Хикеги и Комеди

Моя младшая сестренка, Кёко, сложила в походный мешок наши скромные пожитки. Родители Кеко, по совместительству мои опекуны, усыновившие меня в жаркий день, последний день того лета готовили ужин в небольшой кухне на нижнем этаже. Сегодняшний вечер, 31 августа, погружал меня с сестрёнкой в тоскливое состояние, сборы протекали медленно и с полным отсутствием энтузиазма. - Брат, взгляни какой пустой стала наша комната, - вздохнула Кеко, шмыгнув носом. Она опустилась на корточки и провела бледным пальчиком по полу. Я медленно кивнул, соглашаясь с ее словами. Даже несмотря на то, что этот дом, эти люди были неродными мне по крови, сердце все равно сжималось, а к горлу подступал ком. Мне было трудно представить, как чувствовала себя Кеко, расставаясь с матушкой и отцом, которых крепко любила. Я подал ей руку и она слабенько схватилась за нее, но даже этого прикосновения было достаточно, чтобы ощутить дрожь сестринской ладошки. Запах ужина добрался до нас, и мы поспешили спуститься вниз. Мамушка Мари широко нам улыбнулась. Этой грузной женщине шел уже 5 десяток, морщинки скопились вокруг ее губ, настолько улыбчивой и открытой она была. А еще очень вкусно готовила, от запаха, царившего на кухне, рот моментально наполнился слюнями. Но не один я обожал стряпню матушки Мари. Отец Кеко, мужчина тоже в летах, всегда хмурый и сосредоточенный, никогда не скрывал восхищения навыками кулинарии своей супруги. Сейчас же он сидел во главе стола, стекла его очков запотели от пара. Горячая похлебка, нарезанный хлеб - привычный ужин. Но что-то кольнуло мое нутро. Хлеба было меньше, чем обычно и похлебка не такая густая, как я привык. Видимо дела действительно шли плохо и наше путешествие с Кеко было ни чем иным, как желанием подарить детям лучшую жизнь. - Дорогие мои дети, как ваше настроение, все ли вы взяли в дорогу? - бодро спросила матушка Мари, глядя на нас с Кеко. Кеко кивнула, не отрываясь от приема пищи. Наверняка она боялась, что расплачется, если поднимет голову и столкнется с осознанием, что это последний на огромное количество времени ужин. Я ободряюще похлопал ее коленку под столом. - Да. Сестренка Кеко хорошо об этом позаботилась, - ответил я, - Грустно, что приходится прощаться... Изначально я не хотел поддаваться меланхоличному настрою, но слова сами сорвались с языка. После приема пищи я поднялся в нашу, точнее нашу бывшую с Кеко комнату. Взял мешок, бросил прощальный взгляд на доселе уютную спальню, в стенах которой мы росли, смеялись, иногда ссорились, и быстрым шагом сбежал вниз. Сестренка обнималась с матушкой Мари и тихо всхлипывала. Отец стоял подле, поглаживая дочь по спине. - Ну что ж, долгие проводы - лишние слезы! - с деланной бодростью сказал я, - Спасибо вам большое за все! Мы с Кеко пошлем вам весточку, как только предоставится возможность! Матушка Мари приобняла меня, и мы с Кеко оказались в ее теплых объятьях. Мне и впрямь стало грустнее. Все же поговорки несут в себе мудрость и правдивы, проверенные временем. Мы постояли у выхода где-то минут пять. Который раз обсудили вопросы о нашем с сестрой будущем и в конце концов я нашел в себе силы переступить через порог. Кеко схватила меня за руку, как только мы перешли границу деревни. Стоит отметить, держалась она стойко. Почти не проронила слез, кроме тех пару капель, впитавшихся в шерстяной свитер матушки Мари и так же, как и она сама, оставленных в деревне. В прошлом. Кеко была моей сестрой уже как 16 лет, с того самого для, когда матушка Мари нашла меня под дверью, обдирающего краску с оградки. Сестра любила читать и рисовать причудливые рисунки. В пятнадцать лет она стала называть свои работы абстракцией. И всегда считала своим долго припомнить, что когда-то в детстве я смеялся и называл ее творчество просто закорючками, а оказалось, что это целый стиль. Впрочем, с возрастом, мое отношение к Кеко сильно поменялось. Насмешки сменись постоянными попытками защитить, я начал оберегать свою сестру. Она стала самым близким человеком, даже ближе матушки Мари и отца. Я всегда был готов утереть ее слезы, заплести белые, немного вьющиеся волосы, за которые я раньше дергал, когда она маленькая не реагировала на мои слова, увлеченная собственными мыслями. Да и вообще, кроме меня из ровесников Кеко ни с кем не общалась. То ли из-за стеснительности, то-ли соседские мальчишки не представляли для нее никакого интереса, она редко выбиралась на улицу. Разве что иногда мы сидели на крыльце и грелись на солнышке в жаркие летние деньки. Вот такой была моя младшая сводная сестра. Ее внешний вид, поведение и привычки - все говорило о том, что эта маленькая девочка нуждается в защите и крепком братском плече. - Братик, а мы скоро придем? - робко спросила Кеко, вернув меня к реальности. Мы шли на тот момент уже около часа и, разумеется, начинали уставать. Особенно сестренка, не привыкшая к долгим прогулкам. Пока я помогал отцу на полях, она сидела с матушкой дома, рисуя пестристые картинки и помогая резать овощи к салату. - Хм, дай-ка подумать, - издалека начал я, - скоро подойдем к городу, а там уже остается только ждать подходящего поезда. Поехать на поезде была полностью моей инициативой. Родители Кеко были против. Во-первых дорого. Во-вторых небезопасно. Но разве тащится на своих двоих за тридевять земель, не имея никакой защиты, кроме ножа для продуктов - безопасно? Так ещё и Кеко вряд ли перенесет столь долгий поход. Поэтому по моему мнению провести пару часов в пусть и душном вагоне было наилучшим варинтом. Пот стекал по лицу. Казалось бы, закат лета, но температура упорно держится на высокой отметке. Если так подумать, то Кеко и не особо изменилась с нашей последней летней посиделки. Чуть-чуть прибавила в росте, но личико все такое же милое, а голосок тоненький и тихий. Она семенила за мной, вцепившись в мою руку, словно клешнями. Наверняка боялась споткнуться или не поспеть за мной. Пусть время и тянулось медленно, но крыша колокольни, и гигантский, позолоченный колокол, уже виднелись на горизонте. - Братик, братик! Город! - Кеко тут же оживилась и, отпустив мою руку, рванула вперед. - Куда дальше? Она обернулась, вопросительно наклонила голову вправо. - Думаю отдохнем в гостинице эту ночь, - я вытер лоб полой футболки. Кеко была удовлетворена моим ответом. Несмотря на усталость, мое сердце трепетало, когда я видел свою сестренку улыбающейся. - Кеко, тебе невероятно сильно идет улыбка, - в пылу чувств выпалил я. Ее и без того красное от жары лицо, приобрело еще более красный оттенок. Она нервно хихикнула, прошептала что-то, что я не смог, а то и не должен был услышать и немного замедлила шаг. Я без усилий догнал ее, и мы продолжили путь привычным темпом. На стойке в фойе стояла роскошная дама. Скорее даже девушка, уж больно молода она была. Ее бюст покоился на столе, а сама она со скучающим видом листала гламурный журнал, потягивая кофе из большой кружки. Когда мы зашли, звоночек над дверью пропел свою мелодию, но мадмуазель и не подумала обратить на это внимание. Я замялся в дверях, не понимая, что предпринять. Опыта в таких вещах мне не хватало. - Ну что же вы стоите? - с ноткой раздражения в голосе сказала наконец "дама за стойкой", - Дворецкого у нас нет, будьте добры проходить. Ее пухлые губы, щедро намазанные красной помадой, словно пытались чмокнуть что-то в воздухе, пока она говорила. Я решил не испытывать ее терпение и повиновался добровольно-принудительному предложению. Кеко просто хвостиком проскочила за мною. - Не часто к нам такие молодые люди заглядывают... - протянула женщина. Мы с Кеко неловко стояли у стойки в ожидании, что все само собой решится. Мне было ужасно стыдно, что я, как старший брат, как мужчина, не могу даже попросить номер в отеле. - Я так понимаю, вы намереваетесь и дальше стоять столбом воды в рот набрав? - саркастично спросила дама. Она уже хотела была продолжить свой выпад, как я произнес: - Нам пожалуйста комнату на одну ночь. Кеко покраснела и я сперва наперво даже и не понял отчего. Озарение насчет причины смущения младшей сестры настигло меня тогда, когда мы стояли в небольшой комнате с двуспальной кроватью и общей ванной. И если во втором не было действительно ничего такого, то с первым вышло неудобно. Все-таки, несмотря на то что мы жили с Кеко в одной комнате, спать под одним одеялом нам до сих пор не приходилось. - Приятного вечера, - без эмоций сказала дама, - Я Азуми, полноправная хозяйке этого заведения, если что-то понадобится - обращайтесь. Она вышла, прикрыв дверь. Остаток дня мы провели в комнате. Выходить куда-либо банально не было сил, поэтому даже ужин нам услужливо принесла горничная. От нее мы выяснили, что отель - единственное пристанище на много-много километров, как и город, который, по сути, является большой станцией, связывающей столицу и дальние деревни. Горничная оказалась слишком разговорчивой. Ее звонкий голос заполнил всю комнату и у меня противно начало пульсировать в висках. Как же хорошо, что Кеко такая тихая и немногословная. Вечер сменился ночью. Я крался по коридору в поисках туалета. Рисковать нарваться на еще одну затяжную беседу с обитательницей отеля я не хотел и в мерах предосторожности решил рассчитывать лишь на свое чутье. Конец коридора, окно с потертыми шторами и заветная дверь. Держать все в себе уже не было сил. Я прошмыгнул в туалет, но громкий девичий визг заставил меня остановится. - Грязный извращенец! - безобразное высказывание разнеслось, казалось, по всему коридору - Глаза поморозил совсем или ты специально перепутал уборные?! Я стоял в неподдельном непонимании и только через еще пару вскриков негодования до меня дошло, что их причина - я. Я вскинул руки. Крик прекратился и загорелое юное лицо уставилось на меня. - Извини пожалуйста, - сказал я, не задумываясь о формальностях, она выглядела чуть старше Кеко. - Я впервые здесь, поэтому действительно перепутал в темноте. Девочка хмыкнула. Боясь снова вызвать ее гнев, я с опаской начал ее разглядывать. На полголовы выше Кеко, стройная фигура, растрепанные рыжие волосы до плеч и неровная челка. Лицо скривилось в гримасе отвращения, словно я кусок конского помета, который она случайно обнаружила на подошве туфли. - И сколько ты собираешься продолжать пялится на меня? – прошипела она – Тебе помочь выход найти? Ее громкий голос уже начинал меня раздражать. Да она всего лишь какая-то малолетка, неужели воспитание об уважении к старшим совсем прошло мимо нее? Почему я вообще перед ней извинился? Смятение сменилось праведным гневом, я молча приблизился к ней. Я не собирался что-то доказывать, вроде того, что «я ни в чем не виноват, такое с каждым могло произойти», я просто хотел увидеть хоть небольшой проблеск испуга на ее до жути уверенном лице. - Ты что делаешь? Совсем с катушек слетел!? – это уже был не вопль, как раньше, а скорее сбивчивый шёпот. – Если не уйдешь сейчас же, я расскажу все хозяйке. Я остановился. Ее дыхание сделалось прерывистым. Обстоятельства, разумеется, были точно не на моей стороне. Ворвался в женский туалет, так еще начал домогаться до от силы шестнадцатилетней девочки. И все под покровом ночи. Я выглядел бы настоящим злодеем! Я быстро покинул туалет, а она бросила мне в след с нескрываемой издевкой: - Спокойной ночи! Уже справляя нужду в кабинке, на этот раз мужского туалета, я понял, что, разумеется, выглядел глупо. Она лишь юная девушка, которой испугалась нежеланного гостя во время деликатного занятия в туалете. Хотя, подумав еще немного и восстановив в голове картину события (будто какой-то убийство расследую, ей-богу) я отметил, что она вовсе не выглядела смущённой или напуганной от неожиданности. Она вроде как даже знала, что я приду. С другой стороны, разве это возможно? Я вижу эту девушку впервые, а предугадать, что я ошибусь в темноте или в принципе встану среди ночи в определенный час вообще реально? Задурманенный раздумьями, я вернулся в комнату куда позже, чем ожидал. Кеко сидела на кровати, скрестив ноги по-турецки и укутавшись в одеяло. Стоило признать, выглядела она невероятно милой и уж точно милее стервы, с которой у нас произошло ночное рандеву. - Где ты был, братик? – спросила она. Ее голосок был сейчас усладой для моих ушей. Похожий на бархат, он не заполнял всю комнату, а звучал словно лишь только у меня в голове. Это было поистине волшебно. Я в подробностях рассказал ей о случившемся, она внимательно слушала. - Ну, что думаешь об этом? – закончив, спросил я. Она задумчиво посмотрела в окно, там уже начинало понемногу светать. - Я думаю, что мы слишком мало знаем об этом мире, - глубокомысленно наконец ответила она – Тут совсем другие люди, не как у нас дома, мы знаем куда меньше их. Не согласится с ней было трудно. - Но мы специально покинули деревню, чтобы научится тому, что умеют они, - тупо ответил я очевидную вещь. Мне хотелось поддержать разговор. – Я опасаюсь, что мы с тобой можем влипнуть в неприятности по незнанию. Как я сегодня. - Ты был невнимателен, - с улыбкой сказала она. – Или хочешь сказать, что не знал, что в женском тебе будут не рады? Кеко не часто можно увидеть такой. Кажись, путешествие повлияло на нее более благосклонно, чем я и остальные предполагали. 2 глава Поспав три часа, мы сразу же направились на станцию. Задерживаться тут не было смысла, перспективы нулевые, да и культурных мероприятия тут нет. Город, живущий за счет шахт и шахтеров. Уголь, добытый в шахтах, идет на пользу поездам. Когда мы вышли, улицы уже опустели. Работать начинали с первыми лучами солнца, не позавидуешь. Даже когда мы с Кеко жили в деревне, так рано вставать нам приходилось лишь в сезон урожая. Расписание не заметить было трудно. - Мы поедем первым рейсом, - твердо сказал я и возражений не последовало. Понятное дело, ехать нам пришлось чуть ли не стоя. Справедливости ради, мы только едем зарабатывать несметные богатство, а пока довольствуемся жизнью простых деревенских ребят. Несмотря на это, салон выглядел прилично. Народу тоже было немного, и я ещё раз убедился, что встать пораньше было лучшим решением. Мы заняли места и поезд уже собирался трогаться, как двери снова распахнулись и по порожкам взбежала моя старая знакомая. Кричащая туалетная девушка. Уж какого-какого, а ее я увидеть не ожидал, да и не горел желанием вновь пересечься. Я мог было отвернуться, затаится, да не стал, а то подумает ещё, что я ее испугался. Она и так больно высоко нос задирает. Кеко не заметила напряжения, повисшего в воздухе, и мирно дремала на моем плече, ведь для молодого растущего организма очень важны 8 часов сна. А моя "подруга" заняла единственное свободное место на тот момент и, естественно, как это всегда и бывает по закону подлости - напротив меня с сестрой. Хоть я и понимал, что все это лишь простое совпадение и она лишь одна из множества человек в этом поезде никак несвязанных со мной и скорей всего у нас просто один и тот же пункт назначения и это нормально, так как мы держим путь в самый развитый город страны, куда часто едут туристы - мне все равно не нравилось ее сомнительное следование за нами. Сначала странная ситуация в туалете, а теперь она села в наш вагон и листает журнал. Как будто следит и вынюхивает что-то. Мне не сильно не хотелось с ней общаться, но и мучить себя раздумьями я не хотел. Поэтому, когда большинство наших попутчиков заснули, я спросил: - Ты следишь за мной? Я постарался сказать не чересчур серьезно, чтобы не быть поднятым насмех. - Даже если да, то что? - абсолютно невозмутимо ответила она. Я слегка опешил от такого ответа. Конечно, нельзя воспринимать ее слова всерьез, но в совокупности с моими подозрениями, ситуация становилась все страннее. - Ничего, мне просто интересно, с какой целью? - честно спросил я. - Я простой парень из глубинки, которому родители решили подарить лучшую жизнь и отправили строить карьеру в большой город. - Прям таки родители? - она вопросительно подняла бровь. Я не понял ее встречного вопроса, а на мой она отвечать не стала. Просто поднялась, взяла свою сумочку и ушла в сторону уборной. Видимо к этой комнате ее тянуло в любой ситуации. В конечном итоге, ничего не добившись, я просто смотрел в окно, за пролетающим мимо пейзажем. Со временем растительности за окном стало все больше и это не могло не поразить меня, выросшего практически в пустыне, где маленькие оазисы были полностью отданы под урожай. И все же, почему я жил именно там? Почему я ничего не помню о прошлой жизни, жизни с настоящими родителями. У меня же наверняка они был, люди рождаются, а не материализуются под порогом в одних шортиках и футболке. На тот момент мне было около трех лет, относительно сознательный возраст. Кто мои родители? Что за странные намеки мне посылает эта девушка напротив? Неужели ей что-то известно? Я нечасто тяготился подобными размышлениями. Несмотря ни на что, мне окружали любящие люди, который приняли меня, и я был рад, что вырос именно в такой семье. Я бы вряд ли пожертвовал всем, что имею для того, чтобы узнать, кто отвез меня в столь отдалённое место и оставил под палящим августовским солнцем. В какой-то мере, я даже благодарен этим людям, ведь в иной ситуации я бы никогда не познакомился Кеко. Короче, моими мыслями двигало не более, чем чистое любопытство. И было бы неплохо, удовлетвори его эта девушка, бросающая на меня «незаметные взгляды», прикрываясь страницами журнала. - Ты собираешься всю дорогу меня рассматривать? – наконец спросил я. – Я мог стерпеть странное стечение обстоятельств, в череде которых мы оказались снова вместе, но вот эту слежку вряд ли. Она немного смутилась, но голос остался твердым. - Конечно я не спускаю с тебя глаз. Откуда мне знать, что я тебя на уме, раз ты так упорно следуешь за мной, - ответила она, ловко повернув ситуацию с ног на голову. - Как тебя зовут? – я не собирался заканчивать с вопросами. - Ты часто спрашиваешь имена у случайных попутчиков? Может лучше задашь этот же вопрос кому-нибудь другому? – колко ответила она и снова закрылась журналом. Ее манера отвечать вопросом на вопрос уже начинала основательно раздражать. - Тебе так тяжело просто назвать свое имя? – грубо сказал я. Отступать в этот раз я не собирался. Вдруг эта девушка несет в себе какую-нибудь опасность? Она тяжело вздохнула, но журнал все же отложила. Тряхнув волосами, крепко завязанными в два хвоста, сказала: - Меня зовут Рин – выдержав драматичную паузу, добавила, — это все что ты хотел узнать? «Конечно же не все, дура!» - закричал я на нее у себя в голове. Им мне уже натерпелось повторить это в том же тоне ей в лицо, как Кеко закопошилась у меня на плече и открыла глаза. При всем накале страстей и желании вывести Рин на чистую воду (если она, конечно, действительно в чем-то виновна, а не просто эксцентричная девчонка), я не мог пожертвовать спокойствием Кеко. Она уже была довольно взрослой по обычным меркам и ей ничего не мешало бы поучаствовать в нашем разговоре и быть наравне со мной и Рин, но отчего то я был уверен, что впутывать ее в это не стоит. Для хрупкой девочки, всю жизнь просидевшей дома и не сталкивающейся с ложью, предательствами и прочими людскими пороками было бы, я полагаю, тем еще стрессом узнать о подобном в, и без того сложном, положении. Я как старший брат не хотел бы такого допустить. Поэтому разговор был вынужденно окончен. Моя собеседница вновь схватилась за журнал, словно не было ничего интереснее ярких и скандальных заголовков, остальные пассажиры неспеша поплелись ко входу в столовую, а все мое внимание перешло на потягивающуюся младшую сестру. - Доброе утро, братик! – прошептала она – Ты что, поссорился с этой рыжей девушкой? Все-таки, от чуткого сердце Кеко подобное не могло ускользнуть. Интересно, смогла ли она догадаться, что эта та самая девушка, на которую я посылал тонну негодования накануне? Хотя, вряд ли у Кеко была возможность сейчас разглядеть хоть что-то кроме макушки Рин. - Ну, нет... – уклончиво прошептал я в ответ, - Если честно я не могу разобраться что именно произошло, между нами. - Может хватит меня за дурочку держать? – Кеко резко переменилась в лице. Иногда меня не на шутку пугало то, как ее детская наивность граничит с пугающей серьезностью. Что-то подобное было в отеле, только там она не казалась обиженной на меня, а сейчас... По коже пробежал легкий холодок. – Только ты и я есть друг друга, мне грустно оттого, что ты пытаешься от меня что-то скрыть, - уже в более привычных интонациях продолжила сестра и это заставило меня раскаяться. Все же обсуждать это пусть и шепотом, но прямо перед сидящей напротив Рин было странно и неловко. Кеко подергала меня за рукав, кидая взгляды в ее сторону. Я прекрасно понял, что она хотела этим сказать: «Давайте подружимся». Водить дружбу с такой язвой я не хотел, но если подумать, то ничего плохого она не сделала. Да, подозрительное неоднозначное поведение, скрытность, но ведь нельзя же человека преступником из-за таких мелочей считать? Или можно? «Да ладно, - решил я, - она всего лишь девушка, ровесница Кеко. Пусть они подружатся, пообщаются. Втремся к ней в доверие, так сказать. Ехать осталось от силы полчаса, с ножом набросится не успеет». Поэтому я одобрительно кивнул. - Что читаешь? – немного неуверенно спросила Кеко. Я видел ее искрений интерес, первый опыт общения с кем-то кроме меня и родителей. Я удивился, что она в принципе заговорила, моя сестра всегда была такой застенчивой. Рин была ошарашена не меньше моего. Виду, конечно, старалась не подать, но не все можно скрыть за маской язвительности и грубости. Она спешно закрыла журнальчик и показала обложку Кеко. Я скосил глаза и кроме ярких надписей и «сенсаций» ничего не увидел, поэтому не стал придавать этому журналу большего значения. А вот сестра похоже очень заинтересовалась. Она и дома проявляла интерес к книгам и ее всегда расстраивало какие безвкусные и блеклые обложки у них были и абсолютно не совпадали с ее виденьем прекрасного. - Ну как, посмотрела? – спросила Рин с деланным раздражением. К Кеко она явно испытывала меньше неприязни, чем ко мне. На данный момент она просто держала лицо, чтобы я не дай бог не решил, что она относится к нам с теплотой. - Да-да... - протянула сестра, - Где ты такой купила? И, вообще, можно же к тебе на «ты»? - Тебе можно, - кивнула Рин, - В городе много таких раньше было, думаю ты сможешь приобрести что-то похожее. Меня насторожило «раньше было». А что насчет настоящего времени? Если так подумать, что я о пункте назначения совсем ничегошеньки не знаю. Ну кроме того, что там якобы проще заработать и по уровню развития он ушел куда дальше деревни на окраине. Есть ли какое-то официальное подтверждение данной информации? Не ставлю под сомнение слова матушки Мари, мне интересно как до них доходили эти сведения. Наверное, отец привозил из командировок газеты. Сестра будто прочитала мои мысли: - Рин, а какой вообще этот город? Ты же родом оттуда? - невинно спросила она. - Хех, даже не знаю, как тебе и объяснить, - Рин задумчиво окинула взглядом вагон, - Обстановка там не из простых. Я не дал Кеко ничего ответить: - В каком смысле, что ты имеешь в виду?! – прервал я их беседу и пытливо уставился в глаза Рин. Не знаю, почему моя реакция была столь бурной. Меня взбесило, что на простой вопрос об имени эта девчонка ломалась и не могла ответить, строя и себя загадочную, а теперь спокойно общается с моей сестрой и оказывается владеет такими сведеньями, о которых я и не подозревал. Обстановка не из простых. Звучит очень обреченно и создает ощущение, что там все побираются, а кто не побирается, тот создает условия для того, чтобы остальные побирались. Это же абсурд. Но, как и ожидалось с моим вступлением в диалог Рин вновь вернуло прежнюю маску раздраженности. Она скрестила руки на груди и отвела взгляд, пробурчав: - Неужели нельзя не перебивать? Я был готов стерпеть ее отношения ко мне и уже приготовился внимать каждому слову, чтобы узнать больше о городе, как раздался режущий слух скрежет рельс, говорящий об остановке поезда. Меня тряхнуло, и я впечатался щекой в поручень. Внутри все сжалось, придя в себя я инстинктивно прижал к себе сестру. Это не было похоже на то, что мы добрались до пункта назначения. За окнами по-прежнему простиралась равнина, усеянная кустарниками и невысокими деревьям, это было отлично видно за Рин, перепуганной не меньше нашего. А то и больше, она то ведь наверняка знает, чем на самом деле может являться подобное. Пассажиры, окружающие нас со всех сторон, тоже оцепенели. В вагоне повисла тягостная тишина. Где-то захныкали дети. Никто ничего не понимал, но все осознавали, что подобное не к добру. Ни машиниста, ни записи из динамиков не было слышно. - Что произошло? – тихо спросил я. Боюсь, если вывести этих людей из «транса», то мы точно все тут застрянем. Рин оглянулась по сторонам и наклонилась, благодаря чему ее слова услышали лишь мы. - Произошло самое худшее из моих опасений, - она продолжила, необычайно тщательно для самой себя подбирая слова, - на поезд напали. Бандиты. Это связано с той ситуацией, царившей в городе последние 16 лет. Я еще плотнее прижал к себе Кеко. Если сначала мной двигала только интуиция, то теперь все опасения подтвердились. И видимо, ведомо было это только нам троим. Рин пусть и выглядела взволнованной, но вовсе не растерянной. Мне оставалось одно. Положится на нее. - Расскажу подробнее, когда выберемся отсюда живыми. Идемте за мной, —уверенно сказала она и пихнув журнал в сумку поднялась с сиденья. Не слишком резко, чтобы привлечь внимания окружающих, но и достаточно быстро, чтобы показать знание дела. Подхватив сестру, я поспешил за ней. Дойдя до конца вагона Рин, не задумываясь дернула ручку двери, которая вела в столовую поезда. Та без проблем распахнулась, и мы проникли в помещение. - Как будто собираемся подкрепится перед смертью, - я попытался разрядить обстановку. Рин цыкнула и коротко бросила: - Остряк. Я вспомнил о сестре, когда она попыталась высвободить мою руку из своей. Я разжал хватку и понял, что на нервах сжал ладонь так сильно, что на бледной коже Кеко остались красные полосы. Однако она по-прежнему молчала, словно так же впала в транс, как и остальные пассажиры. Одним словом, Кеко вернулось в более привычное, зажатое для себя состояние. Я сглотнул и мы, снова взявшись за руки двинулись за Рин. Теперь было очевидно, что наши с ней встречи не были множественными совпадениями. Когда мы уже приблизились к запасному выходу, преодолев перед этим еще один пассажирский вагон, нас окликнул мужской голос. «Это конец, мы не успели» - пронеслось у меня в голове. Уже когда мы пробегали столовую, позади были слышны открывающиеся двери и громкие, явно недобрые голоса. А теперь все, бандиты или кто бы то ни был, добрался и до нас. - Куда вы? – спросил неизвестный. Никто из нас и не подумал останавливаться, бежать дальше было некуда. Если у него есть оружие, даже побежав, нам не скрыться. Собрав всю силу воли в кулак, вспомнив про сестру и, хоть и противную, но все же не менее беззащитную Рин я обернулся, заслонив их собой. Передо мной стоял высокий щуплый парень, лет 20, то есть несильно старше меня. Черные волосы были спутаны и частично собраны в нелепый хвост. На предплечье висел пиджак. Очки в тонкой оправе съехали прямиком на кончик носа. Оружия я при нем не заметил, да и не выглядел он воинственно. Явно такой же как мы пассажир. Наверное, студент какого-нибудь учреждения, возвращавшийся на учебу после летнего визита к родственникам. Драться он не собирался, это точно. От осознания меня накрыла волна облегчения, но виду я подавать не стал, а то потом еще выслушивай насмешки Рин. - Я вам не враг, - сказал он, подняв руки, - Я обычный пассажир, у меня даже билет есть. В подтверждение своим словам он достал из кармана брюк бордовый блокнот, под обложкой которого аккуратно лежал билет. - Как зовут Маму? - Трагедия. Сначала я даже не понял, кто это сказал. На каком-то неведанном языке были эти две реплики. Первая произнесена голосом Рин, под вторую шевелились губы незнакомого парня. Я почувствовал себя героем какого-нибудь криминального романа, множества которых стояли в шкафу в нашей с Кеко старой комнате. Но это была реальность. А говорившие в действительности были Рин и очкастый студент. Осмыслить странный разговор я не успел, дверь за спиной парня, которого мы с испуга посчитали врагом распахнулась и лицо показали уже настоящие враги. - Бежим! – крикнула Рин. Ей не надо было повторять дважды. Рывком я закинул Кеко на плечо, и мы выскочили на рельсы. Не оглядываясь, я бежал, не чувствовав тяжести сестры от прилива адреналина. Это умное словечко я подцепил с первых страниц учебника по биологии, который выносил на улицу соседский мальчишка, сын единственного доктора в деревне. Разумеется, с ним вдвоем мы, хохоча, больше разглядывали обнажённые фотографии на последних страницах, чем погружались в медицину, но кое-что в голове отложилось. Отбежав буквально пару метров вперед, Рин резко свернула в сторону небольшого леса. Она двигалась уверенно, обегая кустарники и перепрыгивая ямки, словно делала это тысячу раз. Я повторял за ней каждое движение. Споткнуться сейчас было сродни гибели, ведь преследователи, по ощущениям, наступали нам на пятки. Нырнув в густоту деревьев, стало спокойнее. Темп бега снизился и почти сменился быстрым шагом. В конце концов, пропетляв немного между стволов мы спрятались за пригорком перевести дух. Шагов слышно не было. Абсолютная тишина, будто все до этого было лишь сном. Выдохнув, я спустил Кеко на землю. И чуть опять не пустился во всю прыть, увидев худую фигуры, упревшую руки в колени в попытках отдышаться. Пиджак валялся рядом с его левой ногой, а волосы окончательно выбились и потными прядями закрыли лицо. В этих мелких деталях сразу узнался наш новый товарищ. Я не стал донимать его расспросами, этим уже наверняка решила заняться Рин. Сейчас стоило побеспокоится за Кеко. Для нее подобное могло стать еще более сильным потрясением, чем для всех остальных. - Ты как? – спросил я, приблизившись к ее уху. Она мелко дрожала, и я приобнял ее, в попытках унять тряску. На вопрос Кеко не отреагировала, а просто сидела, уткнувшись носом в колени. Дома, когда за окном буйствовала непогода, сверкала молния – сестра тоже впадала в похожее состояние. Когда такое случилось в первый раз я не на шутку перепугался, но матушка Мари мне объяснила, что таким образом Кеко защищается и переносит себя в более спокойный и комфортный мир грез. Для нее это лучший способ справиться от стресса и лучше ее не трогать. Поэтому я поступил именно так и решил пока обсудить пару вопросов с Рин. Хотя «пара» — это мягко сказано. - Что только что было? – без прелюдий начал я, развернувшись к ней. - На поезд напали бандиты, - как ни в чем не бывало ответила Рин, заново завязывая один из рыжих хвостиков. - Ты можешь хотя бы сейчас нормально отвечать?! – надавил я, схватив ее запястье. Моя хватка была крепкой, но она, вывернув руку со всей силы щипнула внешнюю часть ладони, заставив меня ее отпустить. - Все парни никак не могут обойтись без грубостей? – прошипела она. – Я спасла тебе жизнь. - Если бы ты изначально рассказала все, что знала, а я не сомневаюсь, что ты знала - спасать никого бы пришлось. Она покачала головой. - Нет, ты ошибаешься. Вас бы пришлось спасать сразу же, как вы бы сделали хоть шаг в городе. Там нет никакого благополучия. Если ты не в семье – либо убьют, либо ограбят. А то и все вместе. - Что за бред ты несешь? – в непонимании воскликнул я. Мне казалось, что меня дурят или разыгрывают. Ее слова абсолютно не клеились с реальностью. Каждый житель деревни мечтал попасть в город или хотя бы отправить туда свою их детей. Какой грабеж? Какие убийства? Какая семья? - К сожалению, это не бред, - в нашу напряженную беседу вступил «студент». Теперь я не был достаточно уверен, что в городе есть образовательные учреждение, чтобы называть его так, - Я Теру, приятно познакомится, даже несмотря на пренеприятнейшие события, ставшие причиной знакомства. Я машинально представился в знак уважения. Хотелось вытрясти из них ответы, но Теру казался сговорчивее Рин, и я принялся ждать его объяснений. - 16 лет назад город бесповоротно изменился, разделившись на две группы или две семьи. Семью Хигеки и семью Комеди. В первой во главе стояла властная женщина - мама, как ее называют последователи семьи. Во второй же стоял экспрессивный мужчина, папа для своих единомышленников. Раньше эти два человека были супругами и вместе трудились во благо города. Но что-то или кто-то развалило их союз и сделало врагами. Горожане были преданы этим двоим. Однако каждый на свое усмотрение отдавал предпочтение либо жене, либо мужу. И, в ходе этакого раскола, они были вольны выбрать свою сторону, - объяснил Теру, - лично я остался на стороне Хигеки, как и, видимо, Рин. Ты же наверняка обратил внимание какими странными фразами мы обменялись перед тем, как бандиты Комеди ворвались в вагон? Это был своего рода код, помогающий определять кто перед тобой – друг или враг. В повседневной жизни, разумеется, редко кто донимает окружающих подобными формальностями, но в случаи стычек важно оградить себя от неприятелей. - И часто случаются эти...эээ...стычки? – единственное, что додумался спросить я. Мозг бешено переваривал информацию. Хорошо хоть, что нам с сестрой сторон не придётся выбирать. Я уже представил, как бы мы въехали в город и перед толпой, жаждущей крови нас спросили: «Вы кого больше любите: папу или маму?». Полный абсурд. Я и носа не суну туда. Пойду сам и утащу Кеко обратно. Да, придётся идти пешком, но теперь этот вариант действительно безопаснее поездки в поезде. - Нет, на удивление нечасто, - Теру почесал голову, - Но если случаются, то обе семьи дерутся, словно голодные тигры. Я посмотрел на любезно объяснившего мне все парня. Потом на Рин. Потом снова на Теру. - А вы знакомы? И что случилось с пассажирами поезда, почему они не попытались спастись? - Боюсь, что я вижу эту девушку впервые, - протянул Теру, - А насчет остальных... В еду в столовой был подмешан яд. Несмертельный, нет, бандитам незачем убивать там всех. Эти люди были лишь обездвижены, а их судьба решится, когда спросят код. Если ответ удовлетворит головорезов, то они заберут ребят с собой, а если не удовлетворит, то поезд для неКомеди станет катафалком, - спокойно объяснил Теру, - Предвидя твой вопрос: я узнал про это случайно. Я собрался перекусить, но характерный запах не дал мне это сделать. На моем факультете нас как следует натаскали по вопросам о ядах и всяких примесях. Пока Теру мне поведал всю историю, начиная с событий шестнадцатилетней давности, Рин молчала. Но теперь, зная общую картину, ее цель, по которой она преследовала меня и Кеко интересовала и беспокоила меня все больше. Я снова пристал к ней с этим вопросом и она, раздраженно вздохнув, призналась: - Мама поручила мне тебя встретить. Ты какой-то больно важный для нее человек, видимо родственник, она хочет тебя увидеть. Идея о возвращении в деревню обратилась в пепел. Если им, маме, папе, дяде, тете был известен тот факт, что я в принципе направляюсь в город, то дать попятную и вернуться домой точно не выйдет. Не знаю, насколько сильно шахты и уголь связывают спокойную глубинку и кишащий криминалом город, но как минимум Хикеги найти меня смогли. Радует, что эти ребята хотя бы пытать и связывать меня не собираются. И что Теру, по сути, никаких миссий не исполняет и просто случайно оказался с нами. Рассудив, я решил, что пытаться сбежать не стоит. Опасность в данную секунду мне и Кеко не угрожает. Если Мама хочет со мной поговорить, я не против. Со словом «мама» в голове сразу возникли те же мысли что и в поезде, когда Рин выбила меня из колеи странными намеками, касающимися моего происхождения. Судя по всему, ей было известно, что я формально сирота, а теперь выяснилось, что человек пославший ее по мою душу что-то знает о моих кровных связях. А вдруг и вовсе является их частью. Когда Кеко вынырнула из своих фантазий и мы продолжили путь, конечная точка которого известна только Рин, я обрушил на и без того ошарашенную сестру еще большие потрясения. Она смотрела на меня глазами, увеличившимися до размеров блюдец в сервизе матушки Мари. - То есть, возможно, мы найдем твою маму? – почти восторженно спросила она, — Это же здорово! Кеко и впрямь интересовала мое происхождение. В детстве мы часто фантазировали, кем могут оказаться мои родственники. У Кеко это всегда были фантастически богатые люди, купающиеся в шелках и золотых монетах. И когда вопрос заходил о причине, по которой они оставили меня, сестра всегда замолкала. Ей не хотелось произносить: «ты мешал им веселится» или «ты был им не нужен». Она была слишком доброй и боялась меня расстроить. Может быть, те ее предположения не были далеки от реальности?