Прошлое не властно.

Роберт выглядел разочарованным. Адриана чувствовала себя трусихой. Чего она боится? Его осуждения? Или просто хочет, чтобы он понял причины ее поступков. — Прости. Думаю, надо начать с самого начала. Пока мама не вернулась, я и мой брат жили с папой и его родителями в Мексике, в пригороде Мехико. Периодически мы ездили в Санта-Барбару, навещали родных мамы. Они тоже приезжали к нам, но большую часть времени наша жизнь проходила довольно обыденно. Знаешь, быть внуками Кепвеллов и Кастилио одновременно то еще сочетание. В Мексике у нас был небольшой дом, маленький сад, собака. Мы с Чипом ничем не отличались от соседских детей. В Санта-Барбаре же мы словно попадали в сказку или на другую планету. — Для тебя и брата это было странно. — Я больше любила Мехико, а Чип Санта-Барбару. — Оттуда твоя любовь к георгинам? — Они символ моего детства. Много счастливых воспоминаний. — Что же случилось, когда вернулась твоя мама? Адриана была серьезна и сосредоточенна, а в ее взгляде сквозила грусть. Роберту захотелось обнять ее и прижать к себе. У него было непростое детство: развод родителей, смерть отца, болезнь. Адриана на его фоне казалась счастливой и беззаботной. Когда она впервые упомянула, что какое-то время росла без матери, ему уже тогда стало ясно, что ей тоже пришлось нелегко. Но только сейчас Роберт осознал, насколько болезненны для нее воспоминания о том периоде. Иден Кастилио — монстр. Эта женщина не только разрушила его семью, но и свою собственную. Одно дело — изменять мужу, совсем другое — бросить своих малолетних детей. Как же он ненавидел ее. — Мне было восемь. Знаешь, Чип всегда верил, что мама вернется, а я нет, не верила. А еще была уверена, что она бросила нас из-за меня. Знаю, глупо и по-детски наивно было так считать. Но папа не вдавался в подробности ее болезни, считая нас слишком маленькими, чтобы все понять. Просто говорил, что пока мама не может находиться рядом с нами. Адриана замолчала. Воспоминания причиняли боль. Она завидовала в детстве другим детям, у которых были мамы, но особенно Чипу, потому что он помнил ее, их маму. Он часто рассказывал о ней, ее фотография стояла на его тумбочке. А она чувствовала лишь пустоту внутри. Улыбающаяся женщина на фотографиях, держащая её на руках, для самой Адрианы была так же далека от нее, как модели на обложках глянцевых журналов. — Можно об этом я расскажу как-нибудь в другой раз? Роберт кивнул. Он был озадачен сказанным Адрианой, но знал, насколько тяжело возвращаться к тому, что приносило тебе страдания, будучи ребенком. Потому что ты не понимаешь, почему что-то происходит так, а не иначе. Однажды Адриана расскажет, что за болезнь заставила Иден Кастилио оставить семью, а он выяснит, почему дядя Куинн никогда об этом не упоминал. Роберт чувствовал себя обманутым. Неужели ему когда-то действительно казалось, что история прошлого ясна и однозначна? — Бабушка часто брала меня в церковь, где мы молились за близких, за возвращение мамы, и я однажды решила, что, если буду вести себя хорошо, она обязательно вернется. Очередная детская глупость… но мама вернулась… а я… поклялась, что буду продолжать быть хорошей, чтобы она снова не исчезла. И я держалась своей клятвы. Никогда не создавала проблем родителям, дружила только с правильными девочками, встречалась лишь с подходящими парнями. В учебе, правда, никогда не блистала. В отличие от моего брата Чипа и кузины Саманты. Больше любила наряжаться, вечеринки на пляже и школьные вечера. Но все равно всегда была хорошей девочкой и примером для подражания. — Тебя действительно устраивало быть идеальной? Довольно скучно. — Иногда мне хотелось вырваться, сделать что-то сумасшедшее. А в четырнадцать я окончательно осознала, насколько нелепа моя клятва. Но роль хорошей девочки стала слишком привычной… Звучит ужасно, но я просто не понимала, как быть другой. — Кен помог тебе понять это? — Не совсем. Поступление в университет и переезд в ЛА. Вот что я посчитала хорошим шансом все изменить. Я сразу окунулась в студенческую жизнь, сменила гардероб, сделала короткую стрижку, нашла «подходящую» компанию друзей. Я была звездой вечеринок и очень быстро сошлась с Кеном. Он казался идеальным для новой меня. Симпатичный, популярный. О страсти Кена к наркотикам я узнала почти сразу, и это словно сделало картинку цельной. — Парень с проблемами явно вписывался в твой новый образ жизни. — Кеннет был милым и веселым. Я знала, что отчасти его интерес ко мне был вызван тем, что мой дядя губернатор штата, только это меня не волновало. Он мне нравился, возможно, я даже была влюблена и думала, что у нас все серьезно. — Он думал иначе? — Как оказалось, верность не входила в число его добродетелей. Однажды я застала его со своей соседкой по комнате Ниной. Адриане хватило секунды, чтобы решить не рассказывать о главной подоплеке их отношений с Кеннетом. Сейчас явно не лучшее время и место признаваться Роберту, что она девственница, а ее бывший парень не обладал должным терпением. — В то время я дружила с Миной и Бет и входила в студенческое сестринство. — Неожиданно. Ты, Мина и Бет. Не могу представить вас в одной компании, а тебя в гольфах и ободке. — Но так и было. И мне очень шло, кстати. — Хотелось бы взглянуть. Оденешься так для меня как-нибудь? — Ни за что на свете! Но могу показать тебе фото. — Договорились. Что же было дальше? — В общем, я порвала с Кеном и решила наслаждаться жизнью. Окончательно забросила учебу и не пропускала ни одной тусовки. Много алкоголя и веселья, меня даже пару раз арестовывали. Дядя Мейсон все улаживал, а меня это жутко бесило. — Тебя привлекала тюрьма? Брови Роберта поползли вверх. Откровения Адрианы оказались довольно неожиданными, хотя он не видел в них ничего сверхужасного. Алкоголь, вечеринки, сомнительные отношения, все это ему хорошо знакомо. Просто до этого момента он знал Адриану с совершенно другой стороны. Теперь же ему стали яснее ее предубеждения относительно него. В образе Адрианы появились новые штрихи, но они не отпугивали, а делали ее еще привлекательнее в его глазах. — Не тюрьма, протест. Родители собирались забрать меня в Санта-Барбару. А я пригрозила, что сбегу. — Они явно не узнавали свою хорошую девочку. Роберт едва сдерживал улыбку, представляя состояние Иден Кастилио, когда ее любимая, милая девочка пошла по наклонной. Но это меньшее из того, что она заслуживала. — Я сама себя не узнавала, но мне было плевать. Пока я едва не переступила черту. — Что произошло? — Однажды я перебрала больше обычного, и парень, с которым познакомилась раньше на одной из вечеринок, предложил мне кокаин. Кен в свое время мне тоже предлагал попробовать, но я всегда отказывалась. Но в тот раз я была слишком пьяна, к тому же Кен тоже был в том клубе в ту ночь. Не знаю, что на меня нашло, но я согласилась. Представь, музыка, шум, симпатичный парень обнимает меня, белая дорожка на столике передо мной. Я почти сделала это. — Но не сделала. — Кен внимательно смотрел на меня с усмешкой, он был доволен, как низко я пала. Мы часто спорили из-за его зависимости. Он называл меня занудой и моралисткой, а теперь я оказалась такой же, как он. Воспоминания о той ночи вызывали в ней жгучее чувство стыда. Порой ей снились кошмары, в которых она делала тот роковой шаг. Возможно, однажды у нее хватит смелости рассказать Роберту правду о том, почему наркотики ее пугают. Пока Адриана не была уверена, что подобное время наступит. — Что же случилось? Все же Роберт не ошибся в Адриане. Несмотря на период безумств, у нее был твердый стержень внутри, и собственные убеждения в итоге взяли верх над ее темной стороной. Но это и пугало его. Узнай Адриана, что не только чувства двигали им в отношении нее, но и жажда мести, она никогда не простит ему двойной игры, как бы сильно не любила. — Я просто убежала. Поймала такси и вернулась в общежитие. Прорыдала всю ночь в подушку в пьяной истерике. — А после решила начать сначала? — Не совсем. Я решила это, когда узнала, что Мина и Бет снимали мои загулы на камеру и продали записи Кену. — Отвратительно. Роберт негодовал, но Мина и Бет слишком хорошо были ему знакомы, чтобы удивляться такому их мерзкому поступку. — Да. Я ушла из сестринства, переселилась к Кэрол. Она оказалась моей единственной настоящей подругой во всей этой истории. Я извинилась перед родителями, занялась учебой. До сих пор удивляюсь, почему меня не выгнали из университета. Случившееся помогло мне понять, кем я точно не хочу быть. — Каждый из нас иногда делает странные вещи. И колледж — самое время для экспериментов. — И ты не считаешь меня лицемеркой, Роберт? Я часто осуждала тебя за твое поведение. — Адриана, я много чего делал в своей жизни, еще до переезда сюда. Не совсем правильного с точки зрения морали. Еще больше я делал после. Признаюсь, я немного удивлен твоей историей. Совсем чуть-чуть. Но с чего мне осуждать тебя? Тем более желание сделать что-то наперекор кому-то, например, родителям или бывшей, часто двигало некоторыми моими поступками. Я понимаю тебя. И рад, что ты поделилась со мной. Любопытно было узнать о другой твоей стороне. А еще я уверен, что на этих видео, которые так пугают тебя, нет ничего шокирующего. — Ты их не видел. — И не горю желанием. — Серьезно? — Серьезно. Роберт, конечно, немного лукавил. Ему было бы любопытно взглянуть на дикую Адриану, но больше его заинтересовал сам факт наличия таких записей. При правильном подходе из них можно выжить кое-что полезное. Но об этом он подумает позже, когда останется один. — Адри, у меня есть ты, а это важнее всего остального. — Я рада, что все рассказала тебе. Мне стало гораздо легче. — Мне знакомо это чувство. Роберт взял ее за руку и нежно погладил пальцы. Адриана почувствовала себя счастливой. Она и не думала, что сегодня расскажет о Кене, но была рада, что так получилось. И Роберт отреагировал совершенно спокойно, смог успокоить ее, заставил демонов прошлого померкнуть. Адриана испытывала облегчение. Когда Роберт рядом, казалось, нет ничего на свете, с чем невозможно справиться. — Пойдем, поедим чего-нибудь, Роберт. Может пиццу в «Стелла Барра»? — С удовольствием, Адри. Надеюсь, твой итальянский лучше твоего французского. — IL mio italiano è fantastico.