Прошлое не властно.

После того, как Адриана поднялась наверх, Иден пошла запирать входную дверь, тоже собираясь лечь спать. В доме было душно, или ей так казалось из-за собственного напряженного состояния, поэтому она решила оставить на ночь открытым окно. Отодвинув занавеску и заметив мужскую фигуру на берегу, сначала не придала этому значения. Мало ли любителей побродить по ночному пляжу. Но все-таки какое-то время она не могла оторвать взгляда от человека за окном. А потом, повинуясь интуиции, отперла замок и вышла на улицу. — Прекрасная ночь. — Душновато, как по мне. Роберт обернулся к Иден Кастилио. Одета она была по-домашнему, наверное, ждала, когда вернется Адриана. Не давали уснуть тревожные мысли? Или решила проконтролировать, как они исполнят ее так называемый комендантский час? Теперь-то миссис Кастилио убедилась, не ей устанавливать правила игры. — Хорошо провели день? — Отлично. Адриана не рассказала? — Все, что касается тебя, вызывает у моей дочери восторг. — И это плохо… потому? Роберт вопросительно посмотрел на нее. В глубине его глаз она уловила и кое-что еще. Уверенность в собственном превосходстве. Иден решила, что не позволит ему вывести ее из себя. Необходимо использовать опыт против его самомнения. — Я не имела в виду, что это плохо. Когда-то я тоже была молода и влюблена. — В этом трудно усомниться. — Мне кажется, мы как-то не так начали наши отношения, Роберт. — И это, полагаю, мирные переговоры? — Я не хочу, чтобы Адриана чувствовала, что ей нужно выбирать какую-то сторону. Вот теперь становилось действительно интересно. Миссис Кастилио решила сменить стратегию, подобраться поближе к нему, чтобы обвести вокруг пальца. Роберт оценил подобные старания с ее стороны. — Я и представить не мог, что так выйдет. — Знаю, Роберт. Мне жаль, что я повела себя не как следовало бы. — Я тоже, возможно, где-то перегнул. Но, когда на меня нападают, я защищаюсь. — В этом мы похожи. Я могу стать худшим врагом тому, кто захочет обидеть моих близких. — И ничто так больно не ранит, как предательство близких. Не находите? Хотелось бы Иден посчитать сказанное Робертом просто расхожей фразой. Но он вкладывал в нее конкретный, определенный смысл. Но кого он считал предателем в своей истории? Могла ли речь идти о его отце, когда-то ушедшим из семьи, или же именно Роберта кто-то предал, по мнению его сына? — Когда любишь, очень многое можно простить. — Согласен. Лишь бы это не вошло в привычку и не превратилось в фарс. Как и причинение боли близким. — Кто причинил боль тебе, Роберт? Вот и добрались до главного, к чему вели эти пространные рассуждения. Но уверена ли Иден Кастилио, что готова к ответу на свой вопрос? Роберт глубоко втянул в легкие свежий морской воздух, прежде чем ответить. — Тот, кому придется расплачиваться за грехи прошлого. Он поморщился, проведя рукой по волосам. На сегодня с него достаточно. — Простите, Иден, уже слишком поздно. Я сам не знаю, что несу. Лучше мне вернуться в отель. — Да, и мне пора возвращаться домой. Можно последний вопрос? — Конечно. — Ты не привык отступать. Я права? — Сражаясь за то, во что искренне веришь, отступление равносильно смерти.