Хикеги и Комеди

Как только наша небольшая передышка подошла к концу мы выдвинулись в путь. Было огромным везением, что идти пришлось недолго, так как Кёко ужасно выбилась из сил и мне приходилось буквально тащить ее на себе и единственный скромный прием пищи в отеле уже давным-давно провалился в самые недра моего желудка и голод давал о себе знать противным бурчанием. Одним словом, ситуация отчаянная. Хотя, немного радовало, что не только я был эдаким «слабым звеном». На лице Теру тоже проглядывалось желание перекусить. Он постоянно теребил прядь волос и что-то бубнил. — Госпожа Рин, как долго до ближайшей забегаловки? — устало спросил он в 5 раз, когда еще и 15 минут не прошло с того момента, как мы двинулись. — Если будете идти быстрее, то еще где-то полчаса ходьбы, — привычный сухой ответ. Больше никто спрашивать не решился. Но она не солгала. Через стволы деревьев выглянула старая, ржавая и абсолютно не выглядевшая безопасной лестница. Она тянулась не столько в высь, сколько вдаль и, клянусь, я слышал, как скрипят ступеньки от малейшего дуновения ветра. — Действительно ли будет рационально идти этим путем? — спросил Теру, задумчиво уставившись, как и я, на лестницу. Я практически видел, как он этим взглядом просчитывает всякие незначительные для обывателя вещи и как крутятся шестеренки у него в голове. Видимо бедолага пытался всеми способами отвлечься от ужасного чувства голода, скрутившего желудок. Вопрос, заданный им, был больше похож на риторический, но Рин решила посвятить нас в архитектуру этого «прекрасного» города: — Вас, наверное, ученых сынов, держали в тепличных условиях, и вы покидали город строго в накрахмаленных воротничках и в вагонах первого класса, — эта девушка не могла не съязвить и выпад в сторону Теру не был сюрпризом, — но мне часто приходилось спускаться и подниматься по этим лестницам, — как бы в утверждение своим словам она резко поставила ногу на первую ступеньку, и та протяжно застонала. Этих шедевров архитектурного искусства где-то штук десять. По одному в каждом районе, — Рин явно получала удовольствие рассказывая о подобном, — Из-за того, что город находится на небольшой возвышенности, раньше, до создания чудо-техники передвижения использовались они и поверьте, таких задохликов как вы, эти ступеньки точно выдержат! Ее лицо покрылось румянцем от возбуждения. Рассказывая, она активно жестикулировала, размахивая руками. Справедливости ради, убедить нас в том, что мы не полетим вниз у нее, почти получилось. Под впечатлением от услышанного мы поспешили начать карабкаться. Я крепко держал Кеко за руку, замыкая нашу шеренгу и пытался не потерять из вида ловко взбирающуюся Рин, но в поле моего зрения были только ее два хвостика, а остальное — спина Теру. Когда мы преодолели половину пути он, не оборачиваясь, сказал: — Извини, а ты не мог бы развлечь меня беседой? — В смысле, ты хочешь поболтать? — Ну да, скрасить минуты подъема. Я ответил утвердительно, ведь мне самому было до ужаса скучно идти в этой тишине, разбавляемой только скрипами ступенек под нашим весом. Теру казался интересным и главное, независимым и объективном собеседником. — А откуда ты возвращался, когда мы встретились в поезде? — задал я самый очевидный вопрос. — Ездил проведать родственников? — Нет, — он продолжал подниматься, и я чувствовал себя неловко, разговаривая с его спиной, — Мои родители горожане. Мы были разлучены, когда они приняли сторону Комеди. Не понимаю их решения. Есть ли большая разница кто чему принадлежит, если мы даже не пешки в этой игре. Нас в принципе нет на доске. Его голос звучал раздраженно. — Ну, понимаю твое негодование, — ответил я, пытаясь его поддержать, — трудно представить, чтобы я чувствовал, если бы наши с Кеко родители так себя повели. Ты, главное, близко к сердцу не принимай. Я думаю, они по-прежнему тебя любят. — Но секта все же важнее, — усмехнулся он, — Вернувшись к твоему вопросу… Я ездил к невесте. Она живет на севере и пока в университете были летние каникулы, я смог ее навестить. Прежде чем ты спросишь, как мы общаемся во время учебы, я отвечу — пишем письма и звоним из телефонных будок. Письма доставляют довольно быстро, а созваниваемся мы каждый день, поэтому такое общение почти заменяет настоящее. По окончанию учебы я бы хотел переехать к ней и спокойно жить, но… Законы этого места считают иначе. Если ты в семье, то покинуть ее ты не можешь. — А твоя невеста может переехать сюда? — Конечно может. Но я не хочу, чтобы еще одно поколение было заперто здесь, — объяснил Теру. Он совсем упал духом, и я пожалел, что задел такую глубокую рану, — Если ты сейчас об этом думаешь, то не стоит переживать. Ты не знал, что мои дела обстоят столь безнадежно. Я не в обиде. Меня удивляла проницательность Теру. Благодаря ей мне не приходилось придумывать еще более неуклюжие ответы на свои неудобные вопросы. Но я хотел показать свое участие, ведь Теру определенно был хорошим парнем, а тут еще и судьба такая нелегкая. — Не переживай, дружище, я думаю все образуется. Сердца влюбленных не разлучить никакими законами и правилами, — выдал я на одном дыхании. Я почувствовал, как Теру улыбнулся и был доволен своим умозаключением. В сердечных делах я вряд ли смог бы помочь ему в большей мере. За 19 лет единственная девушка, с которой мы были близки — Кеко. И тут ни о какой романтики речи не шло — младшая сестренка. В конце концов, ее родители бы меня не поняли и не думаю, что оценили бы подобное. Да, не родные, но моральные ценности важная вещь. В любом случае, все еще впереди. Надеюсь, мои новые знакомства будут состоять из милых барышень, а не из стервочек так и наровившихся поднять парня на смех. В тот же миг одна из них в победоносно провозгласила: — Подъем окончен! Сильно устали, бедолаги? Теру вежливо ответил, оправляя рубашку: — Нет, вполне терпимо, благодаря прирожденному лидеру внутри Вас, госпожа Рин. Передо мной открылся вид на что-то несуразное. Маленькие домики со скошенными крышами, выцветшие занавески на окнах, проволочный заборчик, за пределами которого тянулась обыкновенная дорога. Нос защекотал неприятный запах от скопления мусора, который, по-видимому, давно не вывозили. Кеко одернула от меня руку и прикрыла рукавом своей кофточки нос. Я, Теру и даже Рин поддержали ее в этом и поступили также. — Пожалуй, стоит пойти вдоль дороги, — предложил Теру. Плотная ткань глушила его голос, — Я некогда бывал здесь, поэтому идемте за мной. Вся эта бродилка начинала уже порядком утомлять. Мы имеем хотя бы какое-то представление о нашей конечной цели? Заявится к главе Хикеги и выяснить для чего были такие трудности? Если они отлично осведомлены о моем месте жительстве, а тем более о том, что я собирался в поездку, то могли бы просто письмо отправить. — Теру, меня кое-что беспокоит, — неожиданно заговорила Рин, — Зачем ты идешь с нами? От головорезов мы давно оторвались, ты можешь идти и ничего не бояться, мы на своей территории. Вопрос был не бессмысленный. В глубине души меня это тоже интересовало, но вдруг за этим скрыта еще одна печальная история как та, на лестнице. Да и компания Теру была приятной. От него не чувствовалось опасности, он был дружелюбен со всеми и даже Рин, похоже, пришелся по душе. Единственное, немного пугал его навык читать людей как открытую книгу, но этот страх скорее граничил с восхищением. — Вы нравитесь мне, ребята, — отозвался он и замедлил шаг, сравнявшись с Рин, — Вот и все. — Ты серьезно? — возмутилась Рин. Она явно не ждала такого ответа. Да и я тоже сомневался в его искренности. Уж слишком простой предлог для такого парня. Он точно не из тех, кто беспечно плывет по течению. Но присоединяться к допросу я не стал, компостировать мозги — работа Рин, не буду ей мешать. — Серьезней некуда, — кивнул Теру и дал понять, что большего от него не добиться. Рин это не устроило. Уверен, не будто тут Теру она бы от злости затопала ногами как ребенок. Но она тоже осознавала, что вряд ли получится добиться более честного ответа. На Теру не так-то просто воздействовать, если у тебя в арсенале одни колкости, а больше орудовать нашей надзирательнице было нечем. — Мне даже немного жаль Рин, — неожиданно подала голос Кёко, — Она, наверное, переживает о своей миссии. Интересно, что с ней сделают в случае провала? — Думаю, ничего страшного с ней не случится. Ну, понизят зарплату или вроде того, — ответил я, чтобы унять богатое воображение Кёко. Не хочу, чтобы ее светлую голову посещали страшные мысли. В ближайшем будущем нам, скорей всего, еще много неприятного придется узнать. Пока я пребывал в рассуждениях мы подошли к небольшой забегаловке. Там в меню было все необходимое для выбившихся из сил последователей Хикеги. Так о ней отозвалась Рин, уверенно распахивая дверь плюхаясь на диванчик у окна. Теру тоже без лишней скромности расположился рядом, а я сестрой сел напротив. Стол, разделявший нас с ребятами был вытерт чуть менее тщательно, как хотелось бы. Матушка Мари всегда начищала все до блеска и не позволяла никакой небрежности, когда вопрос бы о еде. Я поделился своими мыслями с Кёко, и она согласно кивнула, брезгливо одернув руку от скомканной салфетки, оставшейся лежать на углу стола после прошлого посетителя. Я взглянул на Теру. Он казался до одури педантичным и чистоплотным, поэтому была интересна его реакция на такую безалаберность со стороны работников. Однако выражение лица его осталось бесстрастным, и он просто поднял руку, подзывая официантку. В тот же миг к нам подлетела миловидная девушка. То ли такая же студентка, то ли ученица старших классов. Поздоровавшись, она протянула нам меню и тут же упорхнула к другому посетителю. Пока я смотрел ей в след, то успел отметить, что молодых людей вроде нас тут нет. Пара домохозяек и тот старичок, к которому шагала официантка. Скорей всего юное население готовилось к поступлению или к началу нового учебного года. А мне следовало подготовится к приему пищи. Несмотря на печальную антисанитарию пахло тут ужасно аппетитно, особенно для изголодавшегося организма. Знакомых блюд в наличии не обнаружилось. Мы с Кеко сошлись на штуке, отдаленно напоминавшей бутерброд и двух стаканах сока. Я передал наши пожелания Теру, он кивнул и, поправив очки, облокотился на спинку диванчика. Не сделала выбор только Рин. — Эй, Рин, там всего-то 10 вариантов. Выбери уже что-нибудь, — взмолился я. Есть хотелось безумно, а заказ по-прежнему не был сделан, и официантка скучающе стояла возле кассы, бросая на нас осуждающие взгляды. — Замолчи, придурок, — мигом огрызнулась она, в этом деле в скорости ей было не занимать, — Легко решить, чем забить живот, а вот чем промочить горло непросто. Я снова заглянул в меню, озадаченный ее ответом и все стало на свои места, когда я заметил, что еще на страницу предложен огромный выбор спиртного. — И тем не менее, госпожа Рин, вам следует поторопиться, — учтиво добавил Теру. Рин раздраженно вздохнула и захлопнула меню. Официантка в очередной раз не заставила себя ждать, старательно записав все наши пожелания в свой потрепанный блокнотик и удалившись на кухню. — Что будем делать, когда поедим? — спросил я. У меня словно камень с души упал, когда я озвучил этот вопрос, терзавший меня с самого начала. День пролетел быстро и солнце уже совсем скоро собиралось скрыться за горизонтом. Где нам с сестрой поспать и перевести дух? Выпадет ли нам возможность отдохнуть в принципе или придётся провести на ногах и ночь, выясняя отношения с мафиози? Я представлял, в каком направлении двигаться со станции, но сейчас мы находились далеко не в центре и самостоятельно добраться до первоначального места назначения я бы точно не смог. — Пойдем и поговорим с мамой, разумеется, — подтвердила мои предположения Рин. Разобравшись с ужином, она уже меньше походила на собаку, которую подразнили костью и выглядела почти миролюбиво, с большим нетерпением поглядывая в сторону кухни. — Госпожа Рин, а разве ребятам не надо передохнуть? — с искреннем удивлением спросил Теру. Рин пожала плечами. — Отдохнете после беседы. Мама не любит воду в ступе толочь, поэтому все должно пройти быстро и по делу, — гордость так и слышалась в ее голосе, — это Комеди любят растянуть «удовольствия». Последние слово было сказано с такой интонацией, что стало абсолютно понятно, что оно имеет под собой не простые житейские удовольствия, как перекусить после трудного дня или расслабиться, пропустив пару бокальчиков, а что-то из разряда происшествия в поезде. Сейчас первый вариант будоражил нас больше, и мы не стали развивать тему «удовольствий», которым любят предаваться последователи Папы, дабы ненароком не испортить аппетит. Тарелки радостно зазвенели, когда официантка аккуратно опустила поднос с ароматными блюдами. Тарелка Теру выглядела чересчур аскетично. Маленький кусочек мяса, салат и горсть гречки. У Рин же было в три раза больше, скромничать она явно не собиралась. В ее стакане пенилось нечто, похожее по цвету на яблочный сок, но было легко догадаться, что ее напиток в разы крепче предполагаемого. Как только донышко стакана коснулось поверхности стола, Рин сразу же отпила и расплылась в улыбке. — А по ней и не скажешь, — прошептала Кёко, — Рин казалась мне такой строгой и правильной. — У всех есть слабости, — ответил я, отправляя в рот очередной кусок своеобразного бутерброда. Кёко он явно пришелся по вкусу, но мне котлета показалось самую малость не прожаренной, а салат слишком вялым. Хотя, с другой стороны, соус отлично компенсировал эти недочеты, да и главное сейчас просто восполнить энергию. Я неосознанно сравнивал всю еду с шедеврами матушки Мари, поэтому даже не рассчитывал на то, что здешняя кухня меня удовлетворит на сто процентов. — Хотите расскажу вам гадкую историю? — неожиданно предложила Рин. Ее стакан был пуст, а щеки раскраснелись. Никто из сидящих за столом не успел ответить и Рин, наклонившись к нам и, видимо, посчитав молчание знаком согласия, заговорила: — Девочка жила с мамой. Их квартира располагалась на самом последнем этаже высоченной многоэтажки и лестничные пролеты там пугали новых жильцов количеством ступенек, поэтому в том доме жило совсем немного людей и все, как назло, на первых 5 этажах, — последние слова Рин буквально выплюнула, и я напрягся, готовясь к худшему. Тем фактом, что девочка и мама жили только вдвоем и совсем одни на много-много пролетов, воспользовались очень плохие люди. Он спустили маму с лестницы прямо у дочери на глазах. С этой огромной лестницы и это кончилось только когда бездыханное тело матери покинуло пределы подъезда, — продолжала Рин, — они спустили мою маму с лестницы исполинских размеров прямо на моих глазах! Я ничего не могла сделать. Я бежала за ними, а удары тела об ступеньки вторили моим шагам. Моя мама была уже далеко внизу. Точнее, моей мамы уже не было. Они забрали ее. Ее жизнь, — голос Рин стал сиплым, а по щекам потекли слезы, — Я плохо помню лица тех выродков, но один из них был как две капли воды похож на тебя. Дрожащей, от злости и сотрясающих тело рыданий, рукой Рин указала в мою сторону. У меня внутри все сжалось, когда я заглянул в ее глаза полные ненависти. На данный момент она была полностью уверена в том, что я убил ее маму и была готова отомстить. Все глубже погружаясь в пучину ее темной радужки, я и сам начинал верить, что сделал это. Нас разделял всего лишь стол и от легкого головокружения и, наверное, помутнения рассудка, я увидел, как он увеличивается в длине и, между нами, с Рин не пару сантиметров, а около 10 метров и это число множилось с каждой секундой. — Зачем ты убил ее? Что она тебе сделала? Она виновата, что не знала гребаного пароля?! — закричала Рин. — Вы сделали из меня круглую сироту! Она кричала так громко, что у меня закладывало уши, но отвернуться или уйти не получалось. Я сидел, будто прикованный и сжимал ткань штанов в кулак, а Рин истошно рыдала и прожигала меня вопрошающим взглядом. Но это не может продолжать так долго. Я должен был убедить ее, что я в роли убийцы — невозможно. — Я не убивал твою маму, — выдавил я, — Когда это случилось, я был таким же ребенком как ты. Рин обмякла и опустилась на кресло, смотря куда-то сквозь меня, словно впала в транс или потеряла сознание. Я, наоборот, наконец то вернулся в реальность. Теру на месте не было, а Кеко вжалась в край дивана, поджав под себя ноги. — Где Теру? — спросил я у сестры. Дыхания до сих пор было сбивчивым, и фраза звучала так, как будто я находился на грани жизни и смерти. — Он пошел в аптеку, — тихо ответила Кеко, — Я просила его, чтобы он разнял вас с Рин, даже официантка и посетители волновались, но он ответил, что вам с ней нужно самим все решить. Отлично, Теру пропал. Я понятия не имел, где тут искать аптеку. Рин лежала на столе и видимо, спала. Будить ее сейчас казалось худшей в мире идеей, а оставить девочек тут и сломя голову побежать за Теру — слишком опасно. С чего он решил, что уйти было таким хорошим вариантом решения проблемы? — А он сказал, зачем пошел в аптеку? — я снова обратился к Кеко как к последней ниточки, связывающей нас с Теру. — Да, сказал, что, когда все закончится, Рин будет плохо себя чувствовать, — она замолчала, пытаясь вспомнить слово, — Похмелье. У нее будет похмелье, и он купит таблетки от головной боли. — Спасибо, Кеко, — с благодарностью сказал я сестре и похлопал ее по голове, — Посиди с Рин, я отойду умоюсь. Мне действительно следовало немного взбодрится и решить, что делать дальше. Сидеть тут и ждать у моря погоды было нельзя. Она будет дремать до утра, а забегаловка наверняка скоро закроется. Видимо, единственный вариант и самый неприятный для Рин — разбудить ее. Да, ее голова будет раскалываться и отвратительный характер примет еще более неприятные обороты, но это было лучшим вариантом. На крайний случай я бы мог тащить ее на себе, но загвоздка была в том, что в городе я совсем не ориентируюсь и если мы куда и доберемся, то только в покои Папы. Смочив лицо прохладной водой, я почувствовал себя значительно лучше, а ситуация перестала быть такой отчаянной. Я никого не убил, Рин просто не умеет пить, а Теру скоро вернется со всем необходимым. Из забегаловки нас не выгнали, значит и со стороны это выглядело не так ужасно, как чудилось мне, загипнотизированному темно-серыми глазами Рин. Могло быть хуже. Например, если бы нашу идиллию прервали бандиты, повторив события поезда. Из мечтаний и внутренних монологов меня вырвал истошный крик. Крик Кёко. Ни секунды не раздумывая я вылетел из туалета и дверь грохнула, отскочив от стены. Я смотрел на сестру, скрученную коренастым мужчиной, которому давно пора было взяться за бритвенный станок, судя по нелепой растительности у него под носом, а на меня смотрело дуло пистолета. Его обладательница выглядела эффектно. Высокая, темно-каштановые волосы аккуратно убраны назад и только пару непослушных прядей спали на глаза. Восхищаться красотой злодейки было некогда. У ее ног без чувств лежала Рин. Видимо ее разбудил крик Кеко, и она попыталась оказать сопротивление. — Даже не думай дергаться, парень, — бросил мне мужчина, сжав запястья Кёко сильнее, — Ты идешь с нами и девчонки твои тоже. Сопротивляться я не собирался. В драках опыта не имел, оружия при себе тоже. А у них и пистолет, и моя сестра. И Рин, которая хоть и была язвой, но все-таки спасла нас в поезде и посвятила в криминальную жизнь города, до этого казавшегося настоящим раем. Понурив голову, я вскинул руки и приблизился к мужчине. Девушка же не сводила с меня глаз, готовая пальнуть при любом моем неверном движении. Обстановка была напряженной. Будь тут Теру, он бы смог разрядить ее очередной беседой. Куда он, черт возьми, пропал? Пусть от него было бы и не много пользы, но вдвоем мы бы смогли схватить Рин с Кёко и убежать, когда бандиты зазеваются. Или придумать план получше. А может быть такой ситуации и вовсе бы не случилось. Рассуждать можно было сколько угодно, только вот время шло, и забегаловка осталась далеко позади. Мы шли дворами и переулками, вокруг царила мертвая тишина, а многоквартирные дома нависали над нами и шаги, казалось, отдавались эхом в этом пустынном дворе. — Давайте знакомиться, ребята. Я Кента, а это моя смелая подруга Аоми, — сказал мужчина, когда мы приблизились к маленькому домику вдалеке от дороги и многоэтажек. Его голос был низким, а интонация дружелюбной, словно двадцать минут назад он не заламывал руки моей сестре, а его подружка не тыкала мне в лицо оружием. Отбросив всю вежливость, я ничего не сказал в ответ. Кента хмыкнул и переключился на Аоми. Мы стояли между ними, поэтому их диалог состоял из абсолютно невинных вещей, вроде погоды или кто что любил есть на завтрак. При чем говорил по большей части Кента, а его собеседница либо кивала, либо пожимала плечами. В общем, в уровне молчаливости могла посоревноваться с Кёко. Слушать их было ни капли не интересно, поэтому я решил пораскинуть мозгами и придумать надёжный план. Но в голову не приходило ничего дельного. Просто бежать? Кеко не быстрее черепахи, а Рин без сознания. Тем более у сладкой парочки пушка. Этот Кента наверняка метко стреляет, а тут в округе даже затаиться негде. Не стоило и пытаться. Убивать прямо сейчас нас не собирались, а значит есть шанс, что Теру отыщет нас и позовет подмогу или Рин очнется и уладит разногласия. Я старался мыслить позитивно. Если отчаяться, то ничего хорошего не жди. В конце концов, я нес ответственность не только за свою шкуру, но и за еще более беззащитную Кеко, на которой в данную секунду лица не было. Она медленно шагала рядом, еле-еле поспевая. Она должна увидеть, что ее старший брат всегда ее защитит, даже оказавшись в одиночку против двоих головорезов. Мы подошли к до ужаса маленькой хибаре на окраине. Кента обернулся и снял с плеча Рин, передав ее мне: — Подержи пока свою подругу, — сказал он и достал ключ. Потом начал медленно проворачивать его в замочной скважине — то в одну сторону, то в другую. Пока он проводил эти странные манипуляции, я держал Рин на руках. Буквально пара секунд таких сомнительных действий и дверь со скрипом отворилась. Галантно отойдя в сторону, он пригласил Аоми вперед. Та бросила недоверчивый взгляд на нас, словно неуверенная в том, что можно поворачиваться к пленникам спиной. Но в последствие перешагнула через порог, потянув за собой Кеко. — Эй, парень, разбуди ее, — приказал Кента, скучающе уперевшись о стену, — Таскать ее на себе то еще удовольствие. Недолго думая, я со всей силы шлепнул Рин по щеке. Она бешено открыла глаза и вскочила на ноги. Но тут же ее одолело головокружение, и она застыла в исступлении глядя на землю. Она же понятия не имела о произошедшем. Большее, что она могла помнить — как Кента с Аоми ворвались с забегаловку. Скорей всего и это затерялось в чертогах памяти из-за сильного удара по голове. Ее действия сейчас были абсолютно непредсказуемыми. Кента не стал ждать, пока она что-нибудь выкинет и, скрутив ей руки быстрыми и оточенными движениями, пригласил меня заходить. Нас рассадили вдоль стены. Рин сидела между мной и Кеко. Ее преступники опасались больше всего, нас же с сестрой всерьез не воспринимали. Аоми стояла в углу, держа наготове пистолет, а Кента возвышался над нами. — Так, ребята, вы все молодые и красивые и убивать мы вас не хотим. Поэтому, давайте вы спокойно без утаек ответите на вопросы, — объявил он и замолчал, ожидая нашей реакции. Рин, все время до этого сидевшая, согнувшись, распрямилась и подняла глаза на Кенту. — Зависит от того, что вы хотите узнать. — Ну, например, готовы ли вы сотрудничать с нами? Увидев задумчивость на лице Рин, я опешил. Разве это не бандиты Папы? Если да, то неужели она и впрямь задумалась о возможности перейти на их сторону. Вот так резко? И после всех ее пламенных речей в сторону Хикеги? — Готовы, — кивнула Рин, — Вы же Братство, я правильно поняла? — Да. Я Кента, а это Аоми. Мы одни из 4 основателей Братства. Мы — это точка, которую пора поставить во вражде между Хикеги и Комеди, — провозгласил он, — А ты должно быть, Рин, правая рука мамы, сирота, никогда не знавшая отца и лицезревшая ужасную экзекуцию над своей матерью, взявшаяся за непростую миссию доставить наследника Хикеги. Неужели ты готова в один миг обернуться против того, за что так долго боролась? Объем информации, которой владел Кента ужасал. Но Рин была готова к подобному вопросу и ни секунды не колеблясь, объяснила: — Я не перехожу на вашу сторону. Я лишь соглашаюсь помогать и мое условие: вы не тронете Маму. И посвятите нас в план, следуя которому мы придем к мирному завершению этой кровопролитной истории. — Разумеется, Рин, разумеется, — Кента был удовлетворен ее ответом, — Мы не тронем Маму. Не отдав этого парнишку, мы с вами сделали самый большой вклад в счастливое и процветающие будущее города. Сейчас мы развяжем вас и сопроводим в место, где люди, раньше ненавидящие и готовые кидаться с ножом друг на друга живут в мире. В наш штаб, в нашу базу. Там вы познакомитесь с двумя другими столпами справедливости и в этой дружелюбной обстановке мы обсудим план дальнейших действий. Вы же не против? Кента обратился к нам с Кёко. Я посмотрел на Рин, чтобы убедиться в правильности действий и кивком ответил Кенте, а Кеко машинально повторила за мной. Судя по ее скованным движениям, она была где угодно, но точно не на полу в полуразваленном домишке. Я ни на секунду не забывал, что моя основная цель — защитить ее. И если слова Кенты не пустой звук в их штабе сестра будем в большей безопасности, чем одни в трущобах. И если этих доводов недостаточно, то, успокаивало, что Рин так или иначе доверяет этому человеку. — Единогласно! — заключил Кента. — Аоми, отныне они наши союзники и путы им ни к чему. Аоми вышла из своей тени и склонившись над нами — развязала. Я принялся разминать затёкшие конечности. Подал руку Кёко. Она очнулась ото сна и встала подле меня, ничего не сказав. Кента с Аоми вышли на улицу, дав нам немного времени окончательно прийти в себя. Я вспомнил про Теру, таинственно исчезнувшего. — Рин, как ты думаешь, куда Теру запропастился? — Почем мне знать, — ответила она и пожала плечами. Видимо, ей было стыдно признать, что не напейся она тогда, то половины неприятных событий попросту бы не случилось. — Кёко сказала, что он ушел в аптеку. Возможно возвращаясь, он увидел, как нас увели и решил позвать помощь, — предположил я. Я не позволю Рин забыть Теру, словно его с нами не было. — Если это так, как ты говоришь, то дела наши плохи, — безучастно отозвалась она, — Идёмте, не будем заставлять джентльмена и леди ждать. — Нет, стой, поговори с нами, — настойчиво попросил я, преградив ей дорогу к выходу — Сколько можно молчать. Объясни дальнейший план действий. — Какой план действий, идиот? — спросила Рин и вытолкнула меня из проема, — Нет никакого плана. Правила диктуют они, — она махнула рукой в сторону двери. Вздохнув и приложив руку ко лбу, она продолжила: — Я не говорю, что они плохие люди или вроде того. Но их организация вызывает много вопросов и даже мне о ней мало что известно. Сейчас у нас нет другого выбора кроме сотрудничества. Так ещё и Теру, по твоим словам, как сквозь землю… Она замолчала и опустила плечи. Из разъяренной фурии Рин превратилась в беззащитную девочку. Под маской язвительности и безразличия Рин скрывала свои настоящие, присущие любому нормальному человеку, эмоции. И своими вопросами я затронул ее самые сильные переживания. Но, с другой стороны, неужели я виноват в том, что хочу понимать картину происходящего? Вдруг с ней самой что-нибудь случится и капитаном нашей команды буду вынужден стать я? Разве не эгоистично с ее стороны снова держать в тайне цель нашей миссии и у нас на глазах, без объяснений происходящего, переходить из одной группировки в другую? Несмотря на эти очевидные противоречия в Рин, я не мог стоять в стороне и продолжать давить на нее, пока она не зальётся слезами. — Ладно, извини меня, — сквозь зубы выдавил я и похлопал ее по плечу настолько нежно, насколько мог при всей моей неприязни. С такой же скоростью, с какой она пала в уныние, она пришла в себя и брезгливо потерла место, до которого дотронулась моя рука. Без лишних слов, как и обычно, она вышла на улицу, оставив меня с Кёко позади. Мы с сестрой переглянулись. Наша словесная перепалка с Рин, видимо, позабавила поникшую Кёко, и она смотрела на меня с улыбкой.