Тайна Даров Смерти

      — Мистер Малфой, что случилось в Тёмном лесу? — Боже, как же Драко ненавидел этот регламент: ну вот зачем после каждого задания посещать психолога? Те, кто идут на подобную работу уже со сдвигом по фазе в голове, а после заданий хотят понять насколько усугубилось положение?       — Вы можете прочитать мой отчёт, там всё видно, — с неким раздражением сказал Драко.       — Читать я прекрасно умею, но я хочу услышать то, что думаете вы, а не то, что вам пришлось написать. — Мужчина средних лет снял очки и посмотрел на напротив сидящего в кресле аврора. — Мистер Джинкс сказал, что у вас было большое потрясение, из-за воздействия токсинов растения. Я лишь хочу узнать, почему вы использовали непростительное заклинание. Что вас сподвигло?       — То растение пыталось нас убить, на минуту, — ответил Малфой, напрягшись. — Если бы я не применил это заклинание, то я бы не сидел с вами сейчас здесь. Не было времени проводить эксперименты, для поиска заклятия для этого сорняка.       — Хорошо, но что именно вы увидели под действием растения?       — Это вас не касается, — выставил Малфой иголки.       — Драко, меня это касается, так как это моя работа. Вдруг вы захотите ещё раз применить подобное заклинание, но уже на ком-то из людей, знакомых.?       — Если у меня на руке есть метка, это не значит, что я буду применять подобные заклинания на людях, — выплюнул Малфой в лицо мужчины. — Даже будучи под постоянными угрозами, я никогда не применял такого по отношению к людям.       — Если вы не будете отвечать на мои вопросы, то я не подпишу ваше разрешение на дальнейшую работу.       — Ну и ладно. Как раз хотел отдохнуть. — Драко быстро поднялся с кресла и вышел за дверь, хлопнув ей.       Малфой нёсся в сторону их с Гарри кабинета. От него словно отлетали искры и от резкости его шагов мог треснуть мраморный пол. Злость переполняла его, словно дементоры высосали другие эмоции.       — Кто он вообще такой, чтобы спрашивать подобное?!       Драко раскрыл дверь кабинета с ноги, что та ударилась об стену. Тяжело дыша, Драко сбросил свою мантию и смёл все бумаги на пол, упираясь локтями в столешницу и пряча глаза в ладонях.       — Драко… — осторожно начал Гарри. Но ответа не последовало. Поттер поднялся со своего места, наложил на дверь запирающее и заглушающее заклинание. Вытащив из ящика стола два стакана и бутылку какого-то алкоголя, он направился к столу друга. — Давай выпьем, а то вымотались оба, — и, придвинув своё кресло, сел рядом.       Драко ничего не ответил. Он молча принял бокал от Гарри и опустошил его за один глоток. Гарри решил сам завести разговор:       — Представляешь, уже пошли четвертые сутки, как я не сплю, — усмехнулся он.       — А что так? — поинтересовался Малфой не поворачивая лица.       — Джинни очень устала, поэтому детей я взял на себя. Как только я прихожу с работы, все вопросы по дому и с детьми ложатся на меня. Я просто обалдел сколько на себе тянут девушки и женщины. Стирка, готовка, уборка, развивашки, пелёнки-распашёнки… Я через неделю ходил обвешанный сосками и игрушками, как будто собрался на задание, только сражаться я буду с коликами, криками и драками. — Драко слегка усмехнулся. — Но знаешь, в этом есть какие-то свои прелести. Какое-то счастье. Джинни давно уже не была такой веселой и окрылённой. Представляешь, она даже связала мне свитер! — Гарри гордо раскинул руки и указал на свою обновку.       — Значит ты хороший муж, раз удостоился свитера не только от её мамы. — Гарри и Драко засмеялись и сделали по глотку спиртного.

***

      Прошло несколько часов с того момента, как парни открыли вторую бутылку алкоголя. Раскрасневшиеся, они обсуждали бытовые вопросы и работу.       — Жалко, что тебя отстранили от работы. Может оно и к лучшему. Отдохнёшь, ты ведь ни разу не был в отпуске, как мы начали работать. Уже придумал чем займёшься?       — Думал обрадовать вас с Джинн и взять Альбуса с Джеймсом к себе. А то Живоглот слишком расслабился, — засмеялся Драко. — Я думал про легилиитемцию, хочу съездить к МакГонагалл, спросить про это всё. — Немного помолчав, Драко вытащил найденный кулон из кармана брюк. — Когда я был в Тёмном лесу, у меня были галлюцинации, из-за того растения. Я видел Гермиону. Я пошел за ней и нашёл это.       — Может это твой? Может он слетел, когда ты сражался с цветком? — скрывая своё удивление, ответил Гарри. Малфой ничего не ответил, молча вытащил из-под ворота рубашки свой кулон и многозначительно посмотрел на друга. — Где именно ты его нашёл?       — Недалеко от реки. Будто иллюзия специально привела меня туда. Теперь я хочу с помощью легилиитемции узнать, что тогда произошло. Почему кулон оказался там? Где она?       — Драко… — голос Гарри стал серьёзным, будто алкоголь мгновенно перестал на него действовать. — Ты понимаешь, чем рискуешь? Если это ловушка, если это игра твоего подсознания…       — Подсознания? — Малфой резко поднял голову. Его глаза горели. — Подсознание не оставляет следов в виде кулона. Подсознание не выводит тебя ночью к реке.       Он положил оба кулона рядом на стол. Один был старый, потёртый, с мелкими царапинами, знакомый до боли. Второй — такой же, но чуть более тусклый, словно долго пролежал в сырости. Замки защёлок одинаковы, гравировка на крышках совпадает до мельчайших царапин.       Гарри наклонился ближе:       — Но как?..       — Вот именно, — резко оборвал его Драко. — Я пять лет живу в аду, и вдруг в Тёмном лесу нахожу ЕЁ кулон. Либо кто-то играет со мной очень грязно… либо…       Он замолчал, не в силах произнести вслух слова, которые разрывали его сердце.       — Либо Гермиона жива, — тихо закончил за него Гарри.       Драко крепко сжал кулаки, будто хотел раздробить стол.       — Я клянусь, Поттер, я найду ответ. Если для этого мне придётся залезть в собственные воспоминания — я сделаю это. Если придётся обойти весь проклятый лес — я тоже сделаю это. Но я больше не буду сидеть, сложа руки.       Гарри задумчиво провёл рукой по волосам. В его глазах мелькнула боль — он тоже когда-то похоронил надежду. Но сейчас, глядя на два кулона, даже он не мог отрицать очевидного: что-то не сходилось.       — Хорошо, — наконец сказал он. — Мы поедем к МакГонагалл. Но не жди, что она обрадуется твоей идее.       — Я знаю, — коротко кивнул Малфой, снова спрятав кулон в карман. — Но я готов.       Гарри чуть улыбнулся, но в его взгляде была тревога.       — Только обещай мне одно. Если всё это окажется обманом… если никакого ответа там не будет… ты не сорвёшься.       — Посмотрим, Поттер, — тихо сказал он. — Посмотрим.

***

      Квартира встретила Драко тишиной и запахом домашней еды. Мама. Значит она всё ещё была тут. Сквозь окна пробивался мягкий вечерний свет, ложился полосами на деревянный пол. В гостиной, сидела Нарцисса. На её коленях — свернувшийся клубком Живоглот, лениво щурящий глаза.       — Ты вовремя, — спокойно сказала она, не поднимая головы. — Этот зверь всё утро следил за дверями, словно ждал, что ты приведёшь с собой беду.       Драко прошёл внутрь, пальцы всё ещё сжимали в кармане кулон. Он посмотрел на мать — её волосы с серебром, руки тонкие, но всё ещё уверенные. Она всегда казалась ему крепче, чем весь дом.       — Мама… — начал он, но голос предательски дрогнул. — Мне нужно знать всё, что ты знаешь о легилименции и легилиитемции.       Нарцисса вздрогнула, как от удара. Медленно отодвинула Живоглота, встала и подошла к сыну.       — Зачем тебе это? — её голос был твёрдым, но в глазах мелькнула тревога.       — Я нашёл её кулон, — резко ответил он, доставая находку и показывая. — Второй. Такой же, как у Гермионы. Это не совпадение, не иллюзия. Кто-то оставил его мне. Или она сама.       Нарцисса долго смотрела на вещь, но не взяла её в руки. Вместо этого она подняла взгляд на сына.       — Драко… Легилименция — не просто искусство заглядывать в чужие мысли. Это бездна. Ты сам видел, что сделала она с твоим отцом. Сколько людей потеряли себя, копаясь в том, что не предназначено для человеческого разума.       — Я не Люциус, — зло выдохнул Драко. — И я не собираюсь сидеть и ждать, пока мир рухнет на меня! Если где-то есть хоть малейший шанс, что Гермиона жива… я должен это проверить!       Нарцисса сжала его лицо ладонями, вынуждая смотреть прямо в её глаза.       — Ты мой сын, — сказала она тихо, но в голосе дрожала сталь. — Если ты полезешь в свои воспоминания и другие воспоминания без подготовки, ты потеряешь не Гермиону. Ты потеряешь самого себя. Я не позволю этому случиться.       Драко замер. В её глазах было столько страха и любви, что на мгновение он почувствовал себя мальчиком, который впервые остался один в огромном доме.       — Но я уже теряю себя, — прошептал он. — Каждый день, когда не знаю правды. Нарцисса медленно опустила руки.       — Тогда клянись мне, что ты не сделаешь этого в одиночку, — сказала она. — Найди наставника, найди защиту, но не пытайся влезть туда сам. Ты слишком дорог для меня, чтобы я снова хоронила тех, кого люблю.       Живоглот, будто почувствовав напряжение, тихо заурчал и уткнулся в ноги Драко. В доме снова стало слишком тихо.       Ночь дома была глухой. Нарцисса давно ушла к себе домой, оставив сына наедине с тишиной и тенью прошлого. Драко сидел на диване, не раздеваясь. В пальцах он вертел кулон. Металл был холодным, словно чужой. Но стоило раскрыть створки, как взгляд наталкивался на крошечное фото: Гермиона, смеющаяся, живая и рядом счастливый он. Она смотрела на него так, будто всё ещё верила в будущее.       Он судорожно втянул воздух.       — Гермиона… — шепнул он, словно боясь, что кто-то услышит сквозь стены.       В голове звенела её тень, её голос. Порой ему казалось, что он слышит её шаги, идущие следом. И тогда — едва уловимое желание: заглянуть глубже, пробиться сквозь пелену воспоминаний, увидеть то, что скрыто.       Драко поднялся. На столе лежала состарившаяся книга «Прорицание. Расширенные формы», которую помог вытащить из библиотеки Гарри. Он раскрыл её — страницы шелестели, как сухие листья. Заклинания легилименции, начертания, предостережения.       — «Без тренировки сознание разорвётся…» — пробормотал он, проводя пальцем по строкам. — Пусть.       Он вытащил палочку. Кончик светился слабым огнём, отражаясь в холодных глазах. Внутри всё горело: страх, надежда, отчаяние. Нарцисса просила — умоляла — не делать этого. Но как он мог жить, зная, что где-то там, за гранью воспоминаний, может быть её след?       Он закрыл глаза. Сконцентрировался. Попытался вспомнить тот день, последний взгляд Гермионы, её шаг в чащу, где исчезла битва, её волосы, мелькнувшие в дыму. Заклятие само вспыхнуло на губах.       И тут… мир вокруг дрогнул. Пламя в камине взметнулось выше, и комната будто раздвинулась, открывая перед ним коридор из обрывков образов. Сотни лиц, тысячи голосов, крики, шёпоты — всё нахлынуло сразу. Сердце заколотилось, и на миг ему показалось, что он тонет.       — Драко! — голос матери ударил, как гром.       Он распахнул глаза. Нарцисса стояла в дверях — бледная, будто чувствовала, что сын попытается проникнуть в свой разум.       — Ты совсем безумен? — в её голосе дрожали и ярость, и страх. — Ты хочешь кончить, как твой отец?!       Драко задыхался, едва удерживая равновесие. В висках пульсировала боль. Но он всё же сжал кулон, поднял на мать взгляд.       — Я… видел её силуэт… Я почти… достал её…       Нарцисса подошла к нему и с силой вырвала палочку из его руки.       — Нет, Драко. Это не она. Это твоя боль играет с тобой. Ещё шаг — и ты потеряешься в бездне.       Её голос дрожал, но в глазах была решимость. Она обняла его за плечи, прижимая к себе, как маленького.       Драко впервые за много лет позволил себе сдаться и просто закрыть глаза.       Но глубоко внутри — в груди, где горело отчаяние, — всё равно оставалась мысль: он был слишком близко.

***

      Драко никогда не любил шумные дома. Ему казалось, что в них слишком мало воздуха и слишком много людей. Но всякий раз, когда он оказывался у Поттеров, он словно попадает в иной мир — живой, хаотичный, тёплый. Дом дышал, как живое существо: где-то хлопала дверь, по полу стучали маленькие босые ноги, из кухни доносился запах пирога, а наверху слышались звонкие голоса детей, которые спорили из-за какой-то игрушки.       Сегодняшний вечер был особенным. Драко впервые решился взять сыновей Поттера — Альбуса и Джеймса — к себе с ночёвкой. Гарри сперва удивился, потом хмыкнул:       — Ты точно знаешь, во что ввязываешься? — спросил он, поднимая бровь. — Эти двое способны вынести мозг даже сильнейшему тёмному магу.       — Пусть попробуют, — сухо усмехнулся Малфой. — Мне нужен отдых от взрослых.       На самом деле он просто хотел проверить себя. Проверить — способен ли он вообще находиться рядом с детьми. Смеяться с ними, рассказывать истории, учить чему-то. Это было похоже на шаг в пропасть: в последнее время слишком часто его мысли возвращались к тому, чего у него никогда не будет.       Поттер, уставший и с вечными синяками под глазами, даже не спорил. Только усмехнулся, как будто хотел сказать что-то колкое, но не нашёл в себе сил.       — Дядя Дракооо! — визжал Джеймс. Он моментально вцепился в его ногу, как будто Малфой был не суровым аврором, а самым любимым плюшевым медведем. — Ты правда нас берёшь? С ночевой?!       — С ночевой, — устало, но с лёгкой улыбкой кивнул Драко.       Сзади появился Альбус, чуть более спокойный, но не менее сияющий глазами. Он держал в руках книгу о Хогвартсе, явно только что обсуждал её с матерью.       — Мама сказала, что у тебя большая квартира и там очень тихо, а ещё есть кот, — важно сообщил он. — Мы будем вести себя хорошо.       — Не сомневаюсь, — сказал Драко, хотя внутри закралось подозрение, что о тишине сегодня можно забыть. — Ну что, готовы веселиться?       — Спасибо, Драко, за спокойные сутки, — усмехнулась, показавшаяся в прихожей, Джинни.       — Вам нужно отдохнуть, а мне отвлечься. — Гарри приобнял жену и поцеловал в щёку.       — Давайте обувайтесь, надевайте куртки. — Миссис Поттер присела возле детей, чтобы помочь им.       — Э нет, Джинн, тебе нельзя так присаживаться. — Драко отдернул руки подруги и поднял её. — Гарри, ё-моё, чего за женой не следишь?       — Как-то не подумал, — неловко почесал затылок Поттер.       — Всё, мы справимся сами, а вы — не шалите, — пригрозил Малфой Поттерам. — Четверых не потянете ни вы, ни я.       — Ой, иди давай, — пришугнула Джинни полотенцем, которое до этого висело в кармане её фартука.       Квартира Малфоя встретила гостей прохладой и безмолвием. Обычно Драко это нравилось: ни шагов, ни смеха, только шелест страниц и потрескивание камина. Но когда он снял с мальчишек куртки и повесил их рядом со своей, тишина вдруг стала резать уши.       Дети уже рванули вперёд, исследуя каждый угол. Джеймс заглянул на кухню и восхищённо воскликнул:       — У тебя тут чайник сам вскипает!       — Конечно, сам, — фыркнул Драко, но уголки его губ дрогнули.       Альбус остановился у книжного шкафа, провёл пальцем по корешкам.       — Здесь столько книг… А ты их все читал?       — Большинство, — отозвался Малфой, проходя за ними. — Только если тронете зелёный том с серебряными буквами — будете мыть котёл от слизняка.       Оба мальчика прыснули. Драко вдруг поймал себя на мысли: в этой квартире слишком давно не звучал смех. Дети носились по коридору, выглядывали в каждую дверь. Джеймс заглянул в спальню.       — У тебя кровать слишком большая для одного, — сказал он как бы между делом. Драко кашлянул, не найдя, что ответить. Тут из-под кровати вылез Живоглот привлекая к себе внимание детей. Кот заметил, что две пары детских рук тянутся к его шерсти и быстро побежал в сторону хозяина.       — Живоглот, тебе надо иногда заниматься активностями, а не только спать и есть.       — Мяу, — только и издал звук кот и тот час же убежал в зал, запрыгивая на шкаф.       Игры начались сами собой. Драко достал старые волшебные шахматы — единственную «игрушку», что у него имелась.       — Это скучно, — сначала заявил Джеймс, но когда фигуры ожили и начали ругаться друг на друга, он подпрыгнул. — ОГО! Они разговаривают!       Альбус играл с серьезностью старого мастера, а Джеймс всё время вмешивался, заставляя пешки ругаться самыми смешными голосами. Драко впервые за много лет рассмеялся так, что щеки заболели.       — Не жульничай, Поттер-младший, — поддел он Альбуса, когда тот пытался шепнуть ферзю другой ход.       — Это не жульничество, это стратегия, — обиженно заявил мальчик.       Когда партия закончилась, а фигуры разошлись по своим клеткам, Джеймс вытянулся на ковре и сказал:       — А давай ещё! Только теперь чтобы все дрались!       — У тебя особый талант разрушать всё, к чему прикасаешься, — заметил Драко.       — Папа говорит то же самое, — гордо кивнул мальчишка.       — Весь в него, — усмехнулся Драко.       Потом была прогулка. Вечерний воздух пах пылью и хлебом из соседней пекарни. Дети бежали вперед, а Драко шел за ними, ловя странное чувство. Словно он — часть чего-то большего. Словно на миг перестал быть одиноким.       Джеймс норовил перелезть через каждый забор, а Альбус тащил Малфоя за руку, чтобы показать витрины с книгами и магическими безделушками.       — А в Хогвартсе у вас были ночные прогулки? — спросил он.       — Были, — ответил Драко, глядя куда-то мимо. — Только запрещённые.       — И вас наказывали?       — Часто.       — А ты был хорошим? — вдруг выпалил Джеймс.       Малфой замолчал. Слова застряли в горле. Хорошим? Нет. Он был озлобленным, сломленным мальчиком, носившим маску. Но как сказать это детям?       — Я был… другим, — наконец выдавил он.       Поужинать они решили дома. Драко заказал пиццу, потому что готовить он не умел. Джеймс радостно вцепился в огромный кусок, испачкав всю рубашку.       — Если твоя мать это увидит… — начал Драко.       — Не увидит, — уверенно заявил мальчик и слизнул со щеки соус.       Альбус сидел напротив и аккуратно ел вилкой, что невольно напомнило Малфою о Гермионе. От этого кольнуло в груди. Он отвернулся, будто смотрел на бутылку с тыквенным соком.       — У тебя тут так тихо, — сказал вдруг Альбус. — Даже слишком.       — Я привык, — коротко ответил Драко.       Вечером они устроились на диване. Драко читал вслух старую книгу о заклинаниях — больше у него не нашлось ничего похожего на сказки. Но дети слушали, затаив дыхание. Особенно Альбус — он то и дело спрашивал про детали, а Джеймс пытался повторить жесты палочкой из карандаша.       — Ты бы стал хорошим учителем, — сказал Альбус.       — Я бы стал ужасным учителем, — возразил Драко, но в уголках губ дрогнула улыбка, вспоминая Снейпа.       Когда они улеглись спать на большой кровати, наступила тишина. Только дыхание детей наполняло квартиру.       Драко сидел в кресле и смотрел на два маленьких силуэта. В груди сжималось. Вот оно — то, чего у него никогда не было и, возможно, не будет.       — Драко? — тихо позвал Альбус.       — Да?       — А почему ты живёшь один? У папы есть мама, а у тебя нет…       Вопрос вонзился, как нож. Драко прикрыл глаза.       — Так вышло, — хрипло сказал он. — Иногда люди теряют тех, кого любят.       — Ты потерял? — не унимался мальчик.       — Да, — почти шепотом.       Джеймс повернулся на бок и пробормотал сквозь сон:       — А я всё равно думаю, что ты классный. Даже если один.       Драко уткнулся лицом в ладони. Слезы жгли глаза, но он не дал им пролиться. Он не мог.       Ночь тянулась долго. Но в этой тишине, прерываемой детским дыханием, он впервые за годы почувствовал себя не совсем одиноким. Внутри теплилась крошечная искра — опасная, но живая. Искра надежды, что когда-нибудь всё может быть иначе. Живоглот слез со своего укрытия и пришел к Драко. Кот залез на колени и, приподнявшись на задних лапах, уперся в руки Малфоя, который закрывал глаза.       — Только ты у меня и остался, шерстяной, — с сожалением изрёк Драко, прижимая кота к себе и засыпая.