Калейдоскоп

      — Гермиона! Эй, ты меня вообще слышишь?       Возмущений голос Гарри выдернул ее из пучины увлекательнейших древних рун, переводом которых она занималась все утро, засев в дальнем углу гостиной Гриффиндора.       Гермиона изо всех сил старалась отвлечься от назойливых мыслей, и учеба, как всегда, помогла лучше всего. Помогала настолько хорошо, что она даже не заметила, что друг, явно уже не в первый раз, пытался привлечь ее внимание.       — Прости? — Гермиона подняла глаза от книги.       После всего, что она узнала, говорить с ним было тяжело. Тяжело было даже просто смотреть в улыбающиеся зеленые глаза. Однако чем дольше она избегала Гарри, тем, казалось, активнее он пытался завести разговор.       После посещения Дамблдора, ей удалось улизнуть в спальню и провести там весь вечер. Затем и всю следующую учебную неделю находились причины держаться от Гарри подальше: домашние задания, очередное наказание у Снейпа, на которое Малфой, кстати, не соизволил явиться. Но сегодня была суббота и, очевидно, Гарри не планировал отпускать ее с миром.       — Что с тобой происходит? — поинтересовался он, пристроившись на подоконник по правую руку от ее кресла.       — Много всего навалилось, — туманно ответила Гермиона.       Судя по всему, Дамблдор еще не успел передать ему ее гениальную идею. Что ж, тем легче. Пока.       — Предлагаю сегодня развеяться, — Гарри загадочно улыбнулся. — На дворе великолепное субботнее утро, отложи свои книги и надевай мантию, мы идем в Хогсмид.       — Ох, Гарри, я не могу, столько всего нужно сделать…       — Это не просьба, Гермиона, — Гарри насупился. — Сегодня мы встречаемся с Люпином.       — Что? Но как?..       — Я же сказал, что свяжусь с ним. Орден действительно нужно предупредить, чтобы там ни говорил Дамблдор….       — Гарри, — перебила его Гермиона, — возможно, я была слишком предвзята, вероятно, у Дамблдора есть свои причины скрывать от нас что-то. — Она нервно закусила губу.       Гарри подозрительно прищурился.       — Совсем недавно ты предлагала делить на двое все, что он говорит.       Мерлин бы его побрал!       — Да, но…       — Но ты сама явно что-то от меня скрываешь, — серьезно произнес Гарри. — И я обязательно узнаю что. Однако сейчас мне нужно предупредить тех немногих людей, которые каждый день рискуют своей жизнью ради меня!       — Я понимаю, — Гермиона тяжело вздохнула.       — Буду рад, если ты присоединишься, — коротко бросил Гарри, спрыгивая с подоконника. — Через десять минут в холле. Конечно, если руны для тебя вдруг не стали важнее чужих жизней.       Он резко развернулся и ушел, Гермионе оставалось лишь молча смотреть вслед развевающейся мантии и сгорбленным от расстройства плечам.       Она отлично понимала, что заслужила это. И заслужит еще больше гнева, разочарования и обиды. Когда ты лжешь друзьям, даже для того, чтобы их защитить, ожидать ничего иного не приходится.       Впопыхах закутавшись в теплую мантию, намотав шарф и кое-как закрепив шапку на непослушных кудрях, она отправилась вниз.       Ноябрь подходил к концу и погода стояла уже по-зимнему морозная. Всю дорогу до Хогсмида ребята молчали. Гарри и Джинни крепко держались за руки, не обращая внимание на то, что падающий снег оседал на их варежках, а Рон согревался, отхлебывая пряный чай из прихваченной с кухни фляжки. Гермионе же оставалось все выше и выше натягивать шарф, пряча под ним лицо. Жаль, глаза было некуда спрятать, поэтому она отлично видела, что Гарри насуплен, а Джинни мечет взгляды, полные подозрений.       Впрочем, так или иначе, прогулка оказалась приятной. Было здорово просто идти куда-то. А когда Гарри свернул к Визжащей хижине, удовольствие Гермионы лишь усилилось. Тонкий, едва похрустывающий слой снега и лес вокруг. Что может быть лучше?       В хижине их уже ждал Люпин. Пропустив всех, он запер дверь и наложил с десяток защитных заклинаний, а Гермиона по привычке, которая осталась с тех времен, когда они частенько захаживали к Хагриду в неположенное время, замела все следы, оставшиеся на снегу.       Наконец, закончив со всеми мерами предосторожности, Люпин улыбнулся и произнес:       — Рад вас видеть.       Он казался еще более потрепанным и уставшим, чем обычно, однако улыбка его светилась все так же ярко.       — И мы! — хором ответили друзья.       Обменявшись стандартными любезностями, они стянули с себя верхнюю одежду и всей толпой сгрудились на обшарпанном диване. Римус пристроился на покореженном стуле, вытащенном из кучи хлама у стены. Он выпустил из палочки поток теплого воздуха, который мигом отогрел замерзшие щеки и руки.       Дав ребятам ещё пару минут для того, чтобы устроиться поудобнее, он вперил в них внимательный взгляд и поинтересовался:       — И что же у вас случилось?       Легко и непринужденно, но с такой заботой, что у Гермионы защемило сердце.       — Мы не можем рассказать всего, — осторожно начал Гарри, — поэтому будем рады, если вы не будете задавать лишних вопросов, но пообещаете серьезно отнестись ко всему, что услышите.       — Разумеется.       — Не позволяйте членам Ордена участвовать в прямых столкновениях с Пожирателями. Это может быть опасно, — на одном дыхании выпалил Гарри.       — Конечно, это опасно, все и так об этом знают, — Люпин недоуменно сдвинул брови. — Но, Гарри, это не ваша забота. Члены Ордена имеют представление о том, с чем сталкиваются. Именно поэтому в нем состоят лишь совершеннолетние волшебники. Мы не раз это обсуждали.       — Нет, не имеют! — сердито буркнула Джинни.       — Честно говоря, я совсем ничего не понимаю, — Люпин покачал головой. — С чего вдруг вы решили поднять эту тему? Если это очередной предлог, чтобы узнать, чем именно сейчас занимается Орден…       Гарри бросил на Гермиону полный отчаяния взгляд. Она тяжело вздохнула и заговорила.       — Послушайте, Римус, мы не пытаемся выяснить ничего такого, что нам не положено знать. Просто нам больше не к кому обратиться. Есть информация, что приближенные к Волан-де-Морту Пожиратели очень опасны, — она увидела тень сомнения на лице Люпина, поэтому подняла руку, прося его не перебивать. — Не просто опасны, это вам и так известно. А особенно опасны. Мы не уверены, что их вообще можно победить в схватке. Поэтому, чем бы ни занимался Орден, мы очень просим вас, как одного из самых сознательных людей, которые в нем состоят, по возможности ограничить риски.       Гермиона тяжело выдохнула. Предупредить Ордер, не рассказывая о крестражах, оказалось нелегкой задачей. И по тому, как Люпин поджал губы, можно было сделать вывод о том, что справились они с ней из рук вон плохо.       Люпин поднял руки в обороняющемся жесте.       — Хорошо, ладно, я понял. Но вы хотя бы можете сказать, чем именно они так опасны?       — Вероятно, между ними и Волан-де-Мортом существует особая, эм, связь, — неуверенно проговорил Гарри.       Гермиона выпустила воздух сквозь зубы. Особая связь. Как скоро Гарри догадается о своей собственной особой связи с Волан-де-Мортом?       Люпин вдруг стал очень деловитым и собранным.       — Метка?       — Не могу сказать больше, — Гарри покачал головой. — Римус, пожалуйста, большая часть Ордена мне как семья. Удержите их от битв хотя бы до тех пор, пока мы не сможем узнать больше.       — Я постараюсь сделать всё возможное, — Люпин коротко кивнул. — Но хочу, чтобы вы понимали, приказы отдаю не я. Точнее не только я.       Гермиона вдруг поняла, насколько сильное неудовольствие Дамблдора они могли навлечь на себя этими разговорами. Однако оно того стоило. Особенно если это могло спасти чью-то жизнь.       — Мы верим в вас, — твердо произнесла Джинни. — Родители…       Люпин подскочил с места, будто спохватившись.       — Родители! Точно. Молли убьет меня, если я забуду передать вам гостинцы, — он смущенно улыбнулся и принялся шарить в своей дорожной сумке.       По очереди на свет появлялись разные безделушки, а затем оседали то в одних, то в других руках. Рон получил коробку шоколадных котелков. Гарри с Джинни — большую рамку для колдографий, а Гермионе достался очередной ежедневник в кожаной обложке.       — Полагаю, так Молли хотела сказать, что рада вашим отношениям, ребятки, — усмехнулся чуть покрасневший Люпин, кивая на рамку, перевязанную атласной лентой, что держала Джинни.       Гарри тоже покраснел, но куда сильнее Люпина.       — Откуда она знает?..       — Я рассказала, — Джинни пожала плечами.       — А мне как всегда еда, — шутливо насупившись, пробубнил Рон. — Впрочем, не то чтобы я жаловался.       Все разразились дружным хохотом.       Они еще немного поговорили с Люпином. Узнали, что Билл и Флер обручились, а Чарли окончательно перебрался в Лондон. Поделились небольшими, но забавными историями из своей собственной жизни в школе. Посетовали на Снейпа, похвастались успехами в квиддиче.       Гермиона вдруг отметила для себя, как это здорово: просто болтать ни о чем, не боясь ляпнуть лишнего.       — Ребята, я жду от вас большей информации, — произнес Люпин, прощаясь, и это весьма болезненно опустило Гермиону с небес на землю.       Вернувшись в Хогсмид, друзья решили заглянуть в Три метлы.       — Думаю, мы сделали все, что могли, — не особенно уверенно протянул Рон, подтягивая к себе стакан сливочного пива.       — Это лучше, чем ничего, — задумчиво отозвался Гарри.       Гермиона согласилась с тем, что лучшего описания для их попытки придумать было довольно сложно.       Дорога в Хогвартс прошла под общий смех и шутливые перебранки между Роном и Джинни. Гарри больше не казался раздраженным и не бросал на Гермиону недовольные взгляды. Все они будто бы немного оттаяли.       Неожиданность подстерегала их у самых школьных ворот. И имя ей было Фред Уизли.       Он появился будто бы из ниоткуда. Смущенный, но улыбающийся. Гермиона с облегчением отметила, что его глаза больше не казались пустыми.       — Гермиона, можно тебя на минутку? — поинтересовался Фред, преграждая им дорогу.       Затем, опомнившись, он отступил чуть в бок, давая ей выбор. Его щеки горели румянцем, а на шапку налип солидный слой снега, будто бы кто-то попал в него по меньшей мере парочкой снежков.       — Э, да, — Гермиона было растерялась, но довольно быстро взяла себя в руки. — Конечно.       Он больше не был под действием чар, это было очевидно. А потому она решила, что вполне может с ним поговорить. Даже несмотря на то, что один взгляд на его виноватую улыбку отдавался внутри еле заметным раздражением и тонким уколом боли.       — Уверена? — почти на ухо прошептала ей Джинни, продолжавшая стоять рядом, в то время как Гарри и Рон уже успели незаметно двинуться в сторону замка, очевидно не желая присутствовать при столь неловком разговоре.       Гермиона лишь кивнула.       Когда друзья окончательно скрылись за массивными дверям, она предложила Фреду отойти в укромный, скрытый от ветра уголок внутреннего двора.       — Просить прощение, вероятно, бессмысленно? — заговорил Фред, глядя себе под ноги.       — Ну почему же, — Гермиона усмехнулась. — Лишним явно не будет.       — Прости, — он поднял на нее полные печали глаза. — Я плохо помню все то, что творил, но, если верить Джинни и Джорджу, вел я себя как полный придурок.       — Вроде того.       Гермиона избегала прямого взгляда. Она делала вид, что ей очень интересны снежинки, опускающиеся на рукава ее мантии.       — Я не хотел, — тихо произнес Фред. — Она сотворила со мной что-то непонятное, а потом этот сраный Малфой…       Гермиона фыркнула. У нее вдруг возникло внезапное острое желание защитить Малфоя, но, вихрем пронесшись в мыслях, оно исчезло так же быстро, как появилось. В принципе, он это заслужил. Чем бы он ни руководствовался, накладывать Непростительные — это свинство.       — Слушай, — Фред начал явно заранее отрепетированную речь, — я понимаю, что ты никогда не простишь меня настолько, чтобы вновь быть моей девушкой, но… Но мы можем хотя бы попытаться остаться друзьями?       Гермиона тяжело вздохнула. Она не злилась на него, уже нет. Безусловно, эго, потревоженное его поступком, до сих пор негодовало, но той отчаянной, разрывающей внутренности боли предательства больше не было.       — Можем, — Гермиона наконец поймала взгляд Фреда и улыбнулась. — Но у меня есть парочка условий.       — Все что угодно!       — Поклянись, что никогда больше и близко не подойдешь к Паркинсон. Не потому что я ревную, нет, — Гермиона поспешила объясниться, — просто потому, что она по-настоящему опасна в своем безумии.       — Честно говоря, я даже не понял, как именно она до меня добралась. Мы просто огрызались друг с другом в коридоре, а потом…       — А потом она, полагаю, заколдовала тебя и опоила какими-то сомнительными зельями.       — Я знаю. Джинни ввела меня в курс дела.       — Именно поэтому тебе не следует оставаться с ней наедине. Никогда. Она явно имеет против меня зуб, и я понятия не имею, на что еще она может быть способна.       — Ей бы не помешала хорошая головомойка, — зло выплюнул Фред.       — Нет! Не вздумай, — возмутилась Гермиона. — На твоем месте, я бы рассказала об этом кому-нибудь из преподавателей. Но никакой личной мести. Ясно?       — Я подумаю об этом.       — Фред!       — О преподавателях, Гермиона, не о мести. Видишь ли, я не часто сам к ним обращаюсь, — он усмехнулся, — обычно вне уроков мы общаемся только по поводу моих наказаний.       Гермиона усмехнулась. Он может шутить, значит, с ним точно всё в порядке. Одной проблемой меньше.       — Есть еще одно условие. Не вступай ни в какие стычки с Малфоем.       — Джордж уже следит за тем, чтобы я был паинькой. Но Малфой наложил на меня Империус, не так ли? — холодно поинтересовался Фред.       — Вроде того, — уклончиво ответила Гермиона. — В его защиту могу сказать, что ты планировал замучить его Круциатусом.       — В его защиту, — с горечью в голосе протянул он.       — Фред…       — Ерунда, — он попытался улыбнуться. — Несмотря на то, что я не хотел тебе изменять, я все же сделал это. Ты имеешь право начать новые отношения.       — Отношения? Что? Нет!       Гермиона подпрыгнула на месте и, сама того не ожидая, вдруг залилась густым румянцем.       — Вы не вместе? — он удивленно вскинул бровь.       — Конечно нет! — Гермиона топнула ногой.       — Ладно. Прости. Возможно, мне показалось. — Фред заметно повеселел. — Так что? Мир?       — Мир, — Гермиона улыбнулась и легонько приобняла Фреда за плечи.       — Спасибо. Мне стало легче.       — Мне тоже.       И Гермиона не солгала. Она действительно почувствовала, как часть груза, что камнем висела на ее душе в последнее время, исчезла.       Фред проводил ее до гостиной и, едва переступив порог, исчез в спальне вместе с Джорджем.       — Я вижу, все стало лучше, — улыбнулась Джинни, когда Гермиона присоединилась к друзьям, гревшимся у камина.       — Гораздо. Надеюсь, он больше не вляпается ни в какие неприятности.       — Я прослежу, — серьезно пообещала Джинни.       — Рада, что вы тоже помирились.       — Он же наш брат, — вклинился в разговор Рон, одаряя Гермиону чуть виноватой улыбкой. Будто бы пытаясь заранее извиниться.       — Я давно говорила вам об этом.       — Разговоры творят чудеса, — протянула Джинни, многозначительно посмотрев на Гарри, который задумчиво пялился в огонь, что плясал в камине.       Гермиона тяжело вздохнула. Она обязательно найдет в себе силы поговорить с Гарри. Обязательно, но не сейчас.       «Постарайся сделать это до того, как он умрет, спасая этот мир от Волан-де-Морта», — прошипел ехидный внутренний голос.