Тайна Даров Смерти

      — Драко, просыпайся! — голос пронзил тишину библиотеки. Малфой дёрнулся, резко поднявшись со стола, на котором задремал. Сердце гулко ударилось в грудь. Усталость, накапливавшаяся неделями, придавила виски. Ему отчаянно нужен был отдых… Но реальность не давала права на слабость.       Перед ним стоял Гарри. Лицо его было напряжённым, серьёзным и даже злым.       — Что случилось? — хрипло спросил Драко, пытаясь совладать с дрожью в голосе.       — В Тёмном лесу начали пропадать люди. Мы уже отправили туда две команды, но от них нет вестей неделю. Я боюсь, что они не справились… Можешь отправиться туда?       Тёмный лес. Одно это название обожгло его изнутри. Будто чья-то холодная рука сжала сердце. Паника поднялась из глубины желудка и подступила к горлу, мешая дышать. Вспыхнули воспоминания — фотографии, принесённые Поттером: сломанная палочка Гермионы, одежда, пропитанная кровью…       — Я не могу… — прошептал Драко, и голос его звучал так, будто он говорил во сне. — Нет…       — Драк…       — Я сказал нет! — сорвался он. В груди разорвалась боль. — Я не пойду туда, где она исчезла! Вы убеждаете меня, что она мертва, но сами снова и снова напоминаете о ней!       — Малфой! — резко перебил Гарри. — Мне тоже не хватает Гермионы. Но её не вернуть, пойми! Мы должны жить дальше!       — А я не хочу жить дальше! — голос Драко взвился до истерики. — Ты понимаешь?! Каждый день я просыпаюсь и понимаю, что всё лучшее у меня отняли! Я прихожу домой, жду, что она выйдет навстречу, улыбнётся, коснётся моей руки… но пустота встречает меня вместо неё! Всё, что связывало меня с этой жизнью, исчезло! — Слёзы, горячие и обжигающие, катились по щекам, но он их не замечал. — У тебя есть Джинни, у Блейза — Панси… А у меня? У меня пустота! Её нет рядом!       Гарри на миг замолчал, но глаза его смягчились.       — Я понимаю тебя, Драко. Гермиона была мне как сестра. Когда мы её хоронили… я сломался. Пил, плакал, жил как в тумане. Год ушёл впустую. Но потом… она приснилась мне. И сказала, что недовольна тем, во что мы превратились.       Драко тяжело сглотнул. Молча расстегнул рукав и задрал его. На предплечье темнела метка Пожирателя, перечёркнутая белыми шрамами. Сколько боли было в этих линиях — и ненависти.       — Когда ты сделал это? — осторожно спросил Гарри.       — Была Годовщина наших с Гермионой отношений. Она тогда приснилась мне. Впервые за всё время я видел сон, и в нём была она. Я вернулся домой с работы, она стояла на кухне, освещённая огнём свечей, и что-то готовила, будто всегда так и было. Мы выпили вина и танцевали под какую-то песню, но в один момент все свечи потухли, а в доме стало резко холодно. Я ощутил, как Гермиона сжалась от страха, когда мы услышали какие-то звуки из спальни. Она сказала, что ей очень страшно и просила не отходить от неё. Я обернулся, взял палочку и пошёл в сторону спальни. Когда я распахнул дверь, там никого не было. Внезапно я услышал крик. Её крик. Повернувшись, я увидел, как что-то напоминающее дементора охватило её. Она истошно кричала, а я не мог пошевелиться. Через несколько секунд это нечто растворилось. Гермиона упала на пол и я бросился к ней. Я упал на колени и посмотрел на неё: её кожа стала серой, рот был приоткрыт в немом крике, глаза закатились. — Драко вздрогнул от воспоминаний того сна. — Последнее, что она сказала, было: «Я умерла из-за тебя. Ты не сдержал обещание». А дальше я проснулся. Я не понимал где я, что со мной происходит. Я очнулся, когда Блейз и Панси привезли меня в Мунго. Я пытался покончить со всем этим, но не смог. Я не смог сделать даже это…       — Драко… — голос Поттера дрогнул. — Если Гермиона жива… представь, как бы она страдала, узнав, что ты ушёл из-за неё.

***

      Сегодня он снова стоял у входа в лес, который стал для него кошмаром. Под его мантией висела сумка с противоядиями, инструменты для зачистки ядовитых растений и палочка, уже привычно покоившаяся в руке. Дрожь не проходила с того момента, как он согласился на просьбу Гарри.       — Малфой, поторопись, лес не ждет! — раздался громкий голос позади.       — Не ори, Джинкс, я тебя прекрасно слышу, — ответил он холодно, не оборачиваясь.       Магозоолог Вилли Джинкс был невыносим, но его знания о ядовитых растениях ценились. Министерство направило именно его в напарники Драко, чтобы разобраться с заражением, распространяющимся в лесу. Растения здесь реагировали на магию, вызывали галлюцинации, лишали сил и убивали.       — Запомни, — сказал Джинкс, понизив голос, — то, что ты будешь видеть и слышать, не всегда реально. Держи ухо востро.       Лес встретил их привычным мраком. Ветки деревьев смыкались, не пропуская свет. Люмос едва разгонял темноту. Тишина давила: ни ветра, ни зверей. Лишь сухие ветки хрустели под ногами.       — Если почувствуешь головокружение или увидишь странное — сразу говори, — прошептал Джинкс.       — Я помню, — коротко ответил Драко.       С каждым шагом запах гнили становился сильнее. Фиолетовый дым стелился по земле, обжигая горло. Где теперь все магические существа? Они ушли… или их уже нет?       — Вот они, — Джинкс показал на заросли лоз, шевелившихся, словно живые. — Придётся ждать утра. Днём они засыпают. Разожги костёр, а я поставлю палатку и защитный купол.       Драко очистил землю, поднял палочку:       — Инсендио!       Пламя вспыхнуло, разогнав темноту. Джинкс возился с котлом, а Драко пошёл за водой. У ручья он наклонился — и застыл. В воде отражалась девушка за его спиной. Он резко обернулся, но никого. И тут прозвучал шёпот:       — Драко…       Это был её голос. Сердце ухнуло в пятки. Он бросился обратно к лагерю.       — Ты слышал это? — спросил он Джинкса, но тот лишь нахмурился.       А голос не умолкал. Он проникал под кожу, жил в каждой клетке.       — Помоги мне…       Драко резко обернулся. В тумане стояла фигура. Тонкая, женская.       — Гермиона? — прошептал он, чувствуя, как по спине побежали мурашки.       Фигура сделала шаг… и растворилась.       — Малфой! — Джинкс рявкнул, возвращая его к реальности.       Но ночью голос вернулся. Он звучал в темноте палатки, скользил по его сознанию, как ледяной змей:       — Ты близко, Драко… не останавливайся…       Ночь в заражённой зоне была длиннее любой другой. Казалось, время растянулось и стало густым, вязким, как смола. Драко лежал на холодной земле, но сна не было и в помине. Его глаза, уставшие и покрасневшие, упорно смотрели в темноту, а в голове роились мысли, одна страшнее другой.       Ночь в лагере тянулась мучительно долго. Шёпот заражённого леса не давал покоя, будто подкрадывался всё ближе, проскальзывал в уши, выталкивал сон. Он знал: стоит закрыть глаза — и память вернёт его туда, в прошлое. В ту ночь, когда они потеряли её.       Гермиона исчезла именно здесь.       «Я пойду за ней!» — она крикнула это, когда заметила Нагайну, скользнувшую между обломков. Её лицо было решительным, глаза горели. Он хотел остановить её, крикнуть, схватить — но не успел. Она исчезла в дыму, и больше он её не видел.       С тех пор прошло пять лет. Пять лет, и каждый рассвет приносил ему новый виток боли. Он убеждал себя: если тело так и не нашли, значит, она жива. Она должна быть жива. Но чем глубже они углублялись в лес, тем труднее становилось верить. Драко не выдержал. Осторожно откинул полог палатки и вышел наружу.       Воздух был холодным, влажным, и пах гнилью. Лес жил своей чужой, враждебной жизнью. Драко сделал шаг — земля под ногами хрустнула, будто он наступил на кость. Он замер. В темноте между деревьями мелькнул светляк, и ему показалось, что это отражение её глаз.       Он сжал кулаки. Сердце билось неровно, с каждой секундой всё сильнее. Между деревьями проступил силуэт. Тонкая фигура, силуэт девушки в длинном плаще. Драко перестал дышать. Его сердце ухнуло вниз, а потом рванулось вверх так, что в ушах зазвенело. Он моргнул — и силуэт всё ещё был там. Она.       Гермиона.       Её волосы, освещённые тусклым лунным светом, отлили медью. Она стояла к нему вполоборота, словно ждала.       — Гермиона?.. — сорвалось с его губ, почти беззвучно.       Она не ответила. Только повернула голову — медленно, будто сквозь вязкий воздух. Лица в темноте Драко не различал, но он был уверен, что это она. Должна быть. Он сделал шаг вперёд. Лианы тут же зашевелились, отступая, словно сама природа пропускала его к ней.       — Подожди… — его голос дрожал. — Я здесь.       Она двинулась дальше, скользя между чёрными стволами. Не спеша, но так, что оторвать взгляд было невозможно. Она будто вела его за собой.       Драко шагал следом, не думая ни о Джинксе, ни о лагере, ни о том, что ночь могла таить смерть на каждом шагу. Всё потеряло смысл. Был только её силуэт. Его сердце, его любовь, его проклятие.       В какой-то момент она обернулась, и ему показалось, что он уловил её взгляд. Тёплый. Живой. Настоящий.       Он почти сорвался в бег, стремясь догнать её, дотронуться, убедиться, что это не призрак. Но стоило приблизиться — её фигура начала растворяться в воздухе. Как дым, как туман.       — Нет! — голос его сорвался в крик. Он рванулся вперёд, руки схватили пустоту. Остался только шёпот леса. Теперь он звучал иначе — женскими голосами, хриплыми, переливчатыми, словно множество человек одновременно повторяли его имя.       «Драко… Драко…»       Он упал на колени, вцепившись пальцами в землю, и в груди разлилась боль — острая, рвущая. Перед глазами всё плыло, но он знал: лес играет с ним. И всё же часть его души цеплялась за видение.       Пусть даже иллюзия. Главное — она была здесь.       Он ещё стоял на коленях, тяжело дыша, когда взгляд зацепился за что-то в траве. Лунный свет отразился от крошечной металлической поверхности. Драко протянул руку, пальцы дрожали так, что он едва мог удержать находку. На ладони лежал кулон, такой же, как у него на шее. Он узнал его мгновенно.       — Нет… — выдохнул он, стиснув зубы. — Это не может быть случайностью.       Кулон был холодным, но ощутимым. Не иллюзия. Настоящий. Он сжал его в кулаке так сильно, что металл впился в кожу. В груди поднялась волна — страх, надежда, ярость, любовь — всё смешалось в один невыносимый комок. Лес будто издевался над ним, но часть души кричала: «Она здесь. Она жива!»       — Гермиона… — его голос сорвался на шёпот. — Я найду тебя. Слышишь? Найду.       В тот миг лианы вокруг шевельнулись сильнее, словно отреагировали на его клятву. Где-то вдалеке прошелестел ветер — первый за ночь. Но тишина снова накрыла лес, и он остался один, с кулоном в руке и с сердцем, разрывающимся от надежды.

***

      Рассвет только пробивался сквозь плотный купол ветвей, когда Джинкс заметил пустое место у костра. Спальный мешок Малфоя был нетронут, а мантия, оставленная у входа в палатку, так и лежала на земле.       — Чёрт… — Вилли сжал зубы. В груди кольнуло нехорошее предчувствие. Он прекрасно знал: уходить в ночь одному — значит подписать себе приговор.       Он рванулся к зарослям, поднимая палочку. Лес встретил его удушающей тишиной. Каждое дерево будто приглядывало, каждый корень готов был схватить за ноги.       — Малфой! — крикнул Джинкс, но в ответ только гулкий отклик, словно его голос проглотила сама чаща. Вилли побежал, разрезая воздух заклинанием Люмос Максима, но свет гас, утопая в фиолетовой дымке. Ему мерещились силуэты, шёпоты проникали в разум. Словно сам лес нашёптывал: «Оставь его. Уходи. Здесь твоё место».       — Я тебе не игрушка, — прорычал магозоолог, наложив на себя защиту. Он знал: Драко не из тех, кто бросится в заросли просто так. Что-то влекло его. Но что? И вдруг, между лианами, Вилли заметил — отпечатки. Чёткие, свежие следы ботинок, ведущие всё глубже.       — Чёртов Малфой… — Джинкс крепче сжал палочку и шагнул следом. — Если сдохнешь, я тебя сам прикончу за такие фокусы.       Он ускорил шаг, сердце колотилось в груди, а туман густел. Где-то впереди, сквозь низкий вой шёпотов, ему послышался голос — тихий, дрожащий, но живой:       — Гермиона…       Драко.       Джинкс побелел. В этом месте произносить чужое имя — значит позволять лесу играть тобой. Но он бежал быстрее, проклиная всё на свете. Ему нужно было догнать Малфоя, пока тот окончательно не растворился в кошмаре. Вилли пробивался сквозь туман, который густел с каждым шагом. Лианы скользили по его одежде, будто живые, но он вырывался, разрезая их заклинаниями. Сердце гулко билось — он уже слышал дыхание Малфоя. И вдруг чаща раздвинулась. Перед ним открылась поляна.       Посреди неё, освещённый серебряным светом, стоял Драко. Его лицо было бледным, как мрамор, глаза горели безумием. В руках он сжимал кулон, цепочка сверкала, словно впитала в себя всю лунную силу.       — Малфой! — рявкнул Вилли, но тот даже не вздрогнул. Он стоял неподвижно, как заколдованный, шепча что-то себе под нос. Джинкс сделал шаг, но земля под ногами зашевелилась. Лианы, толстые, как змеи, вырвались из почвы и рванулись к нему.       — Протего! — выкрикнул он, и щит вспыхнул, отражая удар. Но лианы снова атаковали, всё больше, всё яростнее. — Драко, очнись! — заорал Вилли, уворачиваясь от плети, которая ударила прямо рядом с его лицом.       Но Малфой не двигался. Он смотрел только на кулон в руках, будто вся вселенная сузилась до этого маленького предмета. И вдруг Вилли услышал — не шёпот леса, а голос, чёткий и чистый, раздавшийся прямо у него в голове:       — Не мешай. Он пришёл за мной.       Джинкс похолодел. Это был женский голос. В ту же секунду лианы взвыли и обрушились сразу со всех сторон. Земля задрожала, туман сгустился, а воздух наполнился звуком тысяч шепчущих голосов.       — Малфоооой! — заорал Вилли, ломая заклинанием очередной хлыст из лоз. — Если ты сейчас не очнёшься, нас обоих сожрут!       Он метнул в центр поляны Ступефай, надеясь хотя бы сбить Драко с транса, но заклинание растворилось в воздухе, словно лес сам его поглотил. А Малфой, не слыша его, сжимал кулон всё крепче и крепче, а на губах блуждала странная, болезненная улыбка.       Лес содрогнулся, когда туман перед Малфоем начал клубиться, словно кипящий котёл. Из серой пелены вынырнула фигура.       Гермиона.       Она была такой, какой он запомнил её в последний раз: глаза сияли решимостью, волосы разлетались по ветру, губы чуть дрожали, будто она хотела что-то сказать. Но теперь — она смотрела только на него.       — Драко, — её голос прозвучал, как удар в грудь. — Идём. Я ждала тебя… так долго.       — Гермиона… Мерлин, это ты… — его голос сорвался на крик. — Ты жива!       Фигура протянула руку. Её пальцы почти коснулись его ладони.       — Да, Драко… — она улыбнулась. — Всегда. Только шагни ближе.       И он шагнул.       — Малфой, стой! — Вилли заорал, вылетая из-за деревьев. — Это ловушка!       Но слова гулко рассыпались о воздух. Драко не слышал. Он видел только её. Тени леса заволновались, лианы зашевелились, вытягиваясь из земли, шипы хлестали по воздуху, будто охотились.       — Гермиона… я вернулся за тобой… — Малфой почти кричал, и его глаза горели безумием. Фигура вдруг улыбнулась шире, слишком широко, и в её взгляде промелькнула тьма, холодная и пустая. Лианы рванули к нему, обвиваясь вокруг ног. Вилли прыгнул вперёд, заклинание сорвалось с его губ:       — Экспульсо!       Взрыв разметал растения в стороны, земля дрогнула. Он влетел в Малфоя, сбивая с ног, но тот вырывался, царапался, кричал:       — Пусти меня! Это она! Это моя Гермиона! — его лицо было залито слезами, глаза безумно метались. Фигура Гермионы протянула к нему обе руки, её голос теперь звучал настойчиво, почти повелительно:       — Драко… иди ко мне. Ты ведь обещал. Он не хочет, чтобы мы снова были вместе.       — Молчи! — взревел Вилли и, прижимая его к земле, резко разжал Малфою челюсти. Из сумки вылетел флакон с мутным зелёным зельем. — Ты сдохнешь, если я этого не сделаю!       Он влил жидкость, несмотря на сопротивление. Драко захрипел, закашлялся, заклинание искрилось на его теле. Вилли удерживал его из последних сил. Лес взревел. Лианы метались, словно в агонии, фигура Гермионы выгнулась и зашипела, превращаясь в туман.       — Нееееет! — завыл Драко, пока образ растворялся у него на глазах. Его крик был таким, будто из груди вырвали сердце. — Гермиона! Вернись!       Туман исчез. Осталась пустота. Только холодный рассвет, дыхание Вилли и мокрая трава под лицом Малфоя. Он обессиленно рухнул на землю, сжимая кулаки так, что ногти впивались в кожу.       — Она… была здесь… — прошептал он, захлёбываясь рыданиями. — Я видел её… Я…       Вилли тряхнул его за плечо, яростно, почти крича:       — Это была иллюзия, идиот! Ты чуть не сдох!       Драко сидел на холодной земле, тяжело дыша, будто после смертельной дуэли. Капли пота и слёз стекали по лицу, пальцы до боли сжимали кулон. Его взгляд был пустым, но в нём впервые за долгое время мелькнула искра — не отчаяние, а злость.       — Это… не она, — хрипло выдавил он, и голос дрогнул. — Это грёбаное растение играет мной.       Вилли выдохнул и облегчённо хлопнул его по плечу.       — Вот и дошло. Мы не для того сюда шли, чтобы сдохнуть в объятиях кустов. Нам нужно его добить.       Лес зашевелился, будто услышал их слова. Лианы снова поползли наружу, свиваясь в кольца, шипы сверкнули в утреннем свете. Туман клубился плотнее, и воздух стал тяжёлым, почти вязким.       — Оно знает, что мы здесь, — сказал Вилли, поднимаясь и выставляя палочку. — Готовься, Малфой. Это будет не просто бой.       Драко поднялся. В груди всё ещё горел пожар боли, но теперь его подпитывала ярость. Он сжал палочку так, что побелели костяшки, и посмотрел на пульсирующую сердцевину зарослей впереди — массивный узел лиан, что дышал, словно живое сердце.       — Если оно украло её образ, — прошептал он, — я вырву его с корнями.       Лес завыл. Из почвы рванулись десятки щупалец, обвиваясь вокруг стволов деревьев и устремляясь к ним.       — Протего Максима! — рявкнул Вилли, и щит вспыхнул полусферой, отбивая первые удары. Лианы со звоном разбивались о магическую преграду, оставляя чёрные ожоги. — Оно не остановится! — прокричал Джинкс. — Нам нужно пробиться к сердцу!       Драко шагнул вперёд, его глаза сверкали бешенством.       — Инсендио!       Огненный поток вырвался из палочки, охватывая щупальца. Те взвились, визжа, и запах палёной зелени наполнил воздух. Но на месте сожжённых сразу вырастали новые, ещё более толстые.       — Чёртов паразит… — прошипел Малфой, уклоняясь от удара. — Оно бессмертное!       — Нет, — крикнул Вилли. — У каждого сердца есть слабое место! Вон там!       Он указал на центр поляны: из переплетённых корней торчал камень с древними рунами, от него исходила пульсация. Каждый удар отзывался в земле, как биение сердца.       Драко понял: именно там корень зла.       Он сжал кулон в кармане — и в его груди впервые прозвучала холодная решимость.       — За неё, — прошептал он. — И ради себя.       И рванул в атаку.

***

      — Малфой, держись ближе! — крикнул Вилли, отбрасывая очередной удар щупальца заклинанием Бомбарда. Взрыв разнёс гниющий ствол, но на его месте тут же выросло новое ответвление. — Оно в бешенстве!       Драко рванул вперёд, глаза горели. В груди ещё пульсировала боль от иллюзий, но теперь она превратилась в топливо.       — Конфринго! — закричал он. Поток силы ударил в лиану, разорвав её в клочья. Слизь и древесная кровь брызнули во все стороны. Но следующая, ещё толще, врезалась в него боком. Драко полетел на землю, из груди вырвался хрип.       — Малфой! — Вилли прыгнул к нему, поднял щит. — Держись, мать твою!       Лианы били по куполу, трещины пробегали по магической защите, воздух гудел. Тьма почти сомкнулась.       — Мы не прорвёмся… — Драко закашлялся, но стиснул зубы. — Пока этот камень цел… всё бессмысленно.       Он вырвался из-под щита, поднялся, сжал палочку обеими руками.       — Fiendfyre!       Огненный змей рванулся вперёд, изрыгая чёрное пламя, которое неслись, как живые хищники. Лианы завизжали, сворачиваясь в клубки и сгорая, туман вспыхнул огненным заревом. Камень задрожал, руны на нём начали трескаться.       — Да! Вот так! — заорал Вилли, подхватывая. — Конфинго Максима!       Мощный взрыв ударил прямо в центр. Камень пошёл трещинами, из него вырвалась волна магии, ударившая их обоих в грудь. Земля под ногами вздрогнула, лес взревел так, что заложило уши.       Лианы начали метаться в агонии, рвать себя на части. Туман клубился, вопя чужими голосами — то Гермионой, то другими, словно души, что застряли в сердце растения.       — Давай! Ещё! — Вилли едва удерживался на ногах.       Драко поднял палочку, и в его глазах отражалось пламя.       — За Гермиону, — прошептал он. — Авада Кедавра!       Зелёная вспышка пронзила центр камня. Он раскололся, взорвался, и всё вокруг содрогнулось. Лес застонал, будто умирающее чудовище, и начал осыпаться прахом. Лианы обугливались, туман исчезал, земля под ногами переставала дышать.       Когда всё стихло, они стояли посреди выжженной поляны. Сердце растения было уничтожено.       Драко упал на колени, тяжело дыша, сжимая кулон так, будто это был единственный якорь к реальности. Вилли, шатаясь, уселся рядом, сплюнул кровь и хрипло рассмеялся:       — Ну… теперь точно можно сказать… она бы тобой гордилась, Малфой.       Драко ничего не ответил. Его глаза всё ещё были прикованы к месту, где недавно стояла иллюзия Гермионы.