Глава 329.
27 марта 2024 г., 18:06
Джейсон встал на колени и нагнулся, отодвинул вентиляционную решетку, засунул руку вглубь. Здесь он хранил деньги от продажи наркотиков и личные запасы таблеток, порошка и героина. Но, поразмышляв секунду, все-таки решил ничего не принимать. Мелисса ненавидела, когда он был под кайфом, и сегодня ему следует оставаться чистым.
Джейсон высунул руку, поставил решетку обратно, поднялся на ноги и отряхнул пыль с брюк.
Он был одет в свой единственный приличный костюм. Дед и бабка купили ему его для походов в церковь, чтобы выставлять напоказ публике в воскресенье. Некая их попытка обуздать его дурной нрав, ужасную наследственность нерадивой матери и неизвестного папаши. Хотя в итоге расписались в бесполезности подобного занятия, сразу после первого же совместного посещения церкви. Джейсон с улыбкой вспомнил, как действительно хотел показать себя в лучшем свете, но не удержался и перед самым выходом из дома принял кокаин. В итоге сорвал службу, потому что смеялся без остановки над словами священника, вставляя похабные комментарии о Боге и Святом Писании. А потом самым наглым образом посреди службы подошел к скамье, на которой сидела Мелисса с матерью и отчимом, потянул ее за руку, и они вместе сбежали оттуда, вернувшись каждый в свой дом, когда на улице уже стемнело.
Джейсон сжал кулаки. Мелисса. Он никогда не любил ее. Никогда не обманывал себя на этот счет. Больше жалел, что отец, которого она любила, совершенно внезапно умер, а ее мать уже спустя полгода привела в дом другого мужчину. Но она нравилась ему. Своей серьезностью для столь юного возраста, невероятными планами на будущее, застенчивостью и при этом открытостью окружающим. Тем, что она действительно любила его. Единственная от кого он услышал подобные слова за всю свою прожитую на тот момент жизнь.
Если бы в день, когда она сообщила о своей беременности, он был один и не так сильно накачан наркотиками, могло ли это что-то изменить? Не собрался бы тогда сегодня их маленький городок навсегда попрощаться с ней, закопав в темную и глубокую яму? Но, нет, в тот день их компания тусовалась на полную катушку. И он лишь рассмеялся на просьбу Мелиссы о разговоре наедине. Съязвил что-то о необходимости записи к нему на прием заранее. Она разозлилась, буквально крикнула при всех, что беременна. Он не поверил и снова рассмеялся. А потом посмотрел на Мелиссу и понял, что она говорит вполне серьезно. И совершенно растерялся. И тогда Ленни, чертов Ленни вмешался. Сказал, что проблему решить легко. И что он знает подходящего врача, который уже решал похожие проблемы пары его подружек.
Мелисса просто развернулась и ушла, сотрясаемая рыданиями. А он не стал ее догонять. Поговорить им удалось лишь на следующий день. Он старался быть милым. Она снова плакала, пыталась убедить себя и его, что у них есть какой-то выход. Что, если они хотят быть вместе, ребенок не помешает этому, а лишь укрепит их отношения. На что он сказал ей, что ее мать никогда этого не допустит. Запрёт ее дома до родов, а потом отдаст ребенка на усыновление. Мягко пытался уговорить ее на аборт. Но Мелисса упрямилась, и тогда он пригрозил, что бросит ее и всем сообщит, что ребенок не его. Что пойдет к ее матери и отчиму и сам им все расскажет. Разругались они в тот день в пух и прах.
Пусть и под вечным кайфом, но он вовсе не был глуп для своего возраста. Понимал, время работает против него, и уже скоро настанет момент, когда аборт перестанет быть выходом. И пусть мать и отчим Мелиссы ненавидят его всей душой, но во избежание позора могли захотеть заставить его жениться. И тогда он точно застрянет в Бикси до конца жизни.
Сидя на кровати и тяжело дыша, Джейсон продолжал вспоминать, как целую неделю игнорировал Мелиссу и все ее попытки поговорить. А потом подкараулил у дома и поставил ультиматум — аборт, либо их отношения. Отчаянно заверял ее, хотя врал, прекрасно понимал, что врет, как только проблема решится, у них снова все наладится, что он никогда не бросит ее. И Мелисса сломалась, поддалась его уговорам, потому что раз он не поддержал ее, уже никто не поддержит, не поможет в сложный момент. А после случилось то, что вспоминать невыносимо.
Джейсон резко поднялся и выскочил из комнаты. Надо спешить в последний раз увидеть…
Когда он оказался в гостиной, его бабка неспешно протирала пыль с мебели, а дед читал свежую газету. Но, едва он появился, сразу отложили свои дела в сторону.
Дед поднялся с кресла и грозно гаркнул:
— Куда это ты собрался?!
— На похороны…
— Надо же. Ни стыда, ни совести! Кому ты там нужен? Убил бедную девчушку, и еще наглости хватает…
— Я не у…
— Закрой свой поганый рот, Джейсон! Мало нам было бед от тебя. Теперь мы с твоей бабушкой по улице не можем пройти спокойно, все глазеют на нас, тыкают пальцами в спину и осуждают. Вырастили внука на свою голову, не только наркомана, но и убийцу!
— Я должен идти… Мне надо…
— Даже не рассчитывай выйти из дома сегодня или в ближайшее время. И не пытайся вылезти из окна в ванной, я его заколотил. Немедленно марш в свою комнату. Сиди и думай, что ты натворил… Элеонора…
Обратился дед к жене. И она, очевидно, поняла то, что он сам не понял в тот момент.
Его бабка прошла к двери, ведущей из гостиной в холл, захлопнула ее и встала спиной, заслонив. Явно давая понять, что этим путем ему дом не покинуть.
— Я все равно пойду! Вы меня не удержите!
Джейсон и сам понимал, что ни на кладбище, ни в церкви ему не будут рады, но его душа стремилась туда, к Мелиссе, чтобы в последний раз увидеть ее, прикоснуться к ней, умолять ее простить его…
— Еще как удержим…
Сказал дед, засунув руку в карман, направляясь к небольшому шкафу в углу гостиной.
Джейсон мгновенно догадался, что последует дальше.
Дед отомкнул запертый шкаф, достал оттуда ружье и коробку с патронами. И ему не понадобилось много времени, чтобы зарядить ружье и направить на него.
— Выбирай, Джейсон. Либо возвращаешься в комнату, либо я пристрелю тебя здесь и сейчас. Сам понимаешь, вряд ли меня кто-то осудит, что я избавил мир…
Смотря на направленный на него длинный ствол ружья, у Джейсона не оставалось никаких сомнений, дед выстрелит, стоит ему только сделать шаг к закрытым дверям гостиной, у которых стояла его бабка. Смерть Мелиссы давала ему это право. Может, все к лучшему? Миг боли, а затем полное освобождение? Возможно, не побег, а смерть станет тем избавлением от всего того, что его окружает и что он так ненавидит?
— Стреляй. Разве не этого вы оба хотите?
— Мы хотим, чтобы ты хоть раз в жизни повел себя достойно. Не причинял еще больше боли матери, только что потерявшей по твоей вине дочь.
— Ненавижу вас! Слышите, ненавижу!
Джейсон схватился за голову, буквально вцепился в собственные волосы и, ничего не сказав в ответ, помчался обратно по коридору. Но не в свою комнату, а в ванную. Все равно он сбежит, его не остановят забитые окна.
Но ничего не выходило. Сколько бы он ни дергал за ручку окна, за деревянную раму, путь на свободу был для него отрезан. Дед постарался на славу, чтобы удержать его в доме.
Джейсон стал оглядываться в поисках, чем можно разбить стекло. Все равно он выберется. Ему необходимо прощание с Мелиссой! Необходимо ее прощение!
Только ничего подходящего не попадалось ему под руку. Флаконы шампуней и зубная паста были абсолютно бесполезны. А если попробовать разбить стекло кулаком? Джейсон понимал, что в итоге, скорее всего, сломает себе руку, но физическая боль его не пугала.
А потом его взгляд застыл на собственном отражении в зеркале. Безумный взгляд. Учащенное дыхание. И полное осознание собственного бессилия. Что бы он ни чувствовал, чего бы ни хотел, уже поздно. Для Мелиссы, для него. Слишком поздно.
И Джейсон изо всех сил ударил кулаком в зеркало, чтобы уничтожить ненавистное отражение в нем. Боль, прокатившаяся от руки по всему телу, не помогла отрезвить его рассудок. Крохотные осколки зеркала терзали кожу рук, а по пальцам тонкими струйками потекла кровь. И от вида крови Джейсон словно наяву вспомнил последние минуты жизни Мелиссы. Кровь на ее ногах, кровь на кушетке, лужа на полу, а в луже…
Взгляд Джейсона упал на бритву деда. Разум отключился и перестал что-либо соображать. Он ловко извлек лезвие из бритвы и, не давая себе времени передумать, полоснул вены на левой руке. Вдоль, как положено, чтобы причинить себе максимальный ущерб и уменьшить шансы на спасение. И кровь из вен буквально хлынула по руке на кафель.
Потом настала очередь правой руки, и здесь оказалось все гораздо сложнее. Левая рука разрывалась от боли, ему едва удавалось удерживать лезвие в пальцах. Поэтому, стиснув зубы, изо всех сил превозмогая боль, он провел лезвием по венам, стараясь вогнать остриё как можно глубже. Затем сделав то же самое еще раз. Кровь из второй руки засочилась по коже, капая на пол.
Джейсон ничего не знал относительно того, сколько крови должно вытечь, прежде чем он потеряет сознание, поэтому опустился на пол, облокотившись головой о ванну. И стал ждать конца, наблюдая, как его кровь причудливыми струйками покидает его тело и превращается в разного размера лужицы на бежевом, до этого идеально чистом кафеле.
Холодный металл ванны, казалось, помогал облегчить боль. Или ему просто стало холодно, потому что его медленно и мучительно покидала жизнь, но сознание никак не отключалось. И в какой-то момент Джейсон начал сожалеть о совершенном, испугался смерти. Его взгляд упал на аккуратно висящие полотенца. Он быстро сообразил, что может перетянуть ими руки и попросить помощи у деда и бабки. Потом посмеялся над собственной трусостью, решив довести начатое до конца, хотя его уже охватила паника от неизбежности неминуемой смерти. И в итоге страх пересилил глупое упрямство.
Джейсон попытался встать, чтобы добраться до полотенец, но у него не вышло. Голова кружилась, тело его не слушалось, ванная комната поплыла перед глазами, а потом наступила абсолютнейшая темнота.
Уже позже, очнувшись в больнице, он узнал, что выжил благодаря деду, который решил проверить, не удалось ли ему все-таки сбежать. Именно он нашел его в ванной, крикнул жене срочно звонить в скорую, а сам плотно обернул его руки полотенцами, чтобы остановить кровь.
