Неслучайный

Увидев Уена на пороге дома, родители удивляются, но тактично не заваливают вопросами о том, что стряслось. Инстинктивно папа уже догадывается о возможных причинах, но дает Уену время самому заговорить, когда он будет готов. Как в детстве, Уен ложится головой папе на колени, а тот просто делится последними новостями: у одного из братьев, кажется, появился парень, а второй на днях заявил, что планирует стать актером. Уен улыбается. Его братья совсем не меняются. Он никогда не завидовал, что близнецы родились альфами, ведь его проблема не во вторичном поле, а в его дефективности. Уен проводит с семьей все выходные, стараясь максимально не думать про Сана, и ему почти удается. Только когда он случайно застает на кухне воркующих родителей, внутренности непроизвольно прошивает банальной завистью. Эти двое, даже прожив более двадцати лет бок о бок, все еще обожают друг друга и порой ведут себя, словно молодожены. Уен безумно любит своих родителей, но сейчас они напоминают ему о собственной неполноценности. Когда Уен наконец признается, что встретил альфу, который испытывает к нему взаимность, папа без лишних слов крепко его обнимает, за что Уен бесконечно тому благодарен. Но вечно прятаться в заботливых родительских руках невозможно, и в понедельник, вернувшись, Уен почти с опаской покидает пределы своей квартиры, уходя на занятия. Сан сдерживает обещание и с момента, когда Уен ему признался в сути своей проблемы, не пытается ни писать, ни звонить, и, кажется, даже намеренно уходит раньше, чтобы не пересечься ненароком с Уеном. Как-то вечером Уен слышит сквозь стену задорный смех Минсо и осознает, насколько сильно скучает по ним обоим. Позади целых четыре дня отчуждения, но это не ослабляет потребность видеть как Минсо, так и его отца. Наоборот, накручивает нужду в них до предела. Уен резким движением отталкивает от себя ноутбук и откидывается на спинку стула. Трет лицо, но тщетно, потому что этот зуд внутри головы, пульсирует в мозге. Тянет. Вскочив со стула, Уен обувается, накидывает прямо поверх домашней футболки куртку и порывисто покидает квартиру. — Прогуляемся? — с надеждой задает он вопрос, едва Сан, щелкнув замком, отпирает дверь дома Чхве. Маленький улыбающийся вихрь мгновенно оплетает ноги Уена, когда он входит в прихожую. Взяв Минсо на руки, Уен обнимает его, пока мальчонка с ходу начинает делиться впечатлениями, одновременно дуться, что Уен долго не приходил в гости, и снова беззаботно радоваться тому, что они вместе собираются поиграть на площадке. Пока Минсо увлеченно ползает по игровому домику вместе с другими детьми, Уен с Саном наблюдают со стороны, разместившись под деревом на широких перилах ограды. Между ними не чувствуется напряжения, но заметна натянутость. Оба боятся начать разговор, однако Уен понимает: именно он был тем, кто ушел, и тем, кто вернулся. Кто в принципе заварил эту кашу. — Расскажи о матери Минсо, — просит Уен. Безусловно, это совершенно не то, о чем он планировал побеседовать, но вопрос практически непроизвольно соскакивает с языка, когда внимание Уена привлекает молодая женщина, наблюдающая, как и они, за своим чадом со скамейки слева от них. — Вы в разводе? — Она скончалась, — спокойно отвечает Сан, зато его слова хлестко бьют по совести Уена. — Прости, — тут же извиняется он. — Если тебе тяжело, то не продолжай. Я ляпнул, не подумав. — Все в порядке, — успокаивает Сан, и Уен верит. — Прошло уже три года. Она едва застала первый год жизни Минсо, так что он ее даже не помнит, знает только по фото, что эта женщина его мама. Но вряд ли он в полной мере осознает ее утрату. — Ты скучаешь по ней? — Уен чувствует себя подонком, потому что сейчас ревнует к мертвой женщине, к которой у Сана по-прежнему могут быть чувства. — Я женился на Сумин по желанию родителей. Я не любил ее. Уважал, ценил, но не любил, — признается Сан, а Уен мысленно называет себя дважды ублюдком за то, что радуется услышанному. — Мой папа-омега после моего рождения больше не мог иметь детей, а его самочувствие впоследствии родов сильно пошатнулось. Поэтому он считал, что независимо от способности мужчин-омег к деторождению, по-настоящему к этому процессу готовы лишь женщины, и настоял, чтобы я выбрал себе в партнеры девушку-омегу. Я тогда был зациклен на работе и мало переживал о семье, так что согласился на брак ради его спокойствия. Но когда родился Минсо, меня словно переключило. Я понял, что вот эта кроха — часть меня, и я сделаю что угодно ради его благополучия. — А сейчас… ты хочешь семью? — глядя на красивый и чуть задумчивый профиль Сана, задает вопрос Уен. — Минсо и есть моя семья, — усмехается Сан, а затем разворачивается и вскользь, но явно намеренно, задевает Уена пальцами по ребру ладони, которой он держится за перила. — Но у нас есть одно вакантное место. — Прости, я не хочу рисковать, — с сожалением произносит Уен, но позволяет Сану окончательно взять себя за руку. — Боишься, — поправляет тот. И Уен не спорит. — Боюсь.

~

Уен бесцельно листает профили на сайте знакомств и ощущает себя предателем. Это злит, и он отбрасывает телефон на кровать, с шумным вздохом откидываясь головой на подушку. Сан просто друг — это надо вплавить клеймом в мозг, хотя на друзей не дрочат в душе, пробуждаясь от эротического сновидения с их участием. Звонок от друга спасает Уена от очередного витка рефлексии. Сонхва опять зовет на спонтанную вечеринку, ничего нового. Уен уточняет, по какому адресу происходит тусовка, и оказывается, что добраться можно за пару остановок на общественном транспорте. Переться куда-то под вечер лениво, но дома Уен окончательно впадет в уныние, потому что Сан сегодня за ужином встречается с родителями, приехавшими, чтобы забрать к ним на недельку Минсо — у Сана дикий аврал на работе, да и старшие Чхве успели соскучиться по внуку. В доме Уджи — хозяина вечеринки — на этаже уже с площадки тянет травкой. Вряд ли Уен задержится здесь надолго, он все еще помнит, как ему было фигово после скуренного на двоих с Хва косяка год назад. Да и среди лиц на вечеринке Уен узнает сугубо одного парня с факультета. Сонхва же, как обычно, кажется, знает всех и каждого, хотя в действительности просто отлично умеет заводить разговоры даже с первым встречным — забавно вспомнить, каким Хва был скромным на заре их знакомства с Уеном. Иногда Уен завидует этому качеству: сам он редко много общался даже с любовниками, не парясь создавать видимость более чем физической заинтересованности. Взяв со стола стакан пива, Уен отходит к окну и пытается приглядеться к лицам. Возможно, получится закончить вечер не в одиночестве, даже если все нутро противится этой мысли. Но не в монахи же подаваться теперь. Со стороны прилетает дым обычной сигареты — какая-то девушка даже не напрягается тем, чтобы выйти на балкон или хотя бы высунуться в окно. Уен морщит нос и уходит в поисках ванной, чтобы умыть лицо и чуток освежиться. — Упс, простите. Уен быстро закрывает дверь, за которой, явно даже не заметив вторжения, сосутся два полуголых парня. Рука одного из них отчетливо хозяйничала в расстегнутой ширинке партнера, и, вероятно, они на этом не остановятся. Уен хмыкает и идет на кухню, надеясь, что хоть там никто не планирует бессовестно трахаться. Ему везет. На подоконнике одиноко сидит парень — стройный, задумчивый, упирается подбородком в поднятые колени — и пялится в окно. Тот едва обращает внимание на Уена, так что и он молча умывается под кухонным краном. — Омега? — раздается сзади. Уен, утираясь последним квадратом бумажного полотенца, оборачивается. — Допустим, — с легкой дерзостью в тоне отвечает он. — Я тоже, — говорит парень. Уен думает, что уточнять было необязательно, это почти очевидно: парень слишком красив, изящен и невысок. — Хочешь со мной попробовать? Уен даже не спрашивает что именно — догадаться несложно. Но вместо раздражения за бесцеремонное предложение почему-то чувствует жалость, улавливая в словах парня досаду и даже какую-то безысходность. — А то я завязал с альфами, — в дополнение поясняет тот. — Прости, но у меня не стоит на омег, — откровенничает Уен. — Хах, не у тебя одного, оказывается, — грустно усмехается незнакомец и вновь пялится в темноту за окном. — По крайней мере на меня. — Знаешь, — начинает Уен, придвигая к себе стул и садясь на него так, чтобы спинка оказалась впереди, — я не особо жажду возвращаться к накуренной толпе за стенкой, поэтому если ты в достаточной кондиции, чтобы слить душевное дерьмо первому встречному, а наутро забыть об этом, то я в твоем распоряжении. Парень смеется, а затем спускает ноги с подоконника, но продолжая сидеть. — Как тебя зовут? — Уен. — Хонджун, — представляется парень в ответ. А следующие пять минут посвящает Уена в банальную до скрежета зубов историю о большой красивой любви, громких признаниях и подлой, до вульгарности шаблонной измене. Уен понимает, что их ситуации не идентичные, но не может избавиться от ощущения родственности, с той лишь разницей, что Уена бросали раньше, чем находили замену. А потом он больше не оставлял им шанса, обрубая все связи после единственной встречи. Только Хонджун, переболев текущее расставание, сможет найти другого партнера, образовать пару, остаться для альфы привлекательным и желанным даже после многих лет вместе. У Уена такой роскоши нет. — Мы можем как-нибудь встретиться? В смысле по-дружески, — спешно уточняет Хонджун. — Если, ну, готов иногда выслушать или сам чем-то поделиться. Уен вытаскивает из кармана мобильник и протягивает новому знакомому. — Давай свой номер. Предупредив Сонхва, Уен в компании Хонджуна решает свалить с вечеринки. Тот предлагает чуток прогуляться, чтобы выветрить из головы дурман травки. — Есть подавители? — внезапно спрашивает Хон. — Нет. А тебе надо? — беспокоится Уен. Вокруг уже мало прохожих, но привлекать альф посреди ночи крайне не хочется. — Я в порядке. А вот у тебя, кажется, начинается течка, — хмыкает Хонджун. — Я еще минут десять назад ощутил, будто твой феромон стал сильнее, у меня довольно острое обоняние, но теперь почти уверен. Уен тормозит и прислушивается к организму. Ну да, ему слегка жарко, но он списывал это на выпитое, теплую куртку, ходьбу и абсолютно безветренную сегодня погоду. Да и рановато, кажется. — Лучше вызвать такси, — советует Хонджун, вынимая мобильник. — Диктуй адрес. Оказавшись дома, Уен уже не сомневается в своем состоянии. Он залезает в душ, включает прохладную воду, подставляет под струи лицо, но возбуждение не унимается. Все тело горит, изнывая от прикосновений, живот скручивает спазмами на грани боли, а задница пульсирует от желания почувствовать в себе альфу. Выписанные подавители снимают поверхностные признаки, чуть унимая эту жажду похоти, но суть природы не изменить: лучше чем секс ни одно средство не справится с течкой. Уже поздно искать партнера, да и сам Уен в таком состоянии едва ли выберется из квартиры, а впускать кого-то на свою территорию он не готов. В ящике комода лежит единственный купленный за все время дилдо, но Уен не слишком любит подобное. Не вытираясь, он вылезает из душа и плетется в спальню, вытаскивает из комода блистер с подавителем и глотает одну таблетку без воды, едва не подавившись. Прямо на влажное тело натягивает трусы и футболку и лишь затем идет на кухню. Жадно пьет воду, проталкивая таблетку по пищеводу. В спальне Уен навзничь валится на кровать и ждет. Руки машинально тянутся вниз и лезут под резинку белья. Уен кончает, проведя кулаком по члену буквально три раза, но эта манипуляция спасает лишь на короткий миг. Хлопок двери соседней квартиры заставляет Уена встрепенуться. Нет, нет, нет. Даже думать запрещено. Только вот тело, будто имея отдельную от хозяина волю, игнорирует остатки здравого разума, который все глубже утопает в кипящем возбуждении, управляющем Уеном, словно гребаной марионеткой. Он перекатывается и вминается лицом в одеяло, хнычет и сползает с кровати на пол. Он обязательно пожалеет…

~

Сан аж отшатывается, когда Уен с порога без предисловий вешается ему на шею и впечатывается в губы. Видимо от неожиданности, Сан не сопротивляется, но и не отвечает сразу. Однако постепенно Уен чувствует, как поцелуй Сана углубляется, становится более страстным и жадным. Пока его руки неожиданно не впиваются Уену в плечи, чтобы буквально отодрать от себя. — Уен, постой. — Сан сглатывает и дышит уже абсолютно неспокойно. — Я не хочу совершить ошибку под влиянием твоего состояния. — Я не предлагаю тебе создавать со мной пару, я хочу, чтобы ты просто меня трахнул, — раздражается Уен и дергает рукой, но вырваться из хватки альфы, который не намерен тебя отпускать, так себе затея. — Черт, Чон Уен, — ругается Сан. Его пальцы больнее впиваются в кожу, а зрачки, расширяясь, закрывают радужку. — Я не железный, особенно когда ты так одуряюще пахнешь. — Завтра ты уже ничего не почувствуешь, — едко усмехается Уен. — И больше я тебя не побеспо… Губы Сана обрывают его речь, залепляя рот ненасытным поцелуем. Уен приглушенно ахает, когда Сан подхватывает его под задницу и несет прямиком в спальню. Усадив Уена на край постели, стягивает с него футболку, раздевается сам и заползает сверху, вдавливая торсом в матрас. Уен впервые видит обнаженную фигуру Сана, и это зрелище, которым стоит любоваться, изучая каждый миллиметр, но сейчас они слишком увлечены зовом тела. Практически безотрывно продолжая целовать Уена, Сан одной рукой спускает с него трусы, освобождая твердо стоящий член и тут же смыкая вокруг ствола пальцы. Уена вновь слишком быстро прошивает новым оргазмом, но этих ощущений катастрофически мало. Он сам перехватывает ладонь Сана и направляет ниже. Задница Уена уже сочится естественной смазкой, и когда Сан проникает в нее пальцами, разводит в стороны, оглаживает мягкие, мокрые стенки, Уена выламывает от удовольствия. Он громко и с кайфом стонет, позволяя отбросить мысли о сожалении — раскаиваться и ругать себя уже поздно, для этого у него впереди целые месяцы. — Хватит растягивать, я готов, — капризничает Уен, потому как дольше ждать невыносимо. — Вставь наконец. — У меня нет резинок, — виновато признается Сан. — Да плевать! — восклицает Уен, шире разводя ноги и давя Сану на лопатки, прижимая к своему животу. Шанс залететь с первого же секса все равно крайне низок. — Просто постарайся не кончать в меня. В любом случае это уже моя проблема. Потемневшие глаза Сана сигналят, что тот и сам вряд ли сможет прерваться на паузу, чтобы озадачиться доставкой из квартиры Уена презервативов. Но начинать без согласия противоречит его характеру, даже если член готов лопнуть от напряжения. Сквозь завесу похоти Уен даже стыдится, что использует Сана, несмотря что отверг его ранее. Он не заслуживает любви этого мужчины. Взяв Уена за ладони, Сан переплетает их пальцы в замок и заводит руки Уена за голову. Так и не входит, лишь трется членом о пах, заставляя скулить, практически хныкать, дразня до предела трением тел. Уен не хочет кончать таким способом, Сан нужен ему внутри, в нем. Он жаждет ощутить, как тот заполняет его до основания, размашисто двигается, распирая и надавливая на чувствительные, изнывающие по стимуляции стенки. Запах феромона Сана становится обильнее, гуще и доминантнее. Уен буквально теряет рассудок, превращаясь в одну бесконечную эрогенную зону. Где бы Сан ни касался, куда бы ни целовал, какой бы участок кожи ни вылизывал — Уена захлестывает концентрированным кайфом. А когда наконец Сан упирается во вход головкой и, беспрепятственно проскальзывая по обильной смазке, проникает внутрь, Уен на мгновение сжимается, тесно обволакивая член Сана и заставляя того болезненно всосать сквозь зубы спертый воздух. Уен чувствует, как мышцы ануса сокращаются от зудящей пульсации, затрудняя процесс, но как только Сан выходит и вновь подается бедрами, толкаясь уже гораздо быстрее и резче, Уен просто закрывает глаза и в предвкушении ждет следующей фрикции. Шумное дыхание Сана, перемежающееся короткими хрипловатыми стонами, горячит шею, пока тот буквально вминается лицом в кожу Уена где-то за ухом, жадно втягивает запах, иногда поднимается выше, утыкаясь носом то в волосы, то в висок. Влажный, мягкий язык Сана проскальзывает Уену в ушную раковину, пуская разряды мурашек, посасывает мочку, а иногда ощутимо прикусывает, параллельно ритмично вбиваясь ему между ног, звонко и до одури развратно шлепаясь бедрами о задницу Уена. Он цепко впивается пальцами в лопатки Сана, явно царапая вспотевшую кожу. Только по рычаще-раскатистым стонам сложно определить: просто ли Сан уже на пределе, судя по тому, как твердо набух его член, или же это из-за жжения саднящей спины. Оргазм обрушивается на Уена лавиной, простреливая нервы и пронизывая тело от головы до пяток, сосредотачиваясь безумным всплеском удовольствия и резкой плавящей слабостью внизу живота. Член приятно, до легкой щекотки, покалывает, особенно когда Сан задевает крайне чувствительную тонкую кожу телом, еще продолжая трахать Уена, чтобы и самому достигнуть финала. Уен закидывает ноги на задницу Сана, цепляется за плечи, а потом чувствует, как зубы Сана прикусывают за шею чуть ниже подбородка, после чего тот успевает выскользнуть, уже через секунду выстреливая спермой на живот Уена. Распластавшись поверх разомлевшего Уена своим тяжелым телом, Сан делает пару глубоких вдохов и скатывается. Уен моментально ощущает прохладу на распаренной коже. Он льнет обратно к Сану, перекидывает поперек его пояса руку и легкими прикосновениями губ целует по краю груди, плечу, тянется к щеке, а когда Сан поворачивается лицом, вновь соединяется с ним губами. Основное желание, возможно, сниженное и подавителем, чуть унимается, но Уену всё-таки мало. Отдохнув, понежась в объятиях Сана, лениво целуясь и дав обоим передышку, Уен забирается сверху, оседлав бедра Сана, и берет процесс в свое управление, насаживаясь на член и контролируя то, как глубоко или просто дразняще, быстро или медленно принимать Сана в себя. Тот крепко удерживает Уена за бедра, периодически спускаясь на ягодицы и сминая пальцами, теряя самоконтроль. Но когда Уен, не беспокоясь о шуме, громко стонет, все активнее извиваясь на члене Сана, тот переносит руку в пах Уена и смыкает пальцы вокруг ствола. От двойной стимуляции Уен изливается за секунды. Последний раз они занимаются сексом уже под утро, успев вздремнуть. Уен почти в полусне даже не сразу осознает, что прижимающийся к его спине Сан уже не спит, а его налившийся член с намеком упирается между ягодицами. Он без лишних слов отводит задницу, трется о крепкий стояк Сана и протяжно, почти невинно выстанывает, когда все еще влажная от смазки дырка опять принимает в себя член. Они двигаются медленно, не торопясь, иногда Сан останавливается и замирает прямо внутри, так что Уену приходится самому елозить, вызывая у обоих приятную волну наслаждения. Утро застает Уена по-прежнему в тесно обвивающем его туловище кольце рук Сана. В спальне все еще витает запах феромонов, секса и навалившейся как бетонная плита безнадеги. Уен берет со стола возле кровати мобильник Сана, проверяя время. До будильника еще сорок минут, а Сан очевидно крепко спит после устроенного ему ночью испытания на выносливость. Уену теперь стыдно еще и за то, что вымотал Сана, забрав драгоценные часы на отдых, которого тому и так недостаточно при его-то режиме работы. Выбраться из объятия выходит не так и просто. Уен переживает, что разбудит Сана неверным или неуклюжим движением. Он не хочет — боится — встречаться со взглядом его пронзительных карих глаз, боится услышать сексуальный после сна голос, который разочарованно говорит, что Уен и правда источает абсолютно иной, изменившийся запах, а то и вовсе уже не пахнет. Хотя, зная Сана, Уен больше боится, что тот постарается все отрицать, не желая его расстраивать. Кое-как выскользнув из постели, Уен поднимает с пола одежду и быстро начинает одеваться. Тело отзывается слабостью, но уже не горит — течка отступила. Еще бы. Позади на кровати сопит Сан, и Уен замирает, но тревога оказывается ложной. Пора убираться. С трудом подавив желание поцеловать спящего Сана, Уен на цыпочках покидает комнату. — Все-таки не попрощаешься, — разочарованный голос Сана ловит его врасплох, буквально убегающим, трусливо поджав хвост. Уен, так и застыв в дверях спальни, устало прикрывает глаза, набирает в лёгкие воздуха и, досчитав до пяти, оборачивается. Сан, все еще обнаженный, уже успевает подняться с кровати и оказаться катастрофически близко. — Сан-а, мы это уже обсуждали. Как пара, я не смогу быть с тобой. Прости за эту ночь, и что использовал тебя, — оправдывается Уен, обнимая себя руками, словно пытается защититься или отгородиться. Однако Сан все еще явственно источает усиленный сексуальной активностью феромон, который ярко вызывает в памяти картинки минувшей близости. Не пытаясь что-либо возразить, Сан берет Уена за руку и решительно тянет к себе. Он лишь успевает выставить ладони, которыми упирается в теплую сильную грудь. Отсекая пути к сопротивлению, Сан крепко обнимает Уена за плечи, утыкается тёплыми губами в висок, затем плавно опускается и проводит носом по линии шеи, обнюхивая. — Я чувствую тебя ровно как и вчера, — заявляет Сан. — Это остаточное явление, ты еще можешь быть под влиянием феромона, но скоро он выветрится, и я буду лишь пустым местом, — обреченно лепечет в ответ Уен. Вырваться он и не пытается, почти безвольно повиснув в кольце рук. — Ты никогда не сможешь стать для меня пустым местом, я люблю тебя не только из-за твоего феромона или потому что ты омега, Уен. Сан отстраняется и берет лицо Уена в горсть, заставляя поднять голову и взглянуть прямо в глаза. — Если кто-то в прошлом был настолько глуп, что бросил тебя лишь из-за феромона, это значит, что никаких искренних чувств они к тебе никогда не испытывали. Да, альфы и омеги повязаны на природных инстинктах, но мы прежде всего люди, нами управляет еще множество других факторов. И если я вдруг действительно перестану воспринимать твой феромон, то в остальном мое отношение к тебе не изменится. — Сан наклоняется, чмокает Уена в лоб, а потом упирается в него собственным. Уен машинально смыкает веки и просто слушает. — Я счастлив с тобой, я хочу заботиться о тебе, видеть, как ты улыбаешься, как вы с Минсо отлично ладите. Хочу быть семьей. Хочу тебя всего целиком, а не только твой запах. Ты возбуждаешь меня своим телом, губами, голосом, смехом, прикосновениями, каждой частью. Я не отрицаю, вчера всплеск твоего феромона буквально срывал мне все тормоза, но сейчас я по-прежнему его ощущаю, он не исчез, не испарился… — Сан-а… Сан-а, остановись, пожалуйста, — умоляет Уен и упирается ему в грудь руками, чтобы оттолкнуть. — Не мучай меня. — Сан, вздохнув, покорно отпускает его, но стоит, не шелохнувшись, так что Уен сам делает шаг назад. — Думаешь, я не хочу быть парой? Жить с тобой и Минсо? Я тоже люблю вас обоих, и мне уже муторно от того, как сильно вы мне нужны. И мое желание быть рядом с вами не изменится. Но даже если ты будешь игнорировать проблему, то рано или поздно, но я перестану быть нужен тебе. — На последнем слове Уен тычет Сана пальцем в центр груди. — И я не хочу однажды проснуться вместе в общей постели и понять, что ты уже давно меня не любишь, а тупо терпишь, потому как ты слишком добрый для правды. Прости. Стремительно развернувшись, Уен выбегает сначала из комнаты, а затем и прочь из квартиры Чхве. Еще через день он с одной только наспех собранной сумкой временно переезжает к Хонджуну, незамедлительно предложившему помощь без лишних вопросов. И теперь Уен понятия не имеет, что делать с разъедающими сердце чувствами.

~~~

Уен делает последнюю затяжку, докурив впритык до самого фильтра, тушит сигарету о мокрые перила и щелчком пальцев выкидывает куда-то за пределы балкона. Во рту и правда горчит, и Уен все же надеется, что от мерзкого привкуса слишком крепкой для него сигареты, а не от убогой жалости к себе и от куда более промозглого, чем ветер и дождь, одиночества и ощущения, что Уен не там, где он действительно должен быть. Балконная дверь позади него распахивается, позволяя вырваться шуму вечеринки наружу. — Ен-и, мы тебя потеряли. Ты чего завис? — интересуется Сонхва, вроде как лучший друг, который и притащил сюда Уена. Его высокая фигура заслоняет собой весь проем. От него тянет выпивкой, хотя, кажется, вся гостиная уже пропиталась алкогольным амбре. Сам Уен едва прикоснулся к пиву, от которого его замутило уже на половине бутылки. — Возвращайся в тепло. Сонхва кивает головой в направлении комнаты, мол, айда, хватит здесь мокнуть и мерзнуть. Стоя в пол-оборота, Уен смотрит на него через плечо и не торопится что-либо отвечать, чем вынуждает Сонхва выбраться на балкон целиком и слегка затворить дверь, чтобы гвалт не мешал им общаться. — Голова болит, внутри душно, — произносит наконец Уен. Понимает, что Сонхва насквозь чувствует его ложь. Наплевать. — Черт, Ен, ты, конечно, сразу не особо горел желанием приходить сюда, но раз уж соизволил принести свою омежью задницу, то будь добр, не строй из себя страдальца, — раздражается Хва. — Снова думаешь о том папаше-альфе, я угадал? Уен молчит — самый яркий ответ на вопрос друга. — Какого хрена, Ен? — продолжает бушевать Сонхва. Как и обычно, под действием алкоголя тот срывается с тормозов, заводясь по щелчку пальцев, будь то секс или ссора. Его сущность альфы так и лезет наружу. — Там, — Сонхва тычет пальцем себе за плечо, — с десяток горячих парней на любой вкус, а ты заморачиваешься о каком-то мужике, который использует тебя разве что в качестве няньки для своего сопляка. — Минсо замечательный ребенок, — возражает Уен, нарушив молчание, и снова переводит взгляд на ночной город сквозь рябь проливного дождя. — Боже, Уен, — усмехается за спиной Сонхва. — Это не твой пацан, и ты ничем ему не обязан. Ты не его мамочка. Очнись! Сонхва хватает Уена за плечо, заставляя развернуться, но он резко вырывается, сбрасывая ладонь с плеча. — Я и без тебя прекрасно знаю, кто я, но спасибо, что напомнил, — сердито отвечает Уен, зыркнув на друга. Сейчас этот парень кажется ему чужим. Уен порывается уйти, но Сонхва перекрывает ему дорогу и впивается в руки чуть выше локтей. Уен далеко не из хрупких особей, но на контрасте с высоким и спортивным телом Сонхва однозначно проигрывает. — Стоп, погоди… Да постой ты! — рявкает тот, когда Уен делает попытку высвободиться. Уен лишь награждает его ледяным взглядом и ждет, что еще Сонхва хочет на него вывалить. — Просто объясни мне, ты правда настолько запал на этого отца-одиночку, что готов забить на всё? Уен, не вытерпев абсурдности его слов, хмыкает. — На какое «всё», Хва? — с горькой усмешкой спрашивает он. — На вечные тусовки в чужих квартирах? На одноразовый секс с парнями, которым нужна лишь моя задница, а не я сам? На еду из доставки или местного супермаркета? На пустой дом, в котором меня даже кот не встречает, потому что, блять, у меня его просто нет?! На это? Уен в очередной раз отпихивает Сонхва — ему не требуется ответ, — и тот ослабляет хватку, позволяя Уену выбраться. Он обходит зависшую фигуру, кажется, уже бывшего друга, и распахнув дверь, покидает балкон. Когда Уен шагает к выходу из квартиры, лавируя между гостями, кто-то неожиданно цепляет его за локоть, тащит и прижимается со спины. Ухо мгновенно обдает чужим, с отчетливыми спиртными нотками дыханием, а руки смыкаются на талии. Уен порывисто брыкается, отталкивая человека сзади. — Воу, детка, куда ты так спешишь? Давай развлечемся? — нетрезво произносит незнакомец и пытается укусить его за хрящик, но успевает лишь слегка обслюнявить, когда Уен уворачивается от касания. — Отпусти сейчас же, — цедит он сквозь зубы. Пытается обернуться и рассмотреть лицо того, кто посмел его лапать, но парень слишком крепко фиксирует, прижимаясь всем телом. Уен задницей ощущает пока еще неявное возбуждение в штанах незнакомца, зато липкие, возможно, от какого-то коктейля, и влажные губы ухитряются присосаться к его шее. — А ты строптивый, — усмехается голос. — Люблю таких. И не слишком жеманных. Руки чужака продолжают шарить по телу, и когда те опускаются ниже линии ремня, Уен бьет локтем, врезаясь парню в живот. Вряд ли задевает так уж сильно, но все-таки ощутимо, потому как тот болезненно выдыхает. — Блять… — ругается альфа, ослабляя хватку, так что Уену хватает пространства для маневра. Он выскальзывает, отскакивая на расстояние, и оборачивается, чтобы увидеть лицо того мудака, который решил, что может так запросто распускать свои гребаные альфачьи лапы. Уен не знает парня по имени, но узнает его напыщенную физиономию — замечал его липкий взгляд едва ли не с момента появления на вечеринке. Только теперь вместо вожделения в потемневших глазах горит гнев из-за подпорченного достоинства. — Ах ты шваль, — стиснув челюсть, свирепо произносит альфа и весьма резко для пьяного человека сигает вперед к Уену. Он, почти готовый получить удар, рефлекторно зажмуривает глаза, но ничего не происходит. — Оставь его, Мин, — беспрекословно приказывает Сонхва, перехватив уже занесенную для наказания руку парня возле запястья. — Тронешь, будешь иметь дело со мной. Даже сквозь завесу алкогольных паров, сигаретного дыма и дикой смеси парфюма Уен чует доминантный феромон Сонхва, которому даже Мин не в силах сопротивляться. Уен и сам дурнеет от этого запаха, хотя, как полагал, привык к нему за годы дружбы. — Вали уже, — командует Хва, обращаясь к нему. Он все еще держит Мина, но тот лишь обиженно зыркает на Уена из-под идеальной формы густых бровей. — Потом поговорим, когда я протрезвею и избавлюсь от желания хорошенько тебя вздуть. Уен слишком на взводе, чтобы как-то реагировать сейчас на слова Сонхва, просто коротко кивает ему и ретируется. Сорвав по пути свою куртку с вешалки в прихожей, Уен кое-как справляется в дверным замком и буквально вываливается из квартиры на общую площадку. В ноздри почти сразу бьет запах средства для уборки, которую, видимо, проводили совсем недавно. Уен захлопывает за собой дверь и спешит к лифту. На улице его встречает все тот же проливной дождь, и капли мгновенно пропитывают собой одежду и волосы, но Уен, даже не запахнувшись, как можно скорее стремится выбраться из этого места. Дышать становится чуточку легче и свободнее, а легкое головокружение, вызванное выбросом феромонов Сонхва, отступает. Уен прикидывает, что до дома пешком идти около получаса — ему как раз нужно время, чтобы найти слова и набраться смелости исправить ошибку.

~

Холодными руками Уен вытаскивает из кармана мобильник, снимает блокировку, но так и зависает над экраном. Возможно, Сан отключил телефон или заблокировал его номер. Может быть, банально не услышит сигнала. Или проигнорирует, увидев имя контакта. Поэтому, хоть и рискуя разбудить уснувшего Минсо, Уен глубоко вдыхает и жмет кнопку дверного звонка. Изнутри разносится переливчатая трель, но затем тишина. Никого дома? Вряд ли. Куда бы Сан дел сына, даже если бы решил уйти ночью? Тот никогда бы не оставил ребенка без острой на то необходимости. Истекает не меньше минуты, прежде чем из-за двери все же доносится шорох, а затем дверь приотворяется, и в проеме появляется явно сонное лицо Сана. При виде Уена, ждущего на его пороге, Сан на момент замирает, но затем произносит: — Уен? Его голос чуть хриплый, и Сан прокашливается. На нем пижама в полоску, в которой тот обычно выходит к завтраку, но босые ноги, потому что Сан не любит носить дома тапочки. — Боже мой, почему ты весь мокрый? — озадаченно спрашивает Сан, наконец открывая дверь шире. — Гулял, — коротко поясняет Уен. Под ним и правда уже скапливается небольшая лужица. Он почти ожидает, что сейчас Сан отправит его в соседнюю — его собственную — квартиру, но вместо этого вволакивает внутрь. — Быстро снимай всё это, я принесу полотенце и что-нибудь сухое, — тут же дает указание Сан и уходит сначала в ванную, а затем ненадолго пропадает в спальне. К его возвращению Уен успевает разуться, сбросить прямо на пол набрякшую от влаги куртку и снять рубашку, оставшись стоять в чуть менее вымокших каким-то чудом джинсах. — Я сказал всё, — не терпящим возражения отцовским тоном повторяет Сан. Уен звенит пряжкой и спускает штаны. Теперь на нем лишь боксеры и носки. Сан протягивает и вручает ему полотенце и чистую одежду. — А теперь в душ. Ты знаешь где, я пока вскипячу чай. Уен молча кивает и запирается в ванной. На мытье и переодевание уходит приблизительно четверть часа. На кухне не горит потолочная лампа — только подсветка над плитой, но и этого достаточно, чтобы разглядеть озабоченное выражение на красивом лице Сана. Тот стоит возле окна, держась одной рукой за спинку стула, смотрит на мнущегося в дверях Уена, будто мысленно выносит вердикт — впрочем, это заслуженно. — Минсо очень скучает по тебе, — произносит в итоге Сан. От него веет уютом, теплом. Домом. Веет спокойствием, которое, несмотря на натянутую сейчас обстановку, моментально начало окутывать Уена, едва он переступил порог. Вся квартира в принципе наполнена привычными до дрожи запахами, от которых Уену сейчас хочется разрыдаться: обволакивающим, ласкающим рецепторы и таким родным феромоном Сана и мягким, сладковато-молочным, совсем еще детским, принадлежащим малышу Минсо. Уену так хочется обнять мальчишку, прижать к груди, зарыться носом в его волосики и держать, пока тот не проснется. А затем самому оказаться в крепких, любящих объятиях своего альфы. Уен теряется в словах. Их слишком много и одновременно недостаточно. Поэтому, не оставляя себе шанса на отступление, он пересекает разделяющие их с Саном метры и молча падает мужчине на грудь. Теплые, сильные руки моментально накрывают его плечи, прижимая тело Уена теснее. — Можно я останусь? — единственное, что удается выдавить сейчас, чтобы окончательно не подавиться сдавливающим горло комом. — Насколько в этот раз? — уточняет Сан, а Уен буквально слышит его легкую улыбку. И отвечает: — Если позволишь, то навсегда. Сан приникает губами к макушке Уена, а пальцами ласково гладит по линии позвоночника сквозь ткань футболки. — Твой запах не изменился, — полушепотом произносит Сан. — Даже, кажется, стал еще приятнее. И Уен верит, просто теперь не может иначе. Это его альфа. Его пара. Его семья. — Папа? — заспанный детский голосок из-за спины неожиданно прерывает сцену. А у Уена в груди подпрыгивает сердце. Он оборачивается и встречается взглядом с Минсо, который трет глаза маленькими кулачками. Едва осознав происходящее, Минсо, шлепая босыми ступнями, подбегает к Уену и обвивает ручонками его шею. — Папа, папа, Ен-и вернулся! — радостно восклицает мальчонка. Уен поддерживает его за спинку и затылок, будто младенца, и вертит в объятиях. — Привет, малыш. Ну как ты? Уена накрывает такой волной нежности, что так и хочется затискать маленькое тельце от избытка эмоций. Как и представлял, Уен погружается носом в волосы Минсо и втягивает до трепета знакомый запах. — Хён, ты же больше не уйдешь от нас? — сжимая его щеки ладошками, обеспокоенно спрашивает Минсо, а затем глядит на отца. — Папа, пусть Ен-и останется. Я хочу, чтобы мы жили все вместе. Можно? Теперь и Уен смотрит в ожидании на Сана, тот ведь так и не прокомментировал его пожелание. — Ты ведь сам говорил, что любишь хёна, — совершенно бесхитростно выпаливает Минсо, вызывая короткую неловкую паузу, которую, однако, уже через две секунды нарушает расслабленный смех Сана. Сгребая Уена с Минсо на руках, Сан обнимает их вместе, чмокает сына в щеку, а потом наконец отвечает: — Люблю. Вас обоих. Больше всех. — Ой, — восклицает Минсо и хихикает, когда, прикрыв его глаза ладонью, Уен быстро приподнимается и целует Сана в губы. Для начала этого достаточно, теперь он никуда не денется отсюда. Не сбежит. — Так, а теперь спать. Вы вообще видели который час? Марш в кровать, — бодро командует Сан, подгоняя семейство, и идет следом за Уеном, который подхватывает явно растерявшего весь сон Минсо подмышку и под гудящий звук воображаемого самолета несет мальчика в детскую.