Прошлое не властно.

— Вы точно ничего не хотите? Новый дом? Другую машину? Можно сделать ремонт здесь? Заново все обставить. Джейсон обвел взглядом, как обычно, неприветливую гостиную деда и бабки. Чисто, аккуратно и старомодно. Как и ее владельцы, комната кричала, что ему здесь не место. Эпоха с заскорузлыми представлениями о жизни, застывшая внутри, давила на него, как и хозяева дома. — Мы уж как-нибудь доживем свой век, как привыкли. Крейг Хант был более чем щедр. Нашу церковь не узнать. Наконец Господь нас вознаградил за все наши страдания. Теперь мы почетные жители Бикси. Видел табличку на доме? Его бабка Элеонор протянула ему тарелку с сэндвичами. Идеальной треугольной формы, вызывающей у него множество неприятных ассоциаций. Джейсон не был особо голоден, но все-таки взял сэндвич и принялся его жевать. Даже если ты теперь сын Крейга Ханта, забыть, что отказ от еды в этом доме равен преступлению, не представлялось возможным. Если ты не поел вовремя или недоел, в следующий раз обязательно останешься голодным. — Рад за вас. — Если что наша дочь и твоя непутевая мать и сделала правильно — додумалась не родить тебя от какого-нибудь оборванца. С довольными, почти самодовольными, нотками в голосе произнес Томас Янг, входя в гостиную, держа в руках какие-то конверты. Старые и пожелтевшие от времени. Джейсон непроизвольно кивнул на сказанное дедом, хотя у него и в мыслях не было в чем-то соглашаться с ним. Томас Янг не был в курсе, что Крейг в пору своей молодости только и мог мечтать о том положении, которое сейчас занимал. На самом деле Джейсон считал глупостью, что дед спустя столько лет нашел что-то положительное в беременности дочери и почему-то поставил себе в заслугу, что она выбрала «правильного» отца сыну. — И тебе крупно повезло, внук, что он тебя признал. Другой на его месте захлопнул бы дверь перед твоим носом и весь разговор. Джейсон хотел оставить реплику деда без комментариев. Мистера и миссис Янг совсем не волновало, кто такой Крейг Хант, какова его история, кроме факта, что сейчас он крупный бизнесмен, член богатой и влиятельной в Калифорнии семьи. Но все-таки не удержался и сказал: — Да, вот такой я везунчик. Прекрасно понимая, что зря съязвил, но, вероятно, это последний в его жизни раз, когда он видит деда и бабку. В данный момент свой переезд в Лондон он рассматривал, как начало новой главы в жизни, где все прочее останется по эту сторону океана. А значит, у него появилась возможность изменить расклад сил в отношениях с родными, которые никогда не относились к нему с теплотой. Томас Янг сердито нахмурился, его жена недовольно скрестила руки на груди. Они переглянулись между собой. От обоих так и веяло осуждением. Джейсон отмахнулся от этого. Он никогда не будет для них достаточно хорош. И стараться нечего. — Ты с самого рождения доставлял нам одни хлопоты. Позорил нас. Всегда был невоспитанным и неблагодарным. Но мне следует напомнить тебе, Джейсон Томас, когда ты как последний идиот перерезал себе вены из-за этой малолетней потаскушки Мелиссы Роуллес, мы вызвали скорую и спасли тебя. — Упустив прекрасный шанс избавиться от меня. — Ты и сам однажды отлично справишься с этой задачей. Сначала Джейсон хотел развить тему дальше. Напомнить деду и бабке, что именно они помогли матери и отчиму Мелиссы упечь его в колонию за хранение наркотиков. Пустили полицейских обыскать его комнату, пока он лежал в больнице. Но, посмотрев на них, понял, что в этом действительно нет никакого смысла. Он всегда будет для них паршивой овцой в их роду. — Что за конверты? — Ах, это. Помнишь открытку из Мадрида, которую ты однажды нашел, когда без разрешения рылся в наших вещах? Еще бы он не помнил. Джейсон поежился. Синяки на его руках после ремня деда сходили в тот раз дольше обычного. Соседям и в школе они сказали, что он поранился, когда упал с дерева. — Она была от мамы. — Но предназначалась не тебе, а мне и твоему дедушке. Что бы ты там себе ни вообразил. Его бабка Элеонор смотрела на него снисходительно, словно в миллионный раз объясняла ему элементарные вещи. Но давно оставила всякую надежду, что он способен уяснить сказанное ей, потому что был совершенно безнадежен во всех смыслах. — Но в открытке речь шла обо мне. Я точно помню. А вы всегда твердили, что с мамой нет никакой связи, и вы понятия не имеете… — Боже, Джейсон! Как можно продолжать оставаться наивным в твоем возрасте?! Бетани было плевать на тебя, иначе она забрала тебя с собой или не уехала бы вовсе. Джейсон усмехнулся, неопределенно пожав плечами. Осталась ли в нем действительно хоть какая-то наивность после всего случившегося? — Так что там с той открыткой? И что это за конверты? — Открытка была не одна. Их было пять. По глупой сентиментальности мы их сохранили. Но теперь у тебя есть отец, который обеспечит тебя и позаботится. Ты нас скоро забудешь, а мы наконец вынесем из твоей комнаты весь хлам, что там храним, и сможем устроить гостевую комнату. Сдадим ее или поселим туда страждущую душу, за которой следует присмотреть. Положение теперь обязывает. Джейсон пропустил мимо ушей слова деда, сосредоточенно разглядывая конверты в его руках. Он не мог поверить, что внутри находились открытки от его матери, Бетани Янг… Когда много лет назад он нашел открытку из Мадрида, в его душе вспыхнула давно затухшая надежда. Он едва ли запомнил, что конкретно было написано в той открытке, но чувство окрыления, что мама за ним еще вернется, что она не забыла о нем, несколько недель грело на тот момент его десятилетнюю душу. Ей просто нужно время, чтобы забрать его из этого жуткого дома в более комфортное место, где они могли бы жить вместе. Но довольно скоро ему стало ясно, такого никогда не случится. — Хотите отдать их мне? — Почему нет. Нам они точно больше ни к чему. А ты сам решишь, что с ними делать. Можешь выкинуть, если захочешь. Сказав это, дед протянул ему конверты. Джейсон быстро пересчитал их взглядом, прежде чем взять в руки. Да, ровно пять. — Не хочешь прочесть? — Позже. Конечно, ему хотелось прочесть открытки немедленно. Сначала быстро проглотив каждую, потом медленно и вдумчиво все перечитать. Да, он уже давно не ребенок, осознает, хотела бы мать вернуться за ним и забрать себе, нашла способ сделать это. Но теперь, обретя отца, Джейсону захотелось узнать побольше и о матери. Что-то, чего не услышишь от бабки и деда, давно поставивших на родной дочери крест и вычеркнувших ее из своей жизни. — Только не обольщайся. Что бы там ни было написано, она так и не приехала за тобой. Впервые в жизни Джейсон увидел во взгляде деда что-то отдаленно напоминающее сочувствие, хотя в его голосе и сквозила неприкрытая ирония. — И больше не было ничего? Никаких писем? Попыток связаться с вами? — Были какие-то странные звонки через пару лет после последней открытки, но на том конце всегда молчали. К тому же Бетани знала, что может вернуться домой. Никто не выставил бы ее за порог. Но, видимо, ей никогда не хотелось действительно взять ответственность за тебя на себя. Джейсон спрятал конверты с открытками во внутренний карман куртки. Ему хотелось поскорее покинуть дом деда и бабки, остаться одному и прочесть написанное там, увидеть почерк матери, попытаться понять, какой женщиной она была на самом деле. Ради приличий он все-таки задержался в доме еще на пару минут. Молча кивал, слушая, что говорят ему дед и бабка, не вникая в сказанное. А потом, распрощавшись с ними, вышел на улицу, глубоко вдыхая морозный вечерний воздух. Первый выпавший снег тонкой коркой покрывал землю. Деревья давно скинули свои зеленые одеяния и теперь стояли темными, мрачными и неприветливыми скелетами, в свете уличных фонарей откидывая причудливые тени. Кто-то из спешащих домой прохожих бросал на него любопытные взгляды. Возможно, даже узнавал его. Застегивая на ходу пальто, направляясь к взятой напрокат машине, Джейсон ощущал себя свободным впервые за долгое время. Он старался не думать о недавнем прошлом. О Саманте, Роберте, наркотиках. Открытки матери грели его сердце. Джейсон сел в машину, повернул ключ зажигания и нажал на педаль газа, стремясь как можно скорее умчаться прочь из Бикси навсегда, не оглядываясь. Новый 2010 год он встретил в Лондоне.