Белый Лебедь

Следующий день для Реджины проходил слишком спокойно, как могло показаться снаружи. Работы было мало, идей для новой коллекции ещё меньше. А вот по внутренним ощущениям всё было куда активнее. Она постоянно ловила флэшбэки вчерашнего занятия, которые накрывали её так сильно, что перехватывало дыхание, и глаза сами закатывались в блаженном ощущении возбуждения. Она всячески старалась отвлечься, но отвлекаться было не на что, и пришлось пойти на крайние меры. — Значит, она тоже хочет тебя. Миллс пригласила Кэтрин пообедать в ресторане недалеко от их офиса. Подруга обещала не задавать много вопросов, но Нолан состояла из вопросов, и прямо сейчас она медленно пережёвывала свой салат, как будто решая в уме сложное уравнение. — Я одного не понимаю. Чё вы тянете кота за яйца? Вы два взрослых человека, которые испытывают влечение друг к другу, и, судя по тебе, подруга, ты скоро начнёшь кидаться на всё, что движется. Сколько у тебя секса не было? — Ты обещала мне спокойный ланч без лишних разговоров, будь добра сдержать это обещание! — А это очень даже не лишний разговор. Ну серьёзно, сколько? Реджина устало выдохнула, откладывая свой недоеденный сэндвич с тунцом, пока Кэтрин буравила её взглядом, давая понять, что не отвяжется с этим вопросом. — Когда мы с тобой были последний раз в баре? — Сто лет назад. — Вот тебе и ответ. — Да ты угораешь! — Кэт чуть не подавилась салатным листом. — Серьёзно? И никого не было после того твоего очередного раза в кабинке туалета? — Можно потише, Кэт! Я не особо горю желанием, чтобы все здесь присутствующие знали о моей сексуальной жизни. — А может, кто сжалится и подарит тебе незабываемый оргазм, хотя бы на одну ночь. — Кэтрин! — Ах да, прости, ты же ждёшь одну единственную. Реджина начала закипать. — Я тебе вмажу, серьёзно говорю! Мы можем сменить тему? — Да я бы с радостью, но у тебя в глазах читается только одно. — И что же? — Э-М-М-А. Можешь сказать, что я ошибаюсь, но ты сама знаешь, что это правда. Реджина просто отмахнулась, признавая своё поражение. Она смотрела в окно на оживлённую улицу, по которой куда-то бежали люди, и всё это было слишком размыто, потому что её мысли постоянно возвращались к имени из четырёх букв. — Я соскучилась по ней, Кэтрин. — Так поезжай к ней прямо сейчас. — Она работает. — Ой, боже, какая ты сложная! Езжай к ней после работы. Нашла проблему. Я уверена, она будет рада тебя видеть, и ты знаешь, что так оно и есть, — Нолан отставила тарелку с салатом на край стола и взмахнула руками. — Блин, вы реально как два подростка, которые оттягивают потерю девственности, дожидаясь подходящего момента. Реджина, перестань ждать этот момент, сделай его подходящим самостоятельно! — Как ты, блять, иногда можешь быть такой доставучей занудой и в то же время такой проницательной хорошей подругой в одном лице? — Ответ «раздвоение личности» тебя устроит? Потому что с тобой по-другому нереально! Они рассмеялись, и Кэтрин в очередной раз убедилась, что её подруга расцветает на глазах, и за это надо будет сказать спасибо одной блондинке. Вернувшись в кабинет, Реджина решила поехать к Эмме после работы, пригласить её прогуляться и съесть мороженое. — Блять, мне как будто снова пятнадцать! Она уткнулась головой в стол и стала ждать окончания рабочего дня. Не было никаких сомнений в том, что Миллс хочет увидеть Эмму, были сомнения, хочет ли Эмма видеть Реджину в середине недели после рабочих часов. Но брюнетка старалась откидывать эти мысли, потому что она уже не маленькая девочка, чтобы вечно сомневаться. Да и поздновато, ведь её машина уже была припаркована напротив студии, а её собственные ноги поднимались на крыльцо. Дверь, как всегда, была открыта, и, войдя в холл, она ожидала увидеть всё, что угодно, но никак не плачущую Эмму, сидящую прямо в центре комнаты на полу в куче разбросанных бумаг. Реджина замерла, пытаясь собрать воедино картину происходящего. Спустя секунду она шагнула вперёд. — Эмма? Девушка вздрогнула от неожиданности, только сейчас замечая брюнетку. Она была в очках, явно великоватых для её лица, и Миллс рассмеялась бы над забавностью её внешнего вида, если бы не была так взволнована ситуацией. — Кудряшкии! Всё, на что хватило Свон, прежде чем на неё обрушился новый поток истерики. Она подтянула колени к груди, утыкаясь в них лбом. — Эмма! — Реджина в одно мгновение оказалась на коленях рядом с ней, мягко обхватив за плечи. Тело девушки содрогалось от плача. — Что случилось, Эмма? Свон только покачала головой. Она была не в состоянии ответить, задыхаясь в собственных рыданиях. — О, дорогая, — Реджина прижала её ближе к себе, мягко поглаживая белокурые волосы. Сложно сказать, сколько точно прошло времени, прежде чем Эмма выползла из объятий Реджины, вытирая руками заплаканное лицо. — Что ты здесь делаешь? — Успокаиваю одно прекрасное плачущее создание. А ты? Свон честно попыталась улыбнуться, но вышло настолько плохо, что к глазам снова стали подступать слёзы. — Эмма, Эмма! Подожди, пожалуйста, — Реджина взяла её за руку. — Скажи, что с тобой ничего страшного не случилось, а потом можешь снова плакать, потому что я места себе не нахожу, не понимаю, что нужно делать! Вызывать скорую? Блондинка отрицательно мотнула головой, снимая очки и пытаясь вытереть их об футболку. Руки немного дрожали, и к горлу опять подкатил слёзный ком. Она сделала глубокий вдох и выдох. — Всё нормально. — Да, я вижу, — Миллс потянулась и забрала у неё очки, вытирая их своей юбкой. — Ты не обязана мне ничего рассказывать, но так я бы чувствовала себя спокойнее, — она осторожно вернула очки на их законное место, оставляя руки на щеках девушки, мягко поглаживая кожу большими пальцами. — Это из-за экзамена? Эмма молча кивнула. — И из-за чего-то ещё? Снова кивок, но менее решительный. — Что-то связано с работой? Я могу чем-то помочь? Голос Реджины был таким нежным и добрым, что Эмма не выдержала и снова пустилась в истерику, сворачиваясь клубочком прямо на полу. Брюнетка просто придвинулась ближе, поглаживая её спину, терпеливо ожидая, когда девушка успокоится. На полу были разбросаны бумаги, одну из которых Миллс подняла, чтобы прочитать. Одного слова «задолженность» хватило, чтобы понять причину истерики Эммы. И такое слово было на каждой из бумаг. — У меня отбирают студию, потому что я не могу оплатить аренду. Свон всё ещё лежала на полу, не в силах повернуться. — Сколько ты задолжала? — Реджина была удивлена, но её голос оставался спокойным. — Много! — Много — понятие растяжимое, Эмма. — Слишком много, потому что это не единственное, за что я должна. Миллс ещё раз оглядела холл, потянувшись к очередному документу, но, прежде чем она успела увидеть сумму, Эмма вырвала у неё листок и заметалась по комнате, собирая с пола все оставшиеся бумаги. — Ты не должна это видеть! — Но я уже увидела. — Тогда развидь! Эмма убрала всё в ящик стола за стойкой и прислонилась к стене возле двери в подсобку. — Ты можешь уходить, я не обижусь, правда. — Почему я должна уйти? — Реджина поднялась с колен, направляясь к Эмме. — Потому что я ничтожество! Брюнетка остановилась в шаге от девушки, вглядываясь в её потухшие и красные от слёз глаза, которые она тут же спрятала, опустив голову. Было больно, видеть её такой. — Никогда так не называй себя, Эмма. Ты не ничтожество. — Ты права, — она шмыгнула носом, продолжая говорить, не поднимая головы. — Я хуже. Я никчёмная, безрассудная и тупая дура, оказавшаяся в полной... яме. Слёзы начали возвращаться, и Свон запрокинула голову на стену в попытке их удержать. — Поехали домой, Эмма. — Я уже говорила... здесь мой дом, — она открыла дверь слева от себя, представляя взору маленькое помещение без окон с матрасом на полу, небольшим шкафом и тумбочкой. — Я приведение, которое живёт в чулане, — Эмма начала смеяться над собственной шуткой, но смех быстро перетёк в очередную истерику. Реджина не могла выносить собственных слёз, но сейчас, когда рядом с ней плакала Эмма, ей было в миллионы раз сложнее это пережить. Она подошла к ней ближе, вновь взяв бледное лицо в свои руки, и медленно проговорила: — Бери ключи! — получилось строже, чем она хотела, но это сработало. Блондинка потянулась к ящику, вытаскивая связку ключей. Миллс кивнула, взяла её за руку и потащила к выходу, попутно выключая свет. Заперев студию и посадив немного растерянную и заплаканную Свон в машину, она села за руль, заводя двигатель. — Куда мы едем? — Мы едем домой, Эмма.

***

Они молчали всю дорогу от студии, пока Реджина не припарковалась напротив высотного здания. — Ты здесь живёшь? — Свон смотрела на строение с широко раскрытым ртом. — Да. — И ты привезла меня сюда, чтобы показать, насколько всё плохо в моей жизни? Реджина тяжело вздохнула, выходя из машины и открывая Эмме дверь. — Я привезла тебя сюда, потому что захотела. Они прошли в фойе здания, где их улыбчиво встретил консьерж. — Добрый вечер, мисс Миллс! — Добрый, Сидни. Это Эмма, она сегодня мой гость. — Приятно познакомиться, Эмма, — он протянул девушке руку, и та пожала её в ответ, даже выдавив из себя что-то похожее на улыбку. Их молчание снова прервалось в лифте. — Сколько здесь этажей? — Двадцать. — На каком ты живёшь? — На девятнадцатом... и двадцатом. Войдя в квартиру, Миллс включила свет и прошла на кухню, плавно переходившую в гостиную с большим панорамным окном. Достав из холодильника вино, она разлила его в два бокала. Эмма продолжала стоять возле двери, держась за ручку. — Тебе там комфортно? — Да... вполне. Девушка осматривала огромное пространство. — Я никогда в жизни не видела таких огромных квартир! — Тогда второй этаж удивит тебя не меньше, — Реджина взяла Эмму за руку и усадила на диван. — Выпей и, как будешь готова, просто начни говорить, — она улыбалась слишком игриво, протягивая ей бокал. — Это мои слова, ты должна придумать себе что-то другое. — Я обещаю подумать над своей коронной фразой. Пей. — Мне нельзя, — сказала Эмма, забирая бокал из рук Реджины и делая глоток. — Как скажешь, — усмехнулась брюнетка, также отпивая из своего бокала. Они сидели в тишине и просто смотрели на вид открывающегося города. Для Миллс это было слишком привычным зрелищем, но не для Эммы. Девушка рассматривала каждое многоэтажное здание и каждое окно, в котором отражался ярко-красный закат. Она даже не заметила, как жидкость в её бокале закончилась. — Когда я вышла из лечебницы, мне как будто заново пришлось учиться жить. Было не так много мест, куда берут детдомовских, да ещё и без образования и с неприятной пометкой о суициде в личном деле. Но я смогла устроиться курьером, а по выходным работала официанткой в баре, иногда подрабатывая уборщицей в ночную смену... Ушёл год, прежде чем я смогла накопить на полноценное обучение йогом и снять небольшую комнату пополам с девушкой, которая проходила лечение вместе со мной, — Эмма продолжала смотреть в окно, не желая сталкиваться с сочувствующим и таким добрым взглядом Реджины, которая, не отрываясь, смотрела на неё. — Где ты жила всё это время? Девушка грустно усмехнулась. — Ты даже не догадаешься, сколько на самом деле ночлежек по всему городу. Просто нужно хорошенько поискать. Да и бомжи бывают очень приветливыми. — Скажи, что ты шутишь сейчас! — Реджина не хотела верить, что Свон на протяжении года жила на улице, спала под мостом или в какой-нибудь коробке в переулке. — Ты сама попросила меня, вот я и рассказываю, — она протянула Миллс свой пустой бокал, стесняясь смотреть ей в глаза. — Иногда мне разрешали оставаться в баре после смены. Там был душ, и можно было доесть еду, оставшуюся после посетителей. Миллс слегка мотнула головой, стараясь прогнать накатившие слёзы, встала с дивана и прошла на кухню, чтобы налить ещё вина. — Я совмещала работу курьером с вечерними занятиями, а через шесть месяцев мне выдали диплом и предложили практику в студии. Я согласилась, но спустя несколько месяцев они закрылись. И вот тогда я подумала, что двадцать три года — это подходящий возраст для открытия своей собственной студии, — она забрала протянутый ей бокал и сделала большой глоток. — Я взяла кредит в банке, сняла помещение, сделала ремонт, закупила инвентарь, переехала в подсобку, стала проводить первые занятия, устроилась подрабатывать в кафе, куда мы ходили пить коктейли, и взяла ещё один кредит, чтобы успеть покрыть первый. Реджина стояла у Эммы за спиной, мягко положив руку ей на плечо. — А потом ещё один, чтобы вовремя оплатить аренду, — Эмма полностью осушила бокал. — А потом мне приспичило изучить массаж, и угадай, что? Верно. Я взяла ещё один кредит и теперь должна кучу денег, а ведь у меня даже нет имущества, которое они могут конфисковать, поэтому, я даже не знаю... Наверно, меня просто посадят в тюрьму. — Тебя не посадят в тюрьму, но заставят работать на государство, пока ты не выплатишь все долги. — Что ж, — девушка отставила бокал на стол, разулась и улеглась на подлокотник дивана. — Такова моя судьба, — она сладко зевнула. Миллс искренне рассмеялась, обошла диван и присела на другом конце, укладывая ноги Эммы к себе на колени. — Ты, как никто другой, знаешь, что мы сами вершим свою судьбу. — Сегодня у меня выходной от всей этой вселенской... — очередной зевок прервал её размышления, и она сползла с подлокотника чуть ниже, укладывая голову к себе на ладони и закрывая глаза. Реджина не замечала, что водит по ногам Эммы своими пальцами, вырисовывая что-то похожее на круги и волны. Она смотрела на девушку с такой нежностью, поражаясь, что в ней вообще есть подобные чувства. — Когда тебе нужно всё выплатить? — До конца лета, — голос Свон стал тихим, а дыхание ровным и спокойным. — Есть ещё два месяца, Эмма. Мы что-нибудь придумаем! Девушка не ответила, потому что сладко спала. Реджина оставалась в прежнем положении еще пару минут, а потом медленно встала, укрывая её пледом и осторожно снимая очки, откладывая их на стол. Она выключила основной свет, оставляя небольшую подсветку на кухне. Поднявшись на второй этаж, Миллс сходила в душ и легла в постель. Попытки заснуть не увенчались успехом, поэтому она снова и снова прокручивала в своей голове варианты решения проблемы с кредитом. Из полудрема её вывел странный запах в квартире. Вскочив с кровати, она сбежала по лестнице и застыла на последней ступеньке, понимая, что странным запахом была еда, а точнее, яичница, которая сейчас жарилась на сковородке. Эмма стояла возле островка в центре кухни и нарезала огурец. — Семь утра не слишком рано для завтрака, мисс Свон? — Я обычно просыпаюсь в пять, так что для меня уже поздно, — девушка широко улыбалась, рассматривая полусонную Реджину. Брюнетка стояла в атласной ночнушке красного цвета, едва доходящей до середины бедра. Её волосы были растрёпаны, а глаза слегка прищурены от яркого утреннего света. — Полагаю, для меня тоже станет поздно, если ты не перестанешь пожирать меня взглядом и не снимешь сковородку с плиты. Эмма ойкнула и кинулась спасать подгорающую яичницу, скидывая её на заранее подготовленную тарелку. — В холодильнике было всего три яйца и огурец. Надеюсь, — Эмма потрясла половинкой отрезанного овоща, — он не использовался для других целей, потому что одинокий огурец в пустом холодильнике немного смущает. — Можешь не волноваться, для этих целей у меня есть вибратор, — Реджина села за островок, самодовольно улыбаясь реакции Свон, которая замерла с тарелкой в руках и открытым ртом. — Стоит ли мне прерывать поток твоей фантазии и оставить наедине с этой половинкой огурца? Эмма моргнула и захлопнула рот, усаживаясь на стул напротив Реджины. Её щёки снова порозовели, и брюнетка была готова смотреть на это вечно. Они ели из одной тарелки в полной и комфортной тишине, иногда ловя взгляды друг друга. Реджина никогда не завтракала, вот только сегодня она про это забыла. — Правильно я понимаю, что утром ты работаешь в кафе, а вечером в студии? Эмма кивнула. — Во сколько начинается смена? — В девять, — девушка резко выпрямилась. — У меня нет денег! — Каких денег? — На метро. Отсюда же можно доехать на метро? Я только ключи от студии взяла. Миллс усмехнулась, допивая свой утренний кофе. — Я отвезу тебя, не переживай. Спустя пятнадцать минут убеждений, что Реджине совершенно, абсолютно, наверняка не сложно отвезти Эмму на другой конец города, блондинка сдалась. В машине было жарко, и Реджина открыла окна, наслаждаясь легкой прохладой, тихо подпевая радио. Она наблюдала за Эммой, которая высунула руку в окно, ловя ветер своими пальцами. Хотелось навсегда застыть в этом моменте спокойствия, но они уже подъехали к студии. — Я хочу извиниться за... — Даже не думай извиняться за свои эмоции, Эмма! — Но мне... Миллс посмотрела на девушку своим фирменным строгим взглядом, но та лишь широко улыбнулась и наклонилась ближе, оставляя легкий поцелуй на щеке. — До вторника, Реджина. Эмма вышла из машины и скрылась в студии, оставляя брюнетку медленно приходить в себя. Она каждый раз поражалась этому сочетанию застенчивости и в то же время такой легкости и свободы. В офис Миллс приехала позже обычного, позволив себе покататься по утреннему полупустому Нью-Йорку, просто наслаждаясь ярким солнцем и громкой музыкой. В кабинете её уже ждала Кэтрин, накинувшаяся с расспросами о прошедшем вечере и явно разочаровавшаяся после услышанного. — Жаль слышать, что причиной твоей бессонной ночи был не бурный... — Кэээт! — Всё-всё, я молчу! Как всегда, они сидели друг напротив друга, и Реджина сжимала в руке карандаш. — Что там по поводу осенних мероприятий? — Ой, да забей, ещё целых два месяца! Ты лучше скажи, что собираешься делать со всеми этими долгами? Реджина пожала плечами. — Есть куча разных способов, Редж. И самый простой из них — оплатить всё разом и, о чудо, ты можешь себе это позволить! Сомневаюсь, что там миллионная сумма, которая сделает тебя чуточку беднее. — Она не возьмёт моих денег и не даст оплатить счета. Я думала об этом всю ночь. Эмма не позволит мне помочь и возненавидит меня, если я сделаю это в тайне от неё. — Сомневаюсь, что она прям возненавидит тебя. — Ну, может, не так масштабно, да. Но я не хочу начинать наши отношения с очередного контроля. Не хочу, чтобы она чувствовала себя ниже меня. Почему ты так смотришь? — Потому что ты сказала «Отношения». Реджина улыбнулась, вспоминая Эмму, спящую на диване, готовящую завтрак и всегда такую красивую и светлую, что ей безумно захотелось увидеть её прямо сейчас. — Она поцеловала меня в щёку сегодня. — Ой, бляять, всё! В пизду. Это слишком для меня! — Кэтрин вскочила с кресла, быстрыми шагами выходя из кабинета. — Позвони, когда снова станешь адекватно соображающей взрослой женщиной!