Призрак старой эпохи.

      Прошло шесть лет с того момента, как окончилась битва против Дикой Охоты. У Геральта было несколько больших заказов, потрепавших ему его ведьмачие нервы. Была встреча с внезапно воскресшим другом Регисом. В это было бы очень тяжело поверить, если бы его друг не был вампиром, и не каким-нибудь, а высшим! Но даже для такого существа пережить смерть было чем-то немыслимым. Регис подтверждал принцип: «возможно все, но вопрос лишь в том, сколько ты готов заплатить». В тех приключениях получил винодельню за выполнение заказа в Туссенте и обрел свой дом а, что еще более немыслимо для ведьмака, постоянный доход. Для ведьмака это было так же нереально, как и воскрешение старого друга. В целом, его жизнь мало изменилась, все было по-ведьмачьи просто. Его привычный мир — это выполнять мелкие заказы, подработать следопытом, рыбачить голодным на самодельную закидушку, ходить по заброшенным трактам и ловить удачу за хвост. Иногда, конечно, заезжал на зимовку в Каэр Морхен. Там сейчас всем заправлял его коллега по цеху и брат по жизни Эскель. Эскель после предыдущей войнушки с Дикой Охотой, которая вновь проверила прочность стен этой старой крепости, стремился восстановить то, что осталось, дабы оно совсем не превратилось в руины. «Сюда бы бригаду краснолюдов, а не меня одного», — любил сетовать он, но крепко держался за эти камни. Другой, более молодой брат по волчьему цеху, Ламберт любил на это язвительно подмечать, что сюда хоть всех Махакамских гномов сгони, руина останется руиной. Слишком много связывало всех их с этими камнями, слишком много, чтобы уйти от них навсегда. Поэтому, как бы долго они не странствовали, они всегда сюда возвращаются. Вот именно поэтому Цири своим указом и большими денежными средствами организовала восстановительные работы, и былое величие крепости было возвращено в благодарность ведьмакам за всю ту помощь, которую они оказывали ей на протяжении всей ее жизни.       Белый волк так же съездил в Нильфграард к своей приемной дочери Цирилле. Цири стала еще прекраснее, хотя многие завистники подметили бы, что фигурка начинает портиться от придворных шикарных столов и сиденья на мягком троне. Цирин бунтарский нрав и особый взгляд на мир давали ей много преимуществ в политике, но все-таки она до сих пор многому училась у ее родного отца и экс-императора Нильфгарда — Эмгыр вар Эмрейса, который после долгого ожидания наследницы, все-таки дождался ее и сложил свои полномочия, передав трон. Беспрецедентное событие во всем мире, но Белое Пламя, пляшущее на Курганах врагов, как его называли за его победы, имел настолько непререкаемый авторитет, что решение приняли все без бунтов и недовольства. Несгибаемый человек, даже власть его не смогла подчинить себе.       Цири быстро освоила политику, но свой моральный кодекс, привитый ведьмаками, не променяла. Когда-то, в одной из пустынь, отрекшись от магии, она все-таки не оставила занятия магической наукой, но теперь, когда она была первым государственным лицом, такие практики были покрыты тайной. Некоторые поговаривают, что под руководством Йеннифер из Венгерберга она развила свою силу до немыслимых высот. Кто-то даже считал, что эта сила бесовская! Ей-то она и помогла перекраивать мир как заблагорассудится. Во всяком случае, бесовская это была сила, или нет, а локальных конфликтов стало намного меньше, и простой крестьянин теперь не так обескровлен, как в былые годы вечных битв, на его пастбищах и пашнях. Конечно, до сих пор северные народы стремятся посадить на трон какого-нибудь своего кандидата и отделиться, но время выветривает из них национальные иллюзии, бунты подавляются, а быть жителем одной большой империи становится все более выгодно, чем в куче конфликтующих королевств.       Было принято одно из наиболее сложных решений, такое, что даже князья падали в обморок. Лес Боркилон стал официально запрещенной территорией и даже увеличил свои размеры, но не без выгоды, теперь туда отправляют неизлечимо больных на лечение и получают оттуда особые лечебные травы для нужд Империи. Конечно, нужда на такие лекарства, в основном, у знати.       Вопрос со скоя’таэлями был крайне болезненный, но все-таки амнистировали всех, согнали в Доль Блатанну к Францески Финдабаир и изолировали их от людей подальше, как и всех нелюдей. Со всех городов и деревень, полей и лесов, в Дол Блатанну переселялись с насиженных мест эльфы, краснолюды, низушки, гномы и допплеры. Это стало большим переселением народов — наверное, только Махакам остался твердо стоять неизменным. Сейчас в долине почти отстроили счастливый край все те, кто страдал от людского мира. Что сказать, людской мир от переселения нелюдей сильно пострадал, но он не хотел замечать это. Ксенофобия к нелюдям сменилась ненавистью на соседа и начала выливаться в новых формах злобы. Люди оставались людьми.       Тем не менее, хоть Цирилла и была главным лицом в государстве, во многом ей продолжал помогать Эмгыр, выступая в роли десницы, бремя власти — сложная вещь. Иногда Цири сильно скучала по прежней беззаботной жизни, полной опасностей и приключений, что порой она не могла удержаться — оставляла корону и отправлялась в путь одинокой странницей, или вместе с Геральтом. Тогда песнь ее Ласточки, уже ставшего легендарным в её мире мечом, возвращал ей вкус к жизни. Наполняя внутренний мир радостью, силой и духом свободы.