Сдаться ты всегда успеешь

Самолёт — самый безопасный транспорт в мире, да?! Тогда почему они, суки, постоянно падают?! Там упал самолёт, сям упал самолёт, люди на улицах реже падают, чем самолёты, по крайней мере из окна авто видится именно так. Вот почему именно детский дом? Ему же уже семнадцать! Смог бы прожить этот годик сам как-нибудь, всё равно сразу после выпуска нужно будет брать дело всей жизни отца в собственные руки. За это время можно было бы подготовиться, научиться чему-то, но нет! Просиживать штаны же лучше! И такая обозлённость Гречкина на детские дома позже оказалась оправдана абсолютно, даже с горкой. Первое время к нему все липли с дружбой, оно и не удивительно, от парня пахнет домом и деньгами, что не может не манить людей, лишённых и первого, и второго, но вскоре фанатизм сменился отношением диаметрально противоположным. У этого было несколько причин: счета Кирилла были заморожены до совершеннолетия; запах дома быстро выветрился, его снюхали, будто дорожку белого порошка; а характер юноши без первых двух плюсов терпеть не хотел никто. Били. Больно били. Блондин бил в ответ, но озлобленная сиротством толпа детей намного лучше дерётся, чем изнеженный домом и роскошью юноша. Драки стали делом повседневным, Гречкин махал кулаками чаще, чем делал свои домашние задания. Кулаки об него чесали все ровесники и более старшие парни, девушки улыбались и кокетничали, очарованные обаянием, ровно до появления кого-то из бьющих на горизонте. И это было противнее, чем фонтаны крови из носа. Лебезить, а потом высокомерно фыркать. Хотя…друзья из «наружности» поступили точно так же, когда узнали о том, куда «ссылают» Кирюшу. За пару месяцев нахождения в этом постылом месте у блондина произошла акклиматизация. Он привык. Отбивался от драк, тихушничал, чтобы не трогали, пытался узнавать о своих соседях по комнате из их личных бесед, а в целом, стал наглядной демонстрацией народной мудрости: «Если вас ударить раз, вы сначала вскрикнете. Если раз, другой и третий, то уже привыкнете». От яркого балагура и гуляки остались только оболочка с тенью острот. Он и сам стал тенью, в какой-то мере, поэтому его не замечали, обсуждая свою жизнь, чужую жизнь, самого Кирилла и воспитателей. А это всё — полезная информация, которую довольно важно для выживания наматывать на ус. «Если задуматься, детский дом похож на тюрьму… Возможно, это и есть зона, просто иная и для детей, которые не виноваты ни в чём», — думал как-то Кирилл, стоя в курилке и добивая свою последнюю сигарету, пытаясь утянуть побольше ускользающего дыма в лёгкие, чтобы запомнить его терпкий вкус. Всё же, сигареты можно будет получить только если стрельнуть на улице, но до этого ещё надо опуститься. У соседей по комнате просить бесполезно: не дадут. Только отмутузить могут. Но сигарета кончается, всё, Кир, ты остался без курева, переходи на ЗОЖ. Само это слово звучит противно и разочаровывающе. Без сигарет и общества адекватных людей можно стухнуть даже в самом крутом клубе мира, где можно творить всё, что только взбредёт в шальную подростковую голову. А уж здесь, где только мудаки и море правил… Впору идти искать верёвку и мыло. Коридоры в детских домах серые, безликие какие-то, бездомные, если так можно говорить о части здания. Пустые и бедные, в них нет никакого уюта, нет ничего, просто прямоугольник из стен, который удерживает комнаты, как ветка удерживает виноградинки. В коридорах дети остаются только если в комнатах уже занята другими, в основном, все перебегают по ним из пункта А в пункт Б. И Кирилл Егорович исключением не является, тоже только скачет, лишь иногда цепляясь взглядом за фигуры людей. И всех узнаёт. Это Вася, Это Ленка, а это Игорь. А это кто? Эту серую тень Кирюша видит впервые. Да и… Никто из тех, кого он видел, не совался в эту дверь, будто этот человек жил там один… Такого же не бывает! Но не бывает и не бывает, не до этого сейчас. Сейчас по плану лишь набор для повешения. Только вот, ему вряд ли кто-то одолжит верёвку. А есть ли у кого-то эта самая верёвка? Да чёрта с два! Можно было бы попросить у медсестры таблеток, но есть загвоздка: сколько килограмм активированного угля нужно съесть для летального исхода? Стоит вернуться в комнату, а там прикинуться глухонемым, чтобы доставали поменьше. Только вот, тактика работает не всегда. Ведь молчание могут и не поощрить, отпиздить за него сильнее, чем за самые громкие и наглые слова, если будет нужное настроение. Лучше бы спрятался в той комнате… Там он явно был бы целее, чем здесь.