О чём молчит лес?

В те года жизнь совсем другой была. Для многих людей жизнь переворачивалась с ног на голову. Переход в новую эру развития население США встретило бурно. Конечно были такие поселения или даже штаты, в которые новая эра пришла с большим опозданием. Когда в больших центральных городах люди забыли о деревьях, на окраине ими только и выживали. В таких деревеньках и жили такие семьи, как Честертон. Самая обыкновенная традиционная семья. Родители и дочь, всего одна. Мистер и миссис Честертон молятся каждый день на рождение мальчика. Им остаётся только молиться и трудиться в поте лица на поле, пока их дочка отбывает пол жизни в женской школе монастыре. Это было вполне нормальным, отдавать девочку 6-ти лет в подобное место и забирать её оттуда когда ей исполниться 17. Подобное было очень удобно для родителей, которые не могли дать должного воспитания или не особо жаловали ребёнка. Для пары средних лет ужасное разочарование было в рождении девочки в семье, особенно, если у неё не было братьев. Сын мог стать достойным помощником отцу в зарабатывании денег или хоть какой то еды. А девочку можно было женить удачно и то, не всегда. Ведь на деревне, где каждый второй родившийся мальчик был помолвлен в возрасте 13 лет, было трудно найти выгодную партию дочери. Везло, если девочка рождается красивой личиком или с умелыми руками, но у родителей не обладающими ничем, кроме грубой силой, подобное было не возможно. Мать перебирала и очищала зерно вместе с другими женщинами, а отец собирал зерно и вспахивал поля с такими же мужиками. Именно из такой семьи была Руби, Руби Честертон. Она никогда не понимала значения своего имени, с чего такую, как она назвали именем, которым величают один из самых ярких драгоценных камней. Старшая сестра Мария, говорила ей, что говорящее имя должно стоить своего носителя. Она говорила это всегда с равнодушием и презрением, ведь это имя по её мнению не подходило девочке. Руби была самой обычной внешности для таких же обычных людей, но если присмотреться к милой душе, то и её лицо окажется милым. Лицо Руби не выделялось красотой или уродством, но в нём царила легкость и простота, которые делали личико девочки приятным глазу. Её глаза были серого цвета, не того, что небо грозовое летом, а цвета прудовых глубин. Такого глубокого и чуть синеватого оттенка. Прямой нос и обычные губы. Впалые худые щёки, которыми обзавелись все девочки в школе, ведь худоба лица считалась красивой и женственной. Черные средние волосы, которые всегда были спрятаны в тугом пучке и покрыты платком. Средний рост и худое телосложение. Руби не могла похвастаться умением красиво говорить, может она и умела сочинять стихи, как величайшие поэты, но она никому об этом в жизни не расскажет. Может она и имела прекрасный голос данный богом для пения молитв, но она всегда поёт в пол голоса и одна из самых тихих в хоре. Она умеет красиво вышивать кружево, но об этом знают лишь птицы, что иногда пролетают за окном. Жизнь не раз научила Руби, что все её таланты будут оспорены и не признаны. Когда она только прибыла в школу при монастыре в свои шесть лет, она искренне думала, что здесь и начнётся её жизнь. Она ошиблась. Здесь с детства вбивали девочкам в голову, что женщина - раба мужчины. Её заботы просты - верность и повиновение. Ей снизошло от Бога продолжать род и она должна сделать всё ради этого. Женщина должна растить детей и развлекать мужа. Женщина должна... Кому она должна? Богу? Разве женщина просила у него такую участь? Разве женщина не может делать то же, что и мужчина? Разве её участь только продолжение рода? Если же женщине дана власть продолжения рода, почему она не главнее мужчины? Разве мужчина и женщина не в равной степени зависимы друг от друга ради потомства? Тогда почему они не равны? Почему мужчина выше? Из-за физической силы? Но разве все женщины рождаются слабыми?.... Подобные мысли рождаются в голове каждой девочки в подобных школах, и если хоть одна такая мысль вылетит из её глупого невежественного рта, за это следует наказание в виде розг. Такие мысли изгоняются из молодых умов сразу же, ведь это ведёт к непослушанию. Поэтому доверять в школе нельзя было никому, иногда даже себе. Особо близких друзей у Руби не было, ведь никто не поддерживал ее взгляды. Когда группа девочек вместе с ней только приехала в монастырь, они продолжительное время находились все вместе. Только когда они немного освоились их распределяли на определенные занятия по талантам девочек. В такое время, когда они часто ели из одной тарелки и могла возникнуть первая дружба у Руби и остальных девочек. Когда Руби только вступила на порог, она встретила сестру Гертруду. Девушка лет 25 с стеклянными отстранёнными глазами. Увидев девочку она лишь тихим голосом сказала: " За мной." И пошла по тёмному коридору монастыря, не оборачиваясь на девочку. Малышка Руби на новом месте хотела показаться очень воспитанной и умной девочкой, поэтому решила начать беседу с первой встречной в монастыре. - Меня зовут Руби Честертон, - девочка очень гордилась тем, что могла выговаривать свою трудную, для детского языка, фамилию и очень хотела этим похвастаться перед взрослыми. - Зря не болтай, - но новая знакомая ответила холодно и бесстрастно, - Говори только, когда спросят, более рот не открывай. Ко мне обращайся сестра Гертруда. Руби была слишком маленькой, чтобы понять о чём говорила злая монахиня и затаила на неё глубокую обиду, которую показывала демонстративным молчанием всю оставшуюся дорогу до залы. Тогда послушница Гертруда искренне хотела помочь Руби советом, который девушка поняла слишком поздно. Она не только им не воспользовалась вовремя, но и теперь не сможет поблагодарить за него добрую женщину. Гертруда исчезла, когда Руби исполнилось восемь. Исчезла бесследно. Многие монахини сбегают из церквей с любимыми мужчинами, оставляя напоследок свой дневник, как пережиток прошлого. В случае с Гертрудой всё осталось, как было. В тот день её отправили в сельскую библиотеку за заказанными книгами. Она так и не вернулась. Библиотекарь утверждал, что молодая монахиня не приходила к нему, а по пути к библиотеке её никто не видел. Посреди тропинки лежала её корзинка и грязный белый платок. Дело закончили выводом очень спланированного побега. Гертруда была красивой и благочестивой женщиной, многие мужчины на деревне делали ей едва заметные комплименты на зависть другим сестрам из монастыря. Сама Гертруда не обращала на них никакого внимания, она считала, что красота девы в её чистоте и непорочном разуме, посвещённых Богу. Её любили старшие сёстры, а молодые ей завидовали и злословили за спиной. Те же завистницы распустили слухи о её побеге с мужчиной и её не стали углублённо искать. Возможно, если поисковые отряды действовали быстро в тот день, на окраине города или возле речной канавы ещё можно было найти девушку.... Но, как и говорилось, девочка была слишком глупой, чтобы отличить союзника от врага. Подходя с монахиней к залу, она увидела своих ровесниц. Все девочки были одеты в разную одежду и лица у всех были разные. Кто-то улыбался, кто-то чуть не плакал. Для Руби, которая жила в деревне, где все имели одно и тоже лицо и его выражение усталости, подобное разнообразие эмоций было новинкой. Гертруда подтолкнула оторопевшую девочку к своим сверстницам и поспешила удалиться. Все девочки смотрели на неё с интересом, как и она на них. Детей в комнате было от силы штук десять, но для Руби зал казался полным людей. Она однажды бывала у родителей на работе. Тогдашний колхоз ей показался муравейником, в котором копошатся муравьи-труженики. Монастырь же, наоборот был тихим, будто заброшенным. Он был небольшим, едва был выше растущих пихт на фоне монастыря. Подходя к дверям, девочка ощутила какое-то величие и бесстрашие постройки. Как будто это место не трогают внешние проблемы, ни общества, ни природы. Интересно, она одна это ощутила, или это была церемония посвящения, как и для других? В залу открылась большая дверь и через неё вошло двое людей. Руби поспешила подойти ближе к остальным, чтобы разглядеть вошедших. Это оказались старая монахиня и мужчина священник. Монахиня была очень статной, несмотря на возраст. Она шла высоко подняв голову и не горбилась, как старушки в её возрасте. Её лицо было сморщено временем, но глаза были зоркими, изучающими... Мужчина сзади неё был лет тридцати и толком не смотрел на девочек. Его больше привлекало окно, за которым вдалеке виднелся город. Старая монахиня оглядела зал и, видимо, пересчитала детей. Как бы почтительно она не выглядела, в голове Руби вертелось только одно слово. Ведьма. - Приветствую вас всех в женском Успенском монастыре, - у женщины был хриплый, но звучный голос, который звучит уже лет восемьдесят на этой земле. - С этого дня вы все послушницы школы при монастыре. Вы посвятите жизнь свою Богу нашему и когда придёт время, отправитесь в взрослую жизнь. Моё имя Мария, обращайтесь ко мне матушкой Марией. Я старшая монахиня этого монастыря, а мужчина позади меня глава вашей школы. Меня касаются все вопросы монастыря, но вопросы касаемо школы вы можете задать святому Самуилу. Главная монахиня обернулась к мужчине и кивнув, передала свиток. Но напоследок всё же решила добавить нравоучение молодым душам: "Следуйте заповедям божьим и проживёте счастливую жизнь." Сказав это, женщина удалилась, а в центр залы теперь вышел мужчина. У него было молодое лицо, но страшные глаза. Страшные глаза, по мнению Руби, были у всех, кто видел страшное. У всех таких людей, глаза будто были блёклые, как у дохлой рыбы. Несмотря на ещё довольно молодое лицо, пол головы у святого была седой. Ростом мужчина был высоким и очень худым. От его взгляда хотелось спрятаться. Он будто говорил, почему я, а не ты? - Забудьте о своих фамилиях, с этого дня у вас есть лишь имена. Все в монастыре равны, а потому вы все отныне сестры. Вы должны помогать и быть опорой друг другу. Сейчас я буду зачитывать имена, если услышите своё - поднимите руку. Святой Самуил развернул листок бумаги и пробежавшись глазами по написанному, начал называть имена. - Виола. На имя откликнулась девочка, что была выше всех ростом. Она была одета в мужскую одежду и имела короткие, торчащие в разные стороны волосы. Её смуглое лицо, как и рука, поднятая по зову, были перепачканы в грязи. Скорее всего она была сорванцом и чтобы не мучиться, родители отправили её в школу подальше от города. Руби задумалась, а что такого сделала она, что родители решили отвезти её так далеко от дома? Конечно девочка не знала, как далеко её отвезли, но путь на телеге занял 3 дня. Руби не так много времени проводила с родителями, которых почти никогда не было дома, а когда они приходили им было не до неё. Родители почти никогда с ней не играли и называли это ребячеством. Но разве не все дети в её возрасте такие? Единственный человек по кому она будет скучать - это бабушка. Бабушка Руби, Миранда Честертон, была её настоящей семьёй. Руби очень любила свою бабушку, она единственная, кто заботился о девочке. От неё малышка узнала очень многое о жизни, в доме женщины было очень много книг. Сама Миранда работала почтальоном и хоть недолгое, но всё своё свободное время проводила с внучкой. Даже когда бабушки не было дома, Руби приходила к ней в гости и пряталась за кучами старых книг. Шкафов для них всех не было, стоял только один. В нём лежали только те книги, которые были дорогие по цене или дороги сердцу хозяйки. Все остальные лежали на полу и составляли собой башни чуть ли не до потолка. Из подобных книг Руби и построила себе домик. Домом это назвать, конечно трудно. Не высокая стенка в углу комнаты и вместо крыши дырявое ненужное покрывало. Руби всегда сидела в своём убежище и читала книжки. Книги стали для неё спасением от скучного простого мира, а в книгах была и любовь, и приключения, и счастье. Стоило девочке вспомнить бабушку, как на глазах выступили слёзы. Сколько они ещё не встретятся? - Дэбора. Руби решила отвлечься от грустных мыслей и сосредоточиться на своём имени. На имя руку подняла очень красивая девочка. С задорной улыбкой и глубокими карими глазами. У неё были шикарные русые кудри до талии и белоснежная кожа. Она была одета в красивое зелёное платье и черные ботиночки. В ней чувствовалась уверенность и лидерство. В её уверенной улыбке было что-то ещё, может превосходство? Верно, оно. Дэбора выделялась своей красотой и ухоженностью, чем бросалась в глаза. Своим уверенным выражением лица девочка будто показывала, что не такая, как все. Она лучше, это читалось прямым текстом в глазах, хоть она ничего и не сказала. На секунду девочки встретились глазами и Руби не увидела в темных карих глазах ничего особенного. Это были глаза обычной шести летней девочки, которая не достигла пока ещё ничего, за что могла так гордо поднимать подбородок. Но Руби ощутила что-то странное на дне этих глаз. Что-то печальное и неправильное, то, что не должно быть на дне глаз обычного ребёнка. Возможно ли, что у каждой из них есть эта печальная крупица в глазах?