тканью, а к животу приложили теплый компресс. Но когда ладонь Сана уверенно ложится на поясницу, Уена как отрезвляет, и он отталкивает от себя Сана. — Уен? — в замешательстве зовет Чхве. И голос звучит с надломом, отчего Уену только мучительней. От самого себя тошно, от своей поломанной сущности. — Я сам проблема, ты здесь ни при чем, прости, — торопливо извиняется Уен, отступая назад, чтобы не было соблазна рухнуть в манящую пропасть. — Давай на этом закончим и останемся просто друзьями… соседями… кем угодно, только не… — Парой? — заканчивает за него Сан. — Да. Со мной все равно ничего не получится. Я проигрышный вариант… бракованный. Уена впервые так тянет заплакать, что он не делал уже долгие годы, ровно с тех пор, когда осознал: его феромон омеги настолько слабый, что после первой же близости с альфой во время течки феромон практически испаряется и перестает привлекать партнера. Будто Уен создан лишь для одноразовых связей. Когда он впервые услышал от человека, в которого был когда-то влюблен: «Странно, ты пахнешь иначе. Если честно, я вообще перестал ощущать твой запах», то решил, что это результат снижения феромона после активного всплеска во время секса. Но затем запах не возвращался, а Уен постепенно перестал вызывать желание своего альфы. И потерял его. Рассказав родителям о случившемся, Уен прошел обследование. Заключение: пониженный уровень гормонов омеги. Что фактически обрекало Уена быть для альф невидимкой. Он не сможет составить пару, основанную на природе. Как омега он неполноценен. Уен замечает, как рука Сана дергается, а потом ладонь сжимается в кулак, будто так Сан пытается предостеречь себя от касания. Нет сомнений, в кого Минсо родился настолько чутким. Уену тошно, что он отвергает такого мужчину, как Сан, но им не светит пресловутое «долго и счастливо». — Теперь ты меня еще сильнее запутал, — горько усмехнувшись, признается Сан. Потирает лоб, смотрит в пол, вероятно, собираясь с мыслями, а потом снова поднимает глаза на Уена: — Я приму, по крайней мере попытаюсь принять твой отказ, но только если буду знать о его причине. — Поверь, это ничего не изменит, — упрямо твердит Уен. Он не хочет слышать сожаления Сана и уж тем более заверения, что с ними подобного не случится, что Сан выше природы, и главное просто быть рядом, а феромоны, гормоны и прочая биология — все вторично. Но Уен уже обжигался и боится повторно попасть в ту же ловушку. Боится поддаться, в очередной раз попробовать, а потом убедиться, что шанса нет. Что он день за днем превращается для любимого альфы в пустое место. Смотреть, как от него отдаляется Сан, Уен точно не вытерпит. Он и без того осложнил ситуацию, уже сломал разделявшую их границу, обозначив свои чувства к Сану. — Уен, ты нравишься мне, — пылко заявляет Сан и, все-таки не сдержавшись, берет лицо Уена в свои ладони. — Нравишься Минсо. Ты дорог нам обоим. И я знаю, что мы тоже тебе небезразличны. Так что же такое неправильное ты видишь в себе, что оно перечеркивает наши чувства? Уен закрывает глаза, которые отчаянно щиплет от слез, и когда губы Сана поочередно нежно касаются век, он понимает, что вниз по щеке медленно стекает одинокая капля.