Прошлое не властно.

— Так и будешь молча сердиться? Или все-таки скажешь что-нибудь? Для поздней осени день выдался необычайно теплым и безветренным. В клинике для наркоманов Санта-Барбары были предусмотрены все удобства, чтобы пациенты находили здесь абсолютный комфорт и спокойствие. К таким удобствам относился небольшой парк, засаженный пальмами, цветами и прочей зеленью, со скамейками и потрясающим видом на океан. Конечно, высокий забор с мощными бетонными балками между натянутой мелкой сеткой и колючей проволокой сверху продолжал напоминать — это не пятизвездочный отель. Но, в целом, о нем можно легко забыть при желании. Именно здесь сейчас Джейсон находился с отцом. Крейг пришел обсудить его решение уехать на время в Англию, под предлогом продолжения своего обучения. — Веришь или нет, я хочу поддержать тебя, Джейсон. Но не уверен, что отъезд на другой континент не приведет в будущем к катастрофе. — Ты убедил себя, что без твоего присмотра я сорвусь и обязательно умру однажды от передозировки? Напомню тебе, Крейг, я без проблем принимал наркотики, находясь рядом с тобой, живя в твоем доме. Да и опекать меня поздновато, ты так не считаешь? — Я знаю, что ты уже давно взрослый. И что я пропустил твое рождение, детство и взросление. И не могу претендовать на какой-либо авторитет для тебя. Только от этого мое желание позаботиться о тебе никуда не исчезнет. Ты мой сын. Джейсон поморщился и поежился, но Крейгу показалось, что не от холода. Его сын надломлен не только последними событиями. С самого детства. И, вероятно, его раны никогда не заживут до конца. Джейсон не привык, что важен кому-то, что о нем заботятся, и продолжал отгораживаться от этого, а теперь и вовсе намеревался сбежать. — Поэтому ты и должен смириться с моим решением. Я не могу оставаться в Санта-Барбаре. — От себя не убежать, Джейсон. — Знаю. Но продолжать находиться здесь, принять роль твоего сына, сталкиваться с Самантой… Для меня это словно добровольно запереть себя в ловушке. Понимаешь? Джейсон видел, отец понимает, хотя не готов пока согласиться с его отъездом. — Я не хочу, чтобы тебе было плохо. Виню себя, что стал причиной твоей боли. Но быть где-то далеко, совершенно одному… — Я привык к одиночеству. И в Лондоне не останусь один. Я же не собираюсь исчезнуть. Ты можешь прилетать и навещать меня, когда захочешь. — Чем ты там будешь заниматься? — Учиться. Разве Келли не рассказала? — Рассказала, но… — Я буду учиться, Крейг. Обещаю. Крейг горько усмехнулся. Джейсон понимал, в чем дело. Он уже обманывал отца. Клялся, что не принимает наркотики, но врал прямо в лицо. Конечно, теперь ему сложно полностью ему доверять. — И что бы я ни сказал, переубедить тебя не смогу? — Одних моих слов, доверяй мне, знаю, теперь недостаточно. Но я же здесь, в клинике. Выполняю все предписания врачей. Ты ведь говорил с ними. Доктор Говард считает, что я готов к выписке в ближайшее время. Я не могу заверить тебя, Крейг, что никогда снова не сорвусь. Это точно стало бы ложью. Но я постараюсь, сделаю все возможное. Крейг смотрел на сына, вспоминая слова Келли, что он должен поддержать Джейсона. Но слишком переживал за него, чтобы отпустить, не имея никаких гарантий, что в итоге не потеряет его окончательно. — Тебя все еще тянет к героину и прочему? — Сейчас я не думаю о наркотиках как о выходе… — Это не ответ, Джейсон. — Я не побегу за дозой, как только покину эти стены. Не хочу быть снова слабым и жалким. И, нет, меня не тянет к героину и прочему, Крейг. — В этом обществе для наркоманов в Лондоне предусмотрены тесты на наркотики? — Как добровольные, так и обязательные для тех, кто находится под опекой. Если тебе станет легче, я могу сдавать тесты хоть каждый день. Джейсон ясно читал по лицу Крейга, отец колеблется, не хочет отпускать его в Лондон и ищет любой предлог, чтобы избежать этого. — Правда в том, Джейсон, что я совершенно растерян и не представляю, что делать. Я хочу тебе доверять, но, мы оба знаем, ты легко обманул меня. Хочу верить, что ты не будешь больше принимать наркотики, но никаких гарантий нет. Не уверен, что, даже заперев тебя в этой клиники, сумею уберечь. Тем более отпустив в Лондон. — Я ведь все равно уеду, даже если ты против. — Знаю, Джейсон. Крейг понимал, несмотря ни на что, Джейсон ждет доверия от него. Ему хочется подтверждения заботы о нем не только на словах. Что ни одна из его ошибок не отвернет от него отца, которого он наконец обрел. А ему самому необходимы были гарантии, что, уступив, он не потеряет сына. — В Лондоне есть филиал «Кепвелл Энтерпрайзис». Учеба — это хорошо, но практический опыт тоже важен. Я могу устроить тебя туда на стажировку. Попробуешь себя в разных областях. Выберешь наиболее привлекательную. Или поймешь, что бизнес, наоборот, не для тебя. — Буду на виду у твоих сотрудников, которые смогут контролировать каждый мой шаг? — Никто не станет шпионить за тобой, Джейсон, но мне будет спокойнее, зная, где ты и что с тобой происходит. Затея отца Джейсону откровенно не нравилась. Он знал, что легко может отказаться от предложенного, и его отказ будет принят. Как и понимал более глубокий смысл задумки отца. Отказ значил, что он оставляет для себя лазейку беспрепятственно вернуться к приему наркотиков в любое время. Согласие же свидетельствовало, что он готов принять любую помощь, способную уберечь его от нового срыва. — Я полагаю, можно попробовать. Почему нет. Если так тебе будет спокойнее. — Мое единственное желание, Джейсон, чтобы у тебя все наладилось. Потому что я не могу потерять тебя, и так пропустив почти половину твоей жизни. И, если прямо сейчас тебе нужно уехать, я поддержу тебя. — Спасибо… Для меня это важно. — Я сделаю для тебя все, никогда этого не забывай. Мне хотелось бы официально признать тебя, и если ты хочешь того же… — Мне нужен отец, а не фамилия на бумаге. Крейг испытал от слов сына внутреннее облегчение. Нет, он действительно хоть сегодня был готов признать Джейсона. Но это означало бы, что последняя лазейка для их с Самантой совместного будущего будет закрыта. Одно дело, когда для общества их родство является лишь слухом. Другое — официальная бумага, подтверждающая их кровную связь. Любой журналист без морали и совести ухватится за подобную скандальную историю, если раздобудет необходимые доказательства. — Ты обещаешь, что будешь звонить и никуда не исчезнешь? — Я хочу понять, как мне жить дальше. И точно не собираюсь терять отца, которого всю жизнь мечтал обрести. Крейг потрепал сына по голове, взъерошив волосы с довольной улыбкой. Наконец услышав заветное слово «отец» из его уст. Затем обнял за плечи и прижал к себе. Пускай Джейсон уже взрослый мужчина, он его ребенок, маленький потерянный мальчишка, выросший без любви, которую заслуживал. Джейсон осторожно отстранился от отца, немного смутившись. Когда-то в детстве он завидовал другим мальчишкам, тем, у кого были близкие отношения с их отцами, и они не стеснялись проявлять их в виде объятий и всякого такого. Крейг, сразу поняв, в чем дело, отсел чуть дальше от него, выпуская из объятий. — Знаешь, что мне точно нравится в твоей затее, Джейсон? Лондон гораздо ближе к Мадриду, чем Санта-Барбара. Не забывай об этом. Джейсон с улыбкой кивнул, прекрасно понимая намек отца. И он действительно надеялся однажды наладить отношения с Робертом. — Крейг, можно попросить об одолжении? — Конечно, Джейсон. Все что угодно. — Речь о моих деде и бабке.