Прошлое не властно.

Круз постучал в дверь комнаты дочери, но ответом ему была тишина. Он постучал снова. В итоге надавил на ручку двери и зашел внутрь. Адриана лежала на кровати в наушниках и смотрела в потолок. Глаза у нее были красные и припухшие, а на щеках виднелись мокрые бороздки от слез. Круз подошел к кровати и присел на краешек, погладив дочь по волосам. Адриана полностью погрузилась в очередную печальную песню, представляя себе свою мать и отца Роберта вместе. Но не юными влюбленными на тропическом острове, а семейной парой во время ужина или завтрака. Они с Чипом не могут дождаться возможности сбежать из-за стола, потому что не в силах видеть с мамой не своего отца, а ненавидимого ими отчима. Но их мать словно и не замечает их чувств, наслаждаясь новым замужеством. В этом фантазийном кошмаре Роберт живет с ними в одном доме. А она сама и не пытается скрыть презрение и ненависть к нему, просто потому что он сын человека, из-за которого мама бросила отца. Адриана знала, что накручивает себя, представляя столь мрачные картинки в голове, ведь все могло быть совершенно иначе. Отец Роберта оказался бы прекрасным человеком и не стремился бы заменить им с Чипом отца. Сам папа тоже обрел бы счастье с какой-нибудь хорошей женщиной, а они с Робертом могли испытывать друг к другу теплые дружеские чувства. Но почему-то от подобного варианта Адриана испытала еще большее отвращение. — Адриана! — Позвал Круз дочь. Она совершенно никак не отреагировала на его прикосновение, видимо, слишком погрузившись в себя. А может, просто делает вид, что не заметила его присутствия в комнате, потому что не желает обсуждать события прошлого. Кто-то погладил ее по волосам, и сначала Адриане показалось, что она задремала, и это ей снится, но, услышав сквозь музыку голос отца, зовущего ее по имени, она распахнула глаза, чтобы понять, плод это ее воображения или нет. Отец действительно сидел на кровати рядом с ней и смотрел на нее с любовью. Ей захотелось броситься к нему в объятия и рыдать до изнеможения. Адриана выдернула наушники из ушей. В ее глазах стояли слезы. Крузу было невыносимо видеть страдания своей малышки. — Милая, что ты, не стоит плакать. Ничего страшного не произошло. Слова отца должны были ее успокоить, в итоге подействовав абсолютно иначе. Адриана обняла его. Из ее глаз хлынул поток горьких слез. — Вы с мамой… отец Роберта и мама… — Сквозь рыдания, не переставая твердила она. Круз гладил дочь по спине, надеясь, что, когда она выплачет свое горе и разбитые иллюзии, ей станет легче. И она наконец примет прошлое таким, каким оно было. — Родная, сердечко мое, все хорошо. Все будет хорошо.