Что имеем - не храним, потерявши - плачем I

Дик неуверенно поскребся в кабинет, получил раздраженное «Да что вы там скребетесь, входите уже!» и вошёл внутрь, постаравшись сделать это твёрдо и незыблемо, как и подобает Человеку Чести. Судя по презрительному выражению Алвы, ему это опять не удалось. — Вот, полюбуйся, с чем мне приходится иметь дело, — со знакомым дурным весельем протянул эр Рокэ, и только теперь Дик заметил, что тот в кабинете был не один. Ещё один мужчина удобно расположился в кресле у камина и задумчиво вертел в унизанных кольцами пальцах бокал «Крови». Загорелый, черноволосый, с блестящими черными глазами он был одновременно похож и не похож на знакомых Дику кэнналийцев, а ещё в чертах его лица — резких и мужественных, но при этом по-своему красивых — чудилось нечто, делавшее его неуловимо похожим на Алву. Одет он был в простой темный костюм для верховой езды, но сбоку к креслу были прислонен украшенные драгоценностями ножны палаша. Да и вообще украшений на госте было очень много — перстни на пальцах, крупные серьги, несколько золотых подвесок на груди, разглядеть которые получше не получилось, но что-то подсказывало, что у сердца этот человек предпочитал носить вовсе не эсперу. Дик мысленно поморщился, постаравшись, чтобы его отвращение не отразилось на лице. Дома матушка всячески порицала выставляемую напоказ роскошь и единственными украшениями, которые не подвергались публичному осуждению, были родовой перстень и герцогская цепь. В столице Дик несколько усомнился в ее правоте, но денег на украшения у него все равно не было, а унижаться и просить у Алвы он не собирался. — К сожалению, юношу куда больше волнует пестование ненависти к моей персоне, нежели вещи, которым я его по непонятным причинам все ещё пытаюсь научить, — продолжал разглагольствовать Алва, оживленно жестикулируя бокалом. Дик с силой сжал кулаки, впиваясь ногтями в ладони, чтобы не дать волю невольным слезам. Было мучительно стыдно за такое представление его гостю, а ещё обидно и горько, что даже в простой беседе Алва не мог не унизить его. И вызов в кабинет! Явно же специально позвал, чтобы поиздеваться! — Эр Рокэ! — Вы с чем-то не согласны, юноша? — Алва выгнул одну бровь. — Или, может быть, пока меня не было, вы научились сносно фехтовать или хотя бы писать приличные стихи? Нет? Тогда чего же вы возмущаетесь? Придумать достойный ответ Дик не успел. Гость Алвы рассмеялся красивым грудным смехом, показав белые зубы, и быть мишенью для насмешек эра резко стало ещё невыносимее. — Что ты так разошелся, Росио? — спросил гость, перестав смеяться, но продолжая улыбаться. На талиг он говорил с незнакомым Дику акцентом, заметно растягивая слова. — Как по мне парень вполне неплох. Крепкие руки, хорошее сложение, да и до сих пор не огрызнулся, значит, еще и терпеливый. — А молчит он, потому что сказать нечего, — снова плюнул ядом эр и вдруг улыбнулся. Только эта улыбка ещё ни разу не привела к чему-то хорошему. — Хотя знаешь что, мне все равно некогда с ним возиться, можешь забрать эту головную боль себе. Дик вытаращился на монсеньора в полнейшем ужасе. Да как он смеет! Его! Герцога Окделла! Даже не проиграл, как Валме прекрасную Марианну, а просто предложил подарить как… как понравившуюся гостю вещь! Дик где-то читал про похожий обычай у мориссков… — Если вернёшь через три года живым и хотя бы относительно целым, он твой, Рагиб. Рагиб легко выбрался из кресла и подошёл к оцепеневшему Дику, оказавшись довольно стройным и очень высоким. Пришлось задрать голову, чтобы смотреть ему прямо в лицо, и, хотя пристальный взгляд черных глаз немного пугал, стыдливо отворачиваться Дик не собирался. — А что скажет сам юноша? — певуче поинтересовался у него гость, чуть нагибаясь, чтобы получше рассмотреть. — Оруженосец мне без надобности, но порученец бы пригодился. Обещаю, что не дам ни заскучать, ни в обиду за эти три года. Дик обиженно засопел. Вот зачем было называть его имя в Фабианов день, чтобы при первой возможности избавиться от ненужного оруженосца? Как Ворон там сказал… Оруженосец мне нужен ещё меньше, чем духовник? Дик бросил на наслаждающегося его унижением как хорошей пьесой эра Рокэ гневный взгляд, но тот лишь отсалютовал бокалом и даже не подумал отозвать свое возмутительное предложение. Обида поднялась в душе с невиданной прежде силой, и Дик, ненавидя Рокэ Алву как никогда раньше, резко развернулся к терпеливо ожидающему ответа Рагибу. — Я согласен, эр Рагиб. Алва прыснул в бокал, но тут же с громким стуком поставил его на стол. А теперь-то он чем недоволен?! — Зови меня Рагиб-реис, Ричард, — широко и открыто улыбнулся его новый эр, и Дик почувствовал себя немного лучше. Это не ядовитые ужимки Алвы! — Иди собираться, чем раньше мы завтра выедем, тем быстрее приедем! — Слушаюсь, Рагиб-реис! — отрапортовал Дик и пулей выскочил из кабинета. Свобода! Свобода от Алвы и его насмешек! Недовольное хмыканье Алвы он уже не слышал.