Прошлое не властно.

Адриана облокотилась на стул и закрыла глаза. В приемном отделении медицинского центра «Хилл Крест» в Сан-Диего было тихо и немноголюдно. Как только они с Робертом приехали в больницу, он тут же отправился узнать о состоянии друга и отсутствовал уже полчаса. По дороге до Сан-Диего они практически не разговаривали. Роберт полностью был сосредоточен на собственных мыслях и едва отвечал на ее немногочисленные реплики. Адриана все понимала. Когда с твоими близкими что-то случается, тебе не до разговоров. А для Роберта это должно быть еще болезненнее. Ведь, несмотря на множество знакомых, он имел весьма ограниченный круг настоящих друзей. Возможно, Джейсон его единственный друг. Еще Хуана, сестра Лорены. Вот и весь список. Удивительно, столь очевидное открытие озарило ее лишь в безмолвной двухчасовой поездке. Роберт одинок. Даже окруженный множеством приятелей, знакомых и вереницей девушек, жаждущих его внимания. Несколько десятков книг в его доме были лишним подтверждением этого. Сколько бы он не делал вид, что получает удовольствие от общения с людьми, книги он любил намного сильнее. Те же слова Кэрол, что она видела Роберта, прячущимся от свиты с огромной книгой, и его собственные слова, что он предпочитает хорошие книги любой юбке. Раньше она не видела того, что теперь предельно ясно. По-настоящему близких людей у Роберта очень мало. Лишь семья и пара друзей. — Адриана… Позвал ее Роберт. Она открыла глаза. Он стоял прямо перед ней с двумя пластиковыми стаканчиками в руках. На его губах была заметна легкая улыбка, а в глазах читалось облегчение. Сейчас он был почти похож на того Роберта, к которому она привыкла. — Я немного устала. — Знаю. Прости, что втянул тебя во все это. Я совершенно иначе представлял себе, как мы проведем с тобой ближайшие пару дней. — Ты же не мог предположить, что с твоим другом… И я сама решила ехать с тобой… Как Джейсон? — Слава Богу, с этим идиотом все в порядке. Держи. Роберт присел на стул рядом с Адрианой и протянул ей стакан с кофе. Теперь, когда он знал все о состоянии Джейсона, и за него можно больше не переживать, Роберт позволил себе расслабиться. К тому же само присутствие Адрианы действовало на него успокаивающе. Он был рад, что рядом с ним в сложившихся обстоятельствах именно она. — Я подумал, что кофе сейчас будет кстати нам обоим. Хотя уверен, он довольно паршивый. Адриана сделала небольшой глоток и скривившись улыбнулась Роберту, подтверждая его опасения насчет кофе. Он улыбнулся в ответ и тоже сделал глоток. — Могло быть и хуже. — Например, как в кафетерии колледжа? Ты не сказал, что с Джейсоном? — Пара сломанных ребер, несколько ушибов и рваных ран, вывих правой руки и легкое сотрясение. Если бы на нем не было шлема, все могло быть намного хуже. Сейчас он в палате, отходит от наркоза после операции, потом ему дадут лошадиную дозу снотворного, чтобы отдохнул как следует. Через месяц, может чуть больше, когда ребра срастутся, будет как новый. — Я рада, что с ним ничего серьезного. — Ему крупно повезло, что при ударе о землю он не свернул себе шею. Надеюсь, в следующий раз это заставит его сначала подумать, прежде чем на полном ходу обгонять грузовик. Такое искреннее беспокойство о друге показалось Адриане очень милым. Роберт наверняка устроит Джейсону разнос за неосмотрительное поведение на дороге, когда тот придет в себя. Сейчас он походил на рассерженную мать, собирающуюся отчитать непослушного сына за разбитые коленки и порванные штаны. — Необычно видеть, как ты беспокоишься о друге. — Джейсон мне как брат. Иногда слишком надоедливый, порой чересчур беспечный, но я никогда не думал, что он способен на подобную глупость. — Я бы хотела с ним познакомиться. — Обязательно познакомишься. Джейсон понравится тебе. Он отличный парень. — Не сомневаюсь. Он же твой друг. Роберт спрятал довольную улыбку за стаканчиком с кофе. Слышать эти слова от Адрианы дорогого стоило. У него получилось? Она изменила свое мнение о нем? Больше жизни Джейсона ничего не угрожает, значит, пора вспомнить о конечной цели их отношений. Роберт медленно цедил кофе, смотря на Адриану поверх пластикового стакана. Сколько построенных планов, обдумываемых часами, чтобы завоевать ее доверие. Даже сомнительное «спонтанное» признание сегодня днем, целью которого было сделать первый шаг на пути к отдалению ее от семьи. А в итоге все получилось само собой, благодаря случившемуся с Джейсоном. Разве можно было представить, что, узнав от Кэрол об отъезде Адрианы в Санта-Барбару на празднования Дня Благодарения, после чего им было принято решение начать активные действия, которые должны были привести единственную дочь Иден Кастилио в его постель, что в итоге он получит гораздо больше, чем мог рассчитывать? — Ты собираешься остаться в больнице на всю ночь? — Хорошо, что ты заговорила об этом. В палате Джейсона есть кушетка. Я думал устроиться там. Не хочу оставлять его без присмотра. — Думаешь, врач разрешит тебе остаться у него в палате? А медсестры здесь по-твоему для чего? — Я уже обо всем договорился. Врач думает, что я сводный брат Джейсона, единственный ближайший родственник. К тому же я оплачиваю счета на его лечение. — Вижу, ты обо всем позаботился. Адриана, не выпив и половины кофе, выбросила стакан в мусорную корзину, находящуюся неподалеку от нее. Вот теперь Роберт точно стал самим собой. Самоуверенный, старающийся держать ситуацию под своим контролем, с легкостью добивающийся того, чего хочет. Ей стало немного грустно, что он снова спрятался за привычной маской. — Это не так. Нам надо решить, куда устроить тебя на ночь. Или ты думала, я оставлю тебя в приемном покое до утра? — После того, как ты заговорил о кушетке в палате Джейсона, у меня возникли подобные мысли. — Я никогда бы так не поступил с тобой, Адри. Я рад, что ты здесь, рядом со мной. Правда, очень рад. Возможно, лучшим вариантом для тебя было бы полететь домой, вместо того, чтобы проводить День Благодарения в больнице. — Я хочу остаться с тобой. — Поэтому, я думаю, нам стоит найти для тебя номер в приличной гостинице, где ты сможешь устроиться с комфортом. Потом я вернусь сюда, а утром приеду к тебе, и мы решим, что делать дальше. Как тебе такой план? — Звучит неплохо. Уже поздно, отдохнуть мне не помешало бы. К тому же я не люблю больницы. Чувствую себя здесь неуютно. — А мне нравятся больницы. Роберт, последовав примеру Адрианы, тоже выбросил недопитый кофе в мусорку. Затем огляделся вокруг, впитывая в себя знакомую обстановку. Сколько бы лет не проходило, воспоминания о времени, проведенном им в больнице, всегда вызывали чувство ностальгии. Это словно второй дом, где все знакомо. Каждый блик света, запахи вокруг, звуки, окружающие тебя, улыбки медсестёр и их безупречно стерильная одежда. — Весьма неожиданно. Я никогда не встречала никого, кто бы любил больницы. — Довольно давно какое-то время мне пришлось провести в больнице. — Ты был чем-то болен? — В детстве. — Не расскажешь подробнее? — Адриана… я… Роберт был безумно зол на себя. И кто только тянул его за язык? Зачем он вообще заговорил о своем отношении к больницам? Ведь можно было сказать что-то другое или просто промолчать. Теперь ему не удастся отвертеться от расспросов Адрианы. И даже учитывая, что это прибавит еще пару очков в его пользу в ее глазах, говорить о том, что ему пришлось пережить, будучи ребенком, он не хотел. — Не хочешь говорить? Почему? — Уже поздно. Ты устала. — Роберт… — Мне вообще не стоило начинать говорить об этом. — Но ты начал. Разве между нами ничего не изменилось за сегодняшний день? — Конечно, изменилось. Абсолютно все изменилось. — Тогда расскажи. Я хочу знать… Насколько серьезно ты был болен? Адриана поняла, они вступили на болезненную для Роберта территорию. Он и раньше с неохотой говорил о прошлом. Когда речь зашла о Лорене, он сделал вид, что для него это просто история из прошлого, наложившая свой отпечаток, но давно забытая и похороненная. Но прямо сейчас было затронуто что-то более серьезное. По лицу Роберта читалось, он усиленно ищет способ уйти от ответов на ее вопросы. — Ты не хочешь поделиться со мной? Роберт почувствовал себя загнанным в угол. Если он попытается отгородиться от Адрианы, вероятно, лишится всего, чего достиг в отношении нее за сегодняшний день. А так как в любом случае им рано или поздно пришлось бы обсудить эту часть его жизни, лучше сделать это сейчас. Роберт глубоко вздохнул, прежде чем сказать слова, которые ему вовсе не хотелось произносить. — У меня была лейкемия. — О, Роб… Адриана, повинуясь порыву, взяла Роберта за руку, пытаясь осознать, что он в самом деле произнес это ужасное слово. Лейкемия. Она вспомнила его детское фото, стоящее у него дома на каминной полке. То, на котором он был с мамой и отчимом. Неужели тот счастливый мальчик перенес нечто подобное? Как возможно, чтобы Роберту, таким, каким она знала его, на которого не раз злилась, не понимая причин его странного поведения, пришлось пройти через смертельную болезнь? — Можешь больше ничего мне не рассказывать. Роберт почувствовал, как внутри у него все сжалось. В глазах Адрианы стояли слезы. И это было невыносимо. Так же смотрела на него его мама в самые тяжелые моменты, которые им пришлось пережить во время борьбы с раком. — По-моему, лучше покончить со всем этим разом. Разве мы не должны быть откровенны друг с другом, если хотим, чтобы из наших отношений что-то вышло? Сказанное Робертом прозвучало немного грубовато. Адриана решила не придавать этому значения. В конце концов, он явно не собирался посвящать ее в историю своей болезни так скоро. Но раз так вышло, ей хотелось узнать о еще одной части жизни Роберта, до этого тщательно им скрываемой. — Если ты действительно готов рассказать… — Готов. — Тогда я слушаю. — Я уже упоминал раньше, что мой отец умер, когда мне было четыре года. Но узнал я об этом намного позже. Что объяснило, почему он ни разу не позвонил ни мне, ни маме, после того как уехал от нас. Я замкнулся в себе. Мама даже водила меня к психологу. Это не особо помогло. Потом я стал часто болеть. В семь лет врачи поставили диагноз. Лейкемия. С этого момента у меня появился второй дом, которым стала больница. Хорошо, что отец был щедр к маме при разводе, а еще обеспечил меня огромным трастовым фондом. Нам не пришлось столкнуться с проблемой оплаты дорогостоящего лечения. В этом мне, в отличие от многих других, повезло. Если хоть что-то можно считать везением, когда борешься со смертью. Год меня лечили лекарствами и химиотерапией. Никаких улучшений. Тогда встал вопрос о поиске донора для пересадки костного мозга. Подходящий донор появился совершенно неожиданно, и меня прооперировали. Все прошло успешно, я пошел на поправку, хотя еще год ушел на мое полное восстановление. Роберт намеренно опускал многие подробности случившегося много лет назад. Что его мать не подошла ему в качестве донора, и что она сильно переживала из-за этого. Что донором для него стал его отчим, тогда просто дядя Куинн, волшебным образом появившийся в Мадриде брат-близнец отца. Также он не собирался упоминать, что самым ужасным была не сама операция, а ожидание. Сначала анализов на совместимость, а позже реакции его организма на пересадку и возможность отторжения. И если бы не мама и дядя, которые всегда были рядом, он просто не выдержал бы всего этого. Адриана, как бы ни старалась, не сможет понять, что значит болеть раком и осознавать, что ты можешь умереть в любой момент, потому что не проходила через подобное. А ее жалости Роберт не хотел. — В общей сложности я провел три года своей жизни в больнице. — Даже представить не могу, как ужасно все это было. Я и подумать не могла… что в твоей жизни… — Знаю, я не похож на человека, перенесшего рак. Потому что приложил максимум усилий, чтобы болезнь, которая осталась в прошлом, не влияла на мое настоящее и будущее. Роберт сделал паузу, чтобы подумать. Было довольно трудно рассказывать реальную историю, по ходу рассказа выкидывая из нее некоторые важные детали. Когда он воображал подобный разговор с Адрианой в своей голове, все казалось намного проще. Нельзя было нигде ошибиться. Например, сказать вместо отчим — дядя. Любое неосторожно сказанное слово могло зародить у Адрианы подозрения, что он не совсем искренен с ней. — После моего выздоровления мама хотела, чтобы я продолжил домашнее обучение, которое проходил во время восстановительного периода, хотя и понимала, что мне необходимо общение с другими детьми. В больнице к детям, как я, приходили учителя, чтобы мы чувствовали себя хоть немного обычными и не отставали в развитии относительно здоровых сверстников. А так как я и до болезни был замкнутым из-за смерти отца, она боялась, что меня не примут дети в обычной школе. Но я не хотел быть изгоем, потому что уже был им по сути. Все, что у меня было: мама, отчим и мои книги. А мне хотелось жить, после того, как я чуть не умер. И в итоге отчим убедил маму дать мне шанс. Я усиленно занимался с репетиторами все лето и, оказавшись в школе, был на уровне со всеми остальными. Даже лучше их. Не скажу, что обошлось без проблем, но я справился. Роберт замолчал, закончив рассказ. Адриана крепко сжала его ладонь в своей руке. Сколько же всего ему пришлось вынести, будучи ребенком. Ее собственное детство, с более чем пятилетним отсутствием в нем матери, в сравнении с этим казалось едва ли не идеальным. — Спасибо, что поделился. Теперь я лучше понимаю многие вещи о тебе. — Например? Смотря в удивительные аквамариновые глаза Адрианы, в которых отражались ее чувства к нему, Роберт нежно провел пальцами по ее руке. Казалось, сейчас они стали близки друг другу, как никогда прежде. — Твоя любовь к книгам. — Сеансы химиотерапии довольно длительны и утомительны. Чтение помогало отвлечься от неприятных ощущений, связанных с ними. Если я чувствовал себя хуже, чем обычно, мне читала мама, а позже отчим. Сначала обычные детские книжки. Сервантес, Твен, Дюма, Свифт, Экзюпери, Толкиен и другие. Позже, во время восстановления после операции, я стал дни напролет проводить в нашей домашней библиотеке, где мои вкусы претерпели значительные изменения. Маму, конечно, беспокоила моя замкнутость. Она хотела, чтобы я, вместо чтения очередной недетской книжки, пошел гулять, завел себе друзей среди соседских ребят, но я предпочитал компанию Шпенглера и Макиавелли. С друзьями, которые у меня были до болезни, я давно перестал общаться. Те, с кем я подружился в больнице… кто-то вылечился и вернулся к привычной жизни, кто-то продолжал сражаться с болезнью, кто-то умер. То, как Роберт произнес последнюю фразу, его выражение лица при этом, почему-то дало Адриане ощущение, что кто-то, с кем он дружил в больнице, умер. Она могла бы напрямую спросить его об этом, но не стала. Роберту и так нелегко вспоминать, она не хотела еще больше бередить его рану. — Поэтому теперь ты стремишься окружить себя людьми? Наверстываешь упущенное. Я права? — Права. Из-за болезни я несколько лет не общался с обычными детьми. Но я становился старше и однажды осознал, что не смогу всю жизнь провести окруженный лишь книгами. Это было в тот самый период, когда мама собиралась продлить мое домашнее обучение. Как я уже говорил, меня поддержал отчим, и маме пришлось согласиться на школу. Придя туда, я почувствовал себя словно на другой планете. Одноклассники косо смотрели на меня, я старался их избегать. Они подшучивали надо мной, часто в довольно жесткой форме. Так продолжалось до первой драки. И это одна из вещей, за которые я бесконечно благодарен папе. Я имею в виду своего отчима. Скрыть издевательства моих одноклассников было невозможно. Мама хотела забрать меня из школы, но отчим сказал, что я должен научиться постоять за себя, и отправил меня на занятия по боксу. Бокс сделал меня сильнее и физически, и морально. Я достойно ответил своим обидчикам, спустя какое-то время. Хотя за драку мы и получили наказание. Позже один из учителей порекомендовал родителям отдать меня в футбольную школу, чтобы я тратил свою энергию на что-то полезное. Мне эта идея пришлась по душе. С этого момента я начал становиться таким, каким ты меня знаешь. Моя команда заняла первое место в чемпионате Испании среди футбольных школ, когда мне едва исполнилось четырнадцать. Что окончательно изменило отношение ко мне моих сверстников. — Слава вскружила тебе голову? — Парни завидовали мне, уважали и желали подражать, девушки восхищались и сходили с ума лишь от одного моего взгляда. Да, это определенно кружит голову. Конечно, Лорена спустила меня с небес на землю, но до этого я наслаждался каждым днем своей жизни. Глаза Роберта блестели. Определенно, воспоминания о том периоде были намного приятнее, чем все, связанное с перенесённой болезнью. Но Адриана все же испытала легкую грусть. Ее воображение легко могло представить маленького Роберта, увлеченно читающего книгу в огромной библиотеке, воображающего себя героем приключенческого романа, лишь бы не чувствовать одиночества, окружающего его. И ей хотелось бы узнать этого Роберта. До того, как он решил, что весь мир просто обязан крутиться вокруг него. Ведь этот маленький, одинокий мальчик все еще где-то внутри Роберта, под всей его броней самоуверенности в собственной неотразимости. — Скучной твою жизнь не назовешь. — Так и есть. Роберт изобразил на лице подобие улыбки, одновременно убирая свою руку из-под ладони Адрианы. Он чувствовал себя опустошённым. В его планы не входило, рассказывать ей так много о своем прошлом. Но все вышло само собой. Роберт пока не решил — хорошо это или плохо. Одно он знал точно, пора закругляться с душеизлияниями и возвращаться в реальность. — И ты никогда не скучал по себе старому? По тому, кем был до того, как стал любимцем женщин и предметом зависти у мужчин? — Смеешься? Конечно, нет. — Почему я не верю тебе? — Адриана, тебе не кажется, что на сегодня достаточно откровений? Роберт поднялся со стула. Адриана уже знала, что последует дальше. Он собирается уйти от прямого ответа на ее вопрос. Что лишь подтверждало, Роберт совершенно не тот, каким хочет казаться. Что ж, она готова облегчить ему задачу. — Ты прав, уже поздно. Мы собирались снять для меня номер в гостинице. Уверена, тебе не терпится вернуться к Джейсону как можно скорее. — Надеюсь, в тебе не ревность говорит? — Никакой ревности, Роберт. Ты хороший друг, и это замечательно. — Это не все мои достоинства, скоро ты убедишься в этом. Пойдем. Роберт протянул Адриане руку. Она протянула свою в ответ и встала со стула. Несколько секунд они так и стояли, держась за руки. Мир вокруг закружился или вовсе остановился. Роберту безумно хотелось крепко прижать к себе Адриану и поцеловать. Она явно разделяла его желание, но, вместо того, чтобы сделать шаг навстречу, ее рука выскользнула из его ладони, а на губах появилась кокетливая улыбка. — Не сомневаюсь в этом. Адриана направилась к выходу, а Роберту не оставалось ничего другого, как последовать за ней, теряясь в догадках, что все это значило.