Калейдоскоп

      Голова Гермионы готова была взорваться от гомона голосов. Они с друзьями спорили вот уже битый час. Нервы каждого из них были натянуты до предела и грозились лопнуть в любую секунду. День был морозным, но все же солнечным и оттого приятным. Однако их небольшие посиделки на берегу Черного озера омрачались криками:       — Ты ничего не понимаешь!       — Нет, это ты ничего не понимаешь.       — Хватит! — Гермиона услышала свой голос будто со стороны. Холодный, напряженный, почти наэлектризованный. — Никто из нас ни черта не понимает. Мы как слепые котята, тыкаемся из угла в угол в надежде найти выход, пока нас всех не перетопили.       — Кто станет топить котят? — с искренним удивлением поинтересовался Рон.       Гермиона не удержалась от нервного смешка:       — Это метафора, Рональд, метафора.       — Некоторые маглы так избавляются от ненужных животных, — тихо объяснил другу Гарри.       — Это варварство!       — Мерлин… — Гермиона шумно выдохнула сквозь зубы. — Мы отошли от темы.       — Нам бы не помешало от нее отойти, — отозвалась Джинни. — Иначе мы друг друга переубиваем. Вот уж будет настоящее варварство.       — Я никогда не стал бы тебя убивать, — проговорил Гарри и наклонился, чтобы нежным движением руки заправить выбившуюся прядь ей за ухо.       — Вы с Роном одинаково плохи в иносказаниях, — усмехнулась Джинни, а затем уже серьезно добавила: — Итак, Гермиона, что именно ты предлагаешь?       — Я предлагаю делить надвое все, что говорит Дамблдор.       Рон закатил глаза. Уже, наверное, в сотый раз за время их разговора. Гермиона ощутила дикое желание наложить на него Конфундус.       — Это мы уже слышали, — спокойно кивнула Джинни. — И все же с каких пор ты, — она выделила это слово голосом, — не доверяешь самому директору?       — Я не сказала, что не доверяю ему, — раздраженно вздохнула Гермиона. — Я просто считаю, что мы не до конца понимаем, какие цели он преследует.       — Он хочет победить Волан-де-Морта! — возмутился Гарри.       — Я не спорю с этим! — отчаянно принялась защищаться Гермиона. — Но он подтвердил, что книга, которую мне дал Снейп, настоящая и все равно пытается убедить тебя в том, что ни Нагайна, ни Пожиратели не являются крестражами. Разве это не странно?       — Странно, — согласилась Джинни.       — И ты туда же, — устало протянул Гарри.       — Я пытаюсь быть непредвзятой, — Джинни пожала плечами.       — Гермиона, ты просто обиделась на то, что Дамблдор не стал тебя слушать, — хмыкнул Рон.       — И никак не можешь принять, что не все, написанное в книгах — чистая правда, — поддакнул Гарри.       — Чтобы я еще раз о чем-то вам рассказала! — раздраженно бросила Гермиона.       — Ты всегда будешь нам обо всем рассказывать, как и мы тебе, — примирительно произнес Гарри. — Дамблдор обещал объяснить мне свою точку зрения, но до этого момента, я обещаю, что не стану отвергать твою теорию. Пока мы считаем это возможным, будем исходить из этого.       — Спасибо, — облегченно вздохнула Гермиона.       — Нам стоит связаться с Римусом, — неожиданно резко произнесла Джинни.       — Зачем? — хором удивились Гарри с Роном.       — Затем, что Дамблдор явно не расскажет Ордену о том, что Гермиона нашла в книге, — медленно, будто неразумным детям, принялась объяснять Джинни.       — Орден не должен знать о крестражах, — запротестовал Гарри.       — Мы и не скажем им об этом, я не настолько глупа, — фыркнула Джинни. — Но, Гарри, живые крестражи гораздо опаснее, чем просто Пожиратели. Нельзя оставлять их в полном неведении. В Ордене состоит почти вся наша семья…       Сердце Гермионы тоскливо сжалось. Она отлично понимала опасения Джинни. Они до сих пор даже не выяснили, поможет ли смерть носителя уничтожить крестраж. Сейчас Орден занимал тактику выжидания, но все же так не могло продолжаться вечно. Рано или поздно все, кого Гермиона знала и любила, столкнутся с Пожирателями лицом к лицу. И какое оружие будет в их распоряжении? Экспеллиармус?       — Я займусь тем, чтобы выяснить, как уничтожить живой крестраж, — воинственно произнесла Гермиона, поднимаясь на ноги. Она повела палочкой, и влажные пятна от подтаявшего снега исчезли с подола ее мантии. Подумать только, уже почти наступила весна.       — И как ты собираешься это сделать? — Рон скептически приподнял бровь.       — Понятия не имею, но если будет нужно, пойду пытать Снейпа.       — Я свяжусь с Римусом, — откликнулся в свою очередь Гарри.       — Дамблдор оторвет нам за это голову, — Рон тяжело вздохнул.       — Зато нас не утопят, как котят, — мрачно усмехнулась Джинни.       «Надеюсь, мы не утопим себя сами», — думала Гермиона по дороге в замок.              В вестибюле ее встретила явно недовольная Макгонагалл:       — Вот вы где, мисс Грейнджер, — она нахмурила брови. — Профессор Дамблдор хочет видеть вас в своем кабинете.       Гермиона похолодела. Неужели Дамблдор каким-то образом подслушал их разговор? Нет, это было невозможно. Они всегда соблюдали меры предосторожности: выбирали самое отдаленное место, накладывали всевозможные чары.       — Я… я только загляну в библиотеку…       — Сейчас, мисс Грейнджер. Сию же секунду.       Гермиона обреченно кивнула.       Входя в кабинет, она ожидала бурю, которая настигнет ее прямо на пороге, но директор был в неожиданно приятном расположении духа.       — Чаю? — поинтересовался он, когда Гермиона села в кресло.       Дамблдор явно ждал ее, потому что на маленьком столике ожидал поднос с чайником, двумя чашками и целой вазочкой волшебных сладостей.       — Да, — растерянно произнесла Гермиона и налила себе чаю. — Да, спасибо.       — Я решил, что делать с вами и мистером Малфоем, — не ходя вокруг да около начал Дамблдор. — Вы поможете профессору Снейпу с сортировкой наследия предыдущих профессоров Защиты от Темных искусств. В основном его жалобы касались того, что книги в кладовке его кабинета в ужасном состоянии, так что вам должно понравиться, — он добродушно усмехнулся. — Кроме того, совместный труд сближает.       — Совместный? О нет, профессор, — почти жалобно протянула Гермиона.       — Мисс Грейнджер, — Дамблдор чуть прищурился, и она почувствовала, как пронзительный взгляд его внимательных глаз пробирается к ней под кожу. — Вы должны понять, что существуют вещи, которые гораздо важнее любых наших чувств. Важнее нас самих. Иногда мы должны действовать ради общего блага.       — Не с этим ли лозунгом Грин-де-Вальд начал войну? — Гермиона прищурилась, чувствуя, что ступает на опасную и очень скользкую дорожку препирательств с директором.       — Не совсем, — он неожиданно, но звонко рассмеялся. — Эта фраза написана на воротах Нурменгарда. Как вы наверняка знаете, Геллерт проводит там свои оставшиеся дни. Так что в каком-то смысле петля замкнулась. Нас с вами ждет нечто подобное.       — Как это связано с Малфоем? — совсем растерялась Гермиона.       — Ему нужен друг, — просто ответил Дамблдор. — И вам скоро будет нужен.       — У меня есть друзья, — Гермиона сжала губы.       — О них я и хотел с вами поговорить, — Дамблдор кивнул и помрачнел. — Выпейте чаю, Гермиона, разговор предстоит непростой.       Она послушно отпила из чашки. Вряд ли Дамблдор решил ее отравить. Ведь так? Гермиона нервно повела плечами: ее настороженность начинала походить на манию преследования.       — Полагаю, Гарри рассказал вам, что я думаю по поводу того, что Том создал целую армию крестражей? — Дамблдор задумчиво коснулся пальцем кончика носа.       — Да.       — И что вы думаете?       Гермиона откашлялась и чуть отвела взгляд. Ей не хотелось, чтобы директор понял, насколько смущенной она себя чувствовала.       — Мне кажется, — осторожно начала Гермиона, изучая резную рамку портрета на стене, — это самонадеянно. — Она могла поклясться, что услышала, как волшебник на портрете осуждающе цокнул языком, и постаралась объяснить, что именно имела в виду: — Профессор, я понимаю, что вы считаете, что знаете Тома, но Волан-де-Морт давно не тот мальчик, которого вы привели в Хогвартс.       — Я знаю, — голос Дамблдора был полон такой горечи, что Гермиона инстинктивно повернулась и встретилась с ним глазами. — Но я знаю Гарри, поэтому я и был вынужден ему солгать.       — Вы… что?.. — Гермиона ахнула.       — Иногда мы вынужденны лгать тем, кого любим, чтобы защитить их. Однажды вы привыкните к этому. Не скоро, но привыкните, — глухо откликнулся Дамблдор. — Я сомневаюсь в том, что Том создал крестражи из Пожирателей, хотя, как вы правильно заметили, мисс Грейнджер, я не знаю того, кем он стал, поэтому не допускать такого развития событий было бы… — он коротко усмехнулся, — самонадеянно.       — Профессор, сокрытие правды не защитит Гарри, лишь поставит его в уязвимое положение.       — Однако это отвлечет его.       — Отвлечет? — не поняла Гермиона.       — Мисс Грейнджер, вас называют одной из самых умных учениц Хогвартса, — Дамблдор тепло улыбнулся. — И лично я бы добавил: с момента его основания. Продемонстрируйте мне свой острый ум. Как вы считаете, что случилось в ночь, когда погибли Лили и Джеймс Поттер?       Переход с темы на тему был столь резким, что Гермиона совсем растерялась. Она внимательно вглядывалась в лицо Дамблдора, пытаясь найти в нем хотя бы тень издевки, но видела лишь искренний интерес, омраченный ноткой печали.       — Волан-де-Морт попытался убить Гарри, но не смог, — начала Гермиона медленно, желая проговорить то, что было и так всем известно, чтобы ощутить хоть какой-то фундамент, от которого мог оттолкнуться поток мыслей. — Лили отдала жизнь, желая защитить Гарри. Волан-де-Морт потерял свое человеческое тело.       — Продолжайте, — благосклонно кивнул Дамблдор.       — Никто не знает, почему Авада Кедавра не сработала. Это первый случай, известный магической истории. Гарри упоминал, что вы… — она осеклась.       — Не волнуйтесь, я знаю, что Гарри многим делится с друзьями, — Дамблдор улыбнулся.       — Вы считаете, что Гарри спасла жертва Лили, — чуть осмелев, закончила Гермиона.       — Не жертва. Любовь. Это самая большая сила на свете, — туманно протянул Дамблдор. — А уж материнская любовь и вовсе способна на все.       Гермиона тряхнула головой, пытаясь сбросить внезапное раздражение:       — Быть может, вряд ли я пойму это, пока сама не стану матерью. Однако при всем моем уважении к Лили Поттер, я сомневаюсь, что она была единственной матерью, которая когда-либо умирала, желая защитить своего ребенка.       — В точку, — Дамблдор удовлетворенно кивнул. — Я бы хлопнул в ладоши, но сами понимаете… — Взгляд Гермионы инстинктивно нашел его почерневшее запястье, а он тем временем продолжил говорить: — У нас нет стопроцентных доказательств, но мы можем порассуждать.       — Волан-де-Морт использовал Аваду, но вместо того, чтобы убить Гарри, она, вероятно, каким-то образом отрекошетила и уничтожила его самого. У Гарри же остался только шрам.       Шрам. Клеймо. Метка.       В голове Гермионы возникли ее собственные слова. «И частью ритуала было нанесение некого клейма».       Гарри!       — Нет! — она охнула. — Нет! Нет! Нет!       Гермиона слышала свой голос будто бы издалека. Она сама не заметила, как подскочила на ноги. Звон разбившейся чашки и горячая вода, окатившая руки, заставили ее вскрикнуть.       — Я в вас не ошибся, — медленно и печально проговорил Дамблдор.       Гарри — крестраж! Эта мысль билась в ее голове, грозясь проломить череп. Нет! Это невозможно. Дамблдор совсем обезумел.       — Этого не может быть! — почти крикнула Гермиона. — Волан-де-Морт не пытался создать крестраж.       — Не пытался, — согласился Дамблдор. — Давайте теперь я расскажу вам свою версию. Репаро! — Чашка вновь стала целой. Еще один взмах волшебной палочки, и мантия Гермионы высохла. — Присядьте.       Она не хотела садиться, не хотела вести этих бесед, но ноги подогнулись сами собой. Она безвольно упала в кресло.       — Полагаю, что в ту ночь произошло одно из самых мощнейших столкновений добра со злом, — медленно начал Дамблдор, сложив подбородок на переплетенные пальцы. Он больше не пытался прятать свое увечье. — Вы правы, Лили была далеко не первой матерью, которая пожертвовала своей жизнью, однако, вероятно, никто из других женщин никогда не сталкивался с кем-то настолько изувеченным и обезображенным тьмой. Том создал такое количество крестражей, о котором никто не мог даже помыслить. Его душа была разорвана на части столько раз, что в итоге истончилась. Чистая любовь Лили оказалась сильнее тьмы Волан-де-Морта. И с его душой произошло то единственное, к чему она привыкла: очередной разрыв.       — «Ни один из них не сможет жить спокойно, пока жив другой», — глухо проговорила Гермиона.       — Профессор Трелони не самая лучшая прорицательница, однако это предсказание было правдивым, — Дамблдор кивнул.       — Как вы догадались?       Гермиона отчаянно не хотела верить в то, что говорил директор. Все это проходило на бредовый и дикий кошмар, от которого она никак не могла проснуться. Однако… Было слишком много совпадений. Строчки из книги, которую ей дал Снейп, так и всплывали перед глазами.       — Гарри змееуст, он сумел открыть Тайную комнату, но, главное — он может проникать в сознание Волан-де-Морта.       — Если мы хотим уничтожить Волан-де-Морта, Гарри должен умереть, — медленно произнесла Гермиона. — И вы правда думаете, что я стану скрывать такое от Гарри? — она зло сверкнула глазами. — Он заслуживает знать.       — Такое знание может привести к необдуманным ситуациям. Мисс Грейнджер, чувство самосохранения очень важно. Оно помогает держать себя в рамках, влияет на поступки и принятые нами решения. Но как только ты узнаешь, что неминуемая смерть ждет тебя ни когда-то, а во вполне обозримом будущем… — Дамблдор бросил короткий, едва уловимый, однако полный невыразимой боли взгляд на свои поврежденный пальцы. Гермиона охнула. — Когда человек знает, что вот-вот умрет, он становится менее осторожным. А Гарри, и без подобных знаний, умеет удивить, — он улыбнулся.       — Ваша рана… ее нельзя вылечить, — произнесла Гермиона, и это был не вопрос.       — Нельзя, — мягко согласился Дамблдор. — И это еще одна печальная новость, которую вам придется скрывать от своих друзей. Мне жаль, Гермиона. Но Гарри должен дожить до того момента, как мы с вами найдем способ уничтожить крестраж и при этом спасти ему жизнь.       — И у вас уже есть какие-то варианты? — Гермиона тут же включилась.       Сейчас она будет думать лишь о том, какую стратегию избрать. Сделает все, чтобы спасти Гарри. А думать об остальном она не станет. Нет. Ни о том, как тоскливо сжимается ее сердце, ни о том, как щиплет глаза от непролитых слез, ни о том, как саднит горло от сдерживаемого крика.       Потому что если она позволит себе думать, то уже никогда не сможет собрать себя из осколков, на которые рассыпется.       Если она не возьмет себя в руки, то потеряет все. Потеряет всех.       — Есть некоторые мысли, — туманно ответил Дамблдор. — Однако их для начала нужно проверить. Я пошлю к вам эльфа, когда появится дополнительная информация. А сейчас, — он усмехнулся и вновь спрятал руки в рукава мантии, — вас ждет кладовка профессора Снейпа.       Гермиона поднялась с кресла. Ноги плохо ее слушались. Она уже собиралась открыть дверь, но все же замешкалась и обернулась:       — Может, все-таки можно как-то помочь и вам?       — Не всех можно спасти, мисс Грейнджер, — Дамблдор улыбнулся. — Я прожил неплохую жизнь, давайте сосредоточимся на тех, кому это еще предстоит.