Давай нарушим

— Продемонстрирую еще раз, — профессор трансфигурации окинула учеников строгим взглядом из-под очков, — раз-два-три, фера верто. — Экзотическая птица, сидящая на жерди подле преподавательского стола, превратилась в изящный стеклянный кубок на тонкой бронзовой ножке, оплетающей прозрачный сосуд веточками вьюна. — Надеюсь, на этот раз, мистер Маклагген, Вы не навредите своей несчастной жабе. «Мне кажется, или её зрачки расширяются, когда она смотрит на мальчишек? Прямо как у кошек, которые смотрят на рыбку или оставленную домовиками котлету», — гриффиндорка улыбнулась про себя собственной колкости и повернула унылый взгляд на двушёрстную крысу, смиренно ждущую на учебнике, пока она превратится во что-то полезное. — Фера верто, — волшебная палочка коснулась хвоста животного, но ничего не произошло. — Фера верто, — вновь неудача. — Отличная работа, Вуд, — МакГонагалл ходила между рядами, наблюдая за прогрессом учеников: у кого-то на столе оказывалась обычная маггловская кружка с дурацкой надписью типа «босс», слизеринцы упорствовали в змеином дизайне, то оплетая чайничьи носы мелкими ужиками, то превращая капюшон кобры в столовую ложку. «Соберись, Айви, даже Кормак умудрился соорудить гранёный стакан», — Николетт старательно представляла в голове сосуд, который должен был получиться из бело-рыжей крысы. Обычный стакан — слишком посредственно, резной кубок — для слизеринских понторезов. Она пыталась вложить в это заклинание что-то такое, что позволило бы сделать сосуд и практичным, и красивым одновременно. Кофейная турка, на которой смольно-черный ворон распахнул крылья — такой образ нарисовало воображение девушки. — «Осталось только претворить его в жизнь». — Браво, мистер Уизли! Это без прикрас можно назвать настоящим произведением искусства! — профессор подошла к парте своих любимчиков. Конечно, она никогда этого не упоминала, но всем итак было ясно, к кому деканша питает особую слабость. «Дайте угадаю, он сотворил кастрюлю литров на восемь, чтобы хватило на всю его благочестивую семью», — Николетт обернулась, чтобы посмотреть, что так расхваливала профессор. Как староста факультета, она считала, что ей положено сидеть поближе к доске, чтобы не делать ошибок в конспектах — товарищи нередко обращались к ней за помощью с записями, и девушка редко отказывала. Быть старостой — это не только следить за порядком, но и прийти на помощь всем, кто в ней нуждается, потому что только так внутри факультета царит приятный микроклимат и отношения, основанные на взаимопомощи и дружбе, а «серьёзную шишку» пусть из себя строит старина Перси, который явно не пользовался популярностью среди сокурсников. И Айви не прогадала: напротив Фреда действительно стояла большая эмалированная кастрюля, но рядом с ней… Невероятной красоты высокий кофейник с четырьмя расширяющимися кверху серебряными гранями, каждая из которых была инкрустирована либо синими, либо красными драгоценными камнями. — Как тебе вообще такое в голову пришло, Форджи? — старший из близнецов смотрел на сосуд так же исступленно, как все остальные гриффиндорцы в классе: Слизеринцы лишь недовольно фыркали, про себя причитая что-то в роде «я сделаю лучше». — Я читал «Историю Хогвартса», и там была глава про призраков. Глава про Кровавого Барона и Елену Когтевран… Не знаю, мне просто пришло это в голову, — отмахнулся Джордж. — Красивая история. Жаль только, грустная. Спустя мгновение перед Спикой воплотилась её задумка. Сама не зная, зачем, она вновь обернулась и встретилась взглядом с Уизли, который рассматривал ее турку, а потом зацепился за её голубо-зеленый взгляд и подтянул один уголок рта вверх. Было ли это знаком внимания с его стороны?

⊹──⊱✠⊰──⊹

После очередной победы Гриффиндора в матче против пуффендуйцев (будем честны – у них не было шансов), в львиной гостиной собрался весь факультет, чтобы чествовать команду, но в данный момент у Айви еще были не закончены другие дела: будучи одной из самых социально активных студенток, она основала еженедельную газету «Мистерии Хога» и собрала вокруг себя целую команду заинтересованных лиц. Там были и новости спорта, за выпуск которых отвечала Анджелина Джонсон, и новейшие сплетни от Дафны Гринграсс, и гадания с Полумной Лавгуд, и серьезные профориентационные разделы — самая скучная часть газеты, автором которой почти всегда был Перси Уизли, причем единолично. Помимо просветительской деятельности Никки обучала самых привлекательных девчонок факультета зажигательным танцам в поддержку команды Гриффиндора на матчах. Магический чирлидинг создавал немало шума у подножия трибун, студенткам хлопали и ободряюще свистели иногда даже преподаватели. Кто знает, может поэтому команда в этом году вела в счете, почти всухую размазывая «товарищей» по квиддичу. — Митми инторки, — Полная дама безмолвно открыла проход в гриффиндорскую башню, чтобы не шуметь, пока Хогвартс постепенно окутывал комендантский час. Комичные потуги женщины с виноградной лозой были нелепы, ведь комната, скрытая портретом, словно готова была вверх ногами перевернуться от количества движения внутри нее. И ощущения оказались правдивыми: вся гостиная гремела стеклянными бутылками сливочного пива, по столам, камину и ковру разбросаны тыквенные чипсы, на высоком комоде, зачем-то выдвинутом на середину, стояла подозрительно большая и странно пахнущая миска с пуншем, по помещению разливалась какая-то динамичная музыка, а в приглушенном свете было трудно разглядеть, кто во всем этом участвует. «Надеюсь, здесь нет хотя бы первогодок!» — вздохнула про себя староста, быстро оглядев гостиную на наличие младшекурсников, и мотком головы откинула за спину прядь длинных русых волос. — Оливер, — девушка привлекла к себе внимание второго старосты, коснувшись ладонью его выдающегося, как у любого вратаря, плеча. — Да, Айви? — Вуд поднялся с кресла и обратил взор к своей напарнице. В глазах парня витал немой вопрос: вдруг МакГонагалл уже знает, что они здесь устроили, и послала Никки, чтобы та за минуту превратила беспорядок в помещении в образцовую гостиную. — Комендантский час уже настал, и ты, как староста, должен был это зафиксировать, — тонкий стан девушки словно источал твердость её намерений. — Я всё понимаю, но ты же знаешь, лучше не провоцировать неприятности… — Сегодня он не староста, а капитан, малышка, — один из близнецов подал голос, завидев лучик сомнения, поселившийся в глазах скромного по своей натуре Вуда. Кажется, он не испытал и грамма неловкости за то, что бесстыдно подслушал разговор старост. — Да нет, она права, — поникшим голосом произнес Оливер и накрыл комнату «силенцио». — Но в выходные я приглашаю вас всех в «Кабанью голову», покажем старине Аберфорту, что такое веселье, а?! — почти сразу выпалила Николетт, искренне сожалея о том, что веселье пришлось прервать, и толпа гриффиндорцев заулюлюкала, но под упреждающим взглядом Вуда все же заткнулась и поплелась к лестницам, ведущим в спальни. — Я догоню, Фордж, — один из близнецов махнул брату, чтобы тот поднимался без него, а сам, отточенным движением откинув рыжую челку со лба, подошел к девушке, которая потянулась вверх, чтобы поправить перекошенную картинную раму у камина. — Давно у тебя такая классная задница, Айви? — А давно ты такой дурак, Уизли? — она повернулась лицом к Джорджу и слегка опешила: он подошел непозволительно близко, так, что стоило привстать на носочки снова, и она могла бы носом погладить его зардевшуюся щеку. — Пролезать на кухни замка запрещено правилами, ты разве не в курсе? — девушка протянула длинный указательный палец и ткнула в грудь загонщика, отодвигая его от себя. На лице старосты красовалась ехидная улыбка с толикой злорадства. — О, правда? — Уизли подхватил тонкое запястье Спики и увел его в сторону, вновь сокращая расстояние. В воздухе повисла густая, словно глицерин, чуть неловкая, тишина. Джордж подмигнул девушке, и та невольно закусила нижнюю губу, потому что в голове пролетел непрошенный образ того, как он снимал мокрую от пота форму перед походом в душ в раздевалке. — А какие еще есть правила? Расскажешь? — Не имею морального права тебе отказать, — Айви многозначительно подмигнула, опустила пятки на пол и прошла к письменному столу, покоившемуся в углу гостиной. Опустившись на деревянный стул, она достала из ящичка кусок пергамента, чернильницу и перо. Джордж хотел сесть на соседний стул, но староста изящным, словно кошачьим, движением подняла в воздух стройные ножки и опустила их на сиденье. Не растерявшись, парень приподнял их и всё же сел, а длинные ноги девушки положил к себе на колени. «Хочет меня», — подумала Никки про себя, ощущая приятное натяжение внизу живота. И оставила всё, как есть. Демонстративно не обращая внимания на то, где блуждает взгляд Уизли, она бесстрастно царапала по пергаменту все правила школы, которые помнила. — Вот, — поставив чуть более жирную точку, чем надо, девушка протянула Джорджу желтоватый пергамент. — Рада была помочь. — Невесомым движением поднявшись со стула, староста махнула почти на уровне глаз Уизли подолом клетчатой юбки, заставляя его задуматься о том, какие секреты таятся под ним, и не оборачиваясь проследовала к лестнице. Хотя у самой периодически мелькал перед глазами его наверняка рельефный торс. — Я нарушу каждое из них, Айви, — провокационным тоном произнес он, преисполненный самодовольства. — И ты ничего с этим не сделаешь, слышишь меня? «Посмотрите на него. Чистокровный, и семья-то у него большая и хорошая, и учится-то он чуть ли не лучше всех, и загонщик-то он блестящий. Только вреднющий до ужаса. Есть в тебе хоть что-то по-настоящему хорошее? Наверное. Неужели меня это вообще волнует?!» — спорные мысли провожали Спику в царство Морфея. — «Конечно волнует…»

⊹──⊱✠⊰──⊹

Тёмные и холодные коридоры Хогвартса в ночи не вызывали никакого желания по ним гулять, но роль старосты обязывала Айви их патрулировать каждый вечер. Чтобы те, кто собирался нарушить комендантский час, не думали о себе слишком много, старосты каждый вечер выбирали новое время для патруля: спустя четверть, треть, полчаса после отбоя. Таким образом шанс поймать нарушителей множился благодаря эффекту непредсказуемости. — Я сделаю кружок по первому, а ты, Олли, иди на второй. Быстрее управимся, — старосты Гриффиндора старались не болтать или разговаривать как можно тише, чтобы не дать фору потенциально пойманным, хотя сделать это было сложно. Ребята дружили, и Никки думала, что мягкосердечный и воспитанный милашка Оливер лучше всего подходит именно на эту роль. Она даже иногда жалела, что капитан не вызывает у нее особых эмоций, и внимание девушки привлекают более дерзкие парни, от которых так и веет духом авантюризма. — Без проблем, — Вуд коротко кивнул и повернул в сторону лестниц. — Тебя ждать у портрета? Но Айви ничего не ответила: голос старосты заглушило эхо её шагов, многократно отражавшееся от каменных стен. Николетт прислушивалась и вертела головой, чтобы позже вернуться и с чистой совестью лечь в кровать. Обычно после этого девушка задергивала шторы и с голубоватым люмосом из палочки занималась одним из своих новых увлечений, которое старательно прятала от соседок по комнате, хоть они и были подругами. За поворотом, где был почти надежно припрятан от глаз учеников кабинет Филча, послышался подозрительный скрип. Мягкой поступью староста направилась туда, и перед ней открылась замечательная картина: один из близнецов Уизли держался за дверную ручку и медленно старался открыть дверь, не издавая при этом шума. — Заделался в медвежатники? — саркастичное шипение прозвучало прямо над ухом парня. — Или ты приступил к первому пункту списка, в котором приведены все территории и кабинеты, которые ученикам посещать запрещено? — Тихо, Айви, не до тебя сейчас, — безучастно ответил парень, почти открывший дверь, которая вроде даже не таила в себе никаких ловушек. — Это не относится к списку, Филч кое-что забрал у нас, и я должен это вернуть. Лучше прикрой. — Прикрой?! — сорвалась на возмущенный писк Николетт. — Я поймала тебя с поличным, Джорджи. Молись, чтобы я не позвала МакГонагалл. — Тогда я позову Филча, — Уизли самодовольно улыбнулся, заглядывая в светлые озёра блестящих глаз девушки. Дверь открылась, и парень сделал первый шаг на порог пристанища завхоза. — Ну и чем это лучше? — Айви протянула руку, чтобы остановить Джорджа, но, явно уступая ему в габаритах, вряд ли она имела шанс противостоять статному спортсмену. — Вообще-то я староста Гриффиндора. — Да будь ты хоть староста школы, он ненавидит всех одинаково, — парень прошел внутрь, оглядывая имущество Филча, обилие и интерес которого для Уизли делал из этого помещения целую сокровищницу. — Так ты постоишь на стрёме или как? — Да что ты… — но девушка не успела договорить. Джордж накрыл ее рот большой квадратной ладонью, а второй рукой притянул к себе за талию и грозно посмотрел сверху вниз, сверля глаза Спики черными блестящими зрачками. — Если нас поймают, то вместе. Я скажу МакКошке, что ты моя девушка, которая в кои-то веки решила нарушить правила и заняться сексом в необычном месте. У старухи очки полопаются от таких подробностей, а нас с тобой с огромной вероятностью исключат. — Договорив, Уизли опустил ладонь с лица девушки, но с талии руку так и не убрал. Опустив голову еще ближе и отодвинув прямым носом прядку русых волос около уха, он горячим шепотом произнес: «И ты ничего мне не сделаешь». «Наглый, беспардонный, с вечным ощущением безнаказанности. И, наверное, поэтому такой сексуальный…» — Айви решила не предпринимать ничего на горячую голову и отыграться чуть позже. — Что ты ищешь? — выбравшись из хватки гриффиндорца, Николетт ступила на порог и наложила на дверной проём оглушающее заклинание, до которого не додумался Уизли, выбрав вместо этого варварский способ заткнуть её. А может, и додумался, просто хотел прикоснуться к ней, попробуй разбери этого клоуна. — Маховик-М. Это наша с Фредди разработка. Зачем она Филчу, если он никогда в жизни не додумается, как ей пользоваться? — Джордж понял, что в стенах чего-то, напоминающего прихожую, искать нет смысла, и зашел в следующую дверь. — И как же ей… — Лучше тебе не знать, — вновь перебил ее Уизли. — Смотри, какая интересная вещица, — в помещении, стены его были полностью заставлены стеллажами с различными находками, было единственное окно, впускающее внутрь холодный лунный свет, который бледная благородная кожа Айви как будто отражала, сияя лунными блестками. Староста взяла в руки шкатулку, на которой был изображен какой-то исторический сюжет. — Сундук Ландау, — Джордж подошел к девушке и взял шкатулку, как будто случайно проведя пальцами по шелковистой коже её рук. — Если разгадать загадку, спрятанную на картинке, он откроется. В нём может быть множество интересных вещей, но вот загадка… — Подвластна только тем, кто разбирается в искусстве. Нередко это шифр, состоящий из трёх слов: имя автора, жанр исполнения и самое трудное… — они оба крутили в руках шкатулку, чтобы уловить сюжет. — Суть. — Джордж поставил на место шкатулку. — Думаю, это художник Гинзбург, жанр финифть, а вот… — Сказка. Это легко, — Николетт с напускной безучастностью сказала это слово, и механизмы на узорчатой коробочке начали прокручиваться, медленно поднимая крышку. Завораживающее зрелище предстало перед гриффиндорцами, а на дне оказалось украшение — янтарная роза на тонкой золотой ножке. Джордж вытащил брошь и протянул её Айви. — Не знал, что ты такая… утончённая натура. Ещё не всё потеряно, — парень язвительно похлопал Спику по плечу и отправился дальше бегать глазами по помещению в поисках маховика. — А я не знала, что ты читаешь «Историю Хогвартса» как роман перед сном, — иронично приметила староста, вперив взгляд в выдающуюся широкую спину Уизли. — Я искал способы пробраться в «запрещённые места», — Джордж изобразил пальцами кавычки. — Смотри, какая штука. Наверно, в прошлом ей пороли школоту. — Но ты права, я полон сюрпризов. — От ремня остаются ссадины, хорошо, что эта варварская традиция канула в лету, — протараторила с тревогой во взгляде Никки, представив удручающую картину профилактической средневековой порки. — Может, ты и права, но я считаю, что некоторым не помешала бы взбучка, особенно в подземельях, — парень наконец приметил небольшой золотистый медальон на одной из полок. Айви, не согласившись с неоднозначным мнением Джорджа, забарабанила небольшими кулачками по плечу Уизли. С тех пор, как пубертат вступил в полную силу, они иногда неприкрыто флиртовали друг с другом, иногда переходя грань на двусмысленный юмор, но это всегда воспринималось как шутка и не заходило дальше. Но истинной ложью было бы сказать, что воздух между ними не искрил порой грязными мыслишками и желанием, которому препятствовали, казалось, лишь чопорные школьные мантии, преступно скрывающие юные горячие тела. Мъяу. Му-ау. Мааау. Кошка Филча вошла в первую дверь, как будто чувствовала, что в соседнем помещении кто-то есть. Не сказав ни слова, Джордж схватил Спику под локоть и завёл за какую-то ширму, за которой стоял письменный стол Филча. Судя по всему, Филч вел дневник проказников, сидя за этим самым столом — объяснение получше придумать едва ли возможно. Прижавшись к стене в самом углу маленькой комнатки, огороженной ширмой, Уизли и Айви задержали дыхание, чтобы не испытывать судьбу и иметь хотя бы какой-то шанс не попасться кошке. Теперь угроза Джорджа стала вполне реальной — если их поймают, то вместе, и тут уже не отвертишься. Николетт вцепилась в предплечье Джорджа, пытаясь унять дрожь от страха в своем теле. Нет, она не была трусихой, просто адреналин вдруг с силой ударил в голову, заводя сердечный механизм. Дыхание стало шумным и прерывистым, а сценарии того, что случится дальше — разнообразными и интересными. «Заняться сексом в необычном месте… Как ему это в голову пришло вообще…» — Айви гнала из головы будоражащие кровь мысли. Спустя несколько минут напряженного молчания ребятам показалось, что миссис Норрис ушла прочь. Николетт повернула голову в сторону парня и поняла, что так и не отпустила его руку, а на лице его застыла довольная гримаса с похотливым блеском в изумрудных глазах. Уизли повернулся, представ лицом к лицу старосты. Адамово яблоко перекатывалось вверх-вниз, обличая помыслы загонщика, который наверняка думал, что сейчас его ждет очередная победа. Опустив взгляд на мерно вздымающуюся от тяжелого дыхания Айви немаленькую грудь, парень почувствовал явное напряжение в брюках, которое вряд ли осталось незамеченным. Он пропустил пальцы сквозь шелк густых отливающих золотом волос и вновь вызвал волнообразный поток мурашек от кромки уха по всей поверхности кожи, оставив рядом, на щеке девушки, едва осязаемый невесомый поцелуй. — Что ты… — но Айви не успела договорить. Джордж приложил палец к её губам, не позволяя разрушить момент волшебства, которое зажглось искрой между ними. Николетт подхватила губами палец парня и провела языком вокруг фаланги. Этот отнюдь не невинный, даже провокационный, жест завёл сердце гриффидорца, которое забилось с пугающей частотой. — Давай нарушим, — чарующий тембр в глухой тишине кабинета заставил пульс старосты участиться настолько, что вместо ответа из её уст вылетел короткий стон. Ей вдруг захотелось сорвать с него всю одежду, не томить больше ни секунды, прикоснуться к его упругой веснушчатой коже, утонуть в долгом поцелуе, чтобы потом спуститься ниже… Ощутить его ещё ближе, узнать, каков он без своего напускного самодовольства. Не сдержав ворох картинок, мельтешащих перед глазами, Никки встала на носочки, чтобы в этот раз его горячие губы коснулись не румяной щеки, а её красных губ, уже нещадно искусанных в порыве сальных мыслей в отношении сокурсника. Словно удар током, возбуждение взорвало пространство вокруг, и поначалу невинный поцелуй превратился в чистейшую страсть. Джордж сжал на затылке волосы Айви, не желая выпускать ее из ловушки своих тренированных рук. Николетт не находила места мыслям, её ладони гуляли, то с силой сжимая плечо парня, то обхватывая его торс, то поглаживая грудь и, наконец, скользя вниз мимо старого кожаного ремня к самой чувствительной зоне. Гриффиндорец выдохнул в рот девушки, ощутив прилив возбуждения, и, обуреваемый эмоциями, прикусил её нижнюю губу так, что на языке оказался слабый металлический привкус. Подхватив Спику за красивые форменные бедра, Уизли сделал шаг вперед и усадил её на стол Филча, властным движением раздвинув ноги старосты и тут же уперевшись членом в её жаждущее ласки или хотя бы мимолетного прикосновения лоно. По кладовке завхоза пронесся протяжный выдох с звонким стоном, Айви с каждой секундой всё сильнее и сильнее теряла контроль над собой, желая отдаться близнецу прямо здесь и не жалеть об этом ни минуты. Длинными аккуратными пальчиками Никки расстёгивала пуговицы его рубашки одну за одной, пока парень позволял себе слишком много. Джордж бесцеремонно гладил округлые бедра руками, задрав мешающую дурацкую юбку, щекотал губами тонкую шею и покусывал бархатную кожу на ней, вскользь проходился ладонью по намокшим девчачьим трусикам мятного цвета с бантиком на резинке. Когда с рубашкой было покончено, Айви наконец увидела тело, ради близости с которым можно было нарушить еще сотню школьных правил. Очерченные мышцы груди, кубики на торсе, косые сухожилия, уводящие взгляд ниже, туда, где препятствия из ненавистных замков еще не были преодолены. Николетт протянула пальцы к ремню и ловким движением расстегнула латунную пряжку. — Не ожидал от вас такого мастерства, мисс порядок, — прошептал низкий баритон. Уизли любовался вожделением, застывшим в глазах девушки, которая теперь отказывалась обращать внимание на окружение, время или старый трухлявый стол: в её взгляде были только они двое. — Я полна сюрпризов, — похотливо ответила староста, вновь провокационно пройдясь ладонью по уже проявившей себя длине близнеца. С протяжным рыком Уизли вновь впился в сладкие пухлые губы Спики, беспардонно срывая с неё рубашку, позабыв о всех мерах предосторожности, в которые пуговицы вообще-то тоже должны были входить. Хлопковый бралетт тоже едва остался цел, но это было неважно: большая округлая грудь Айви заворожила Джорджа. Как ценитель всего красивого, он не мог отвести взгляд от девушки и даже как будто боялся прикоснуться, чтобы она не оказалась бессердечным миражом. — Поверить не могу, что ты настоящая, — словно про себя прошептал близнец, проводя губами дорожку из поцелуев от горячей шеи Спики к её покрывшейся мурашками смущения груди. Дойдя до соска, парень на мгновение остановился, выведя языком на розовом ореоле не известную миру букву. — Я хочу кое-что сделать для тебя, — прерывистый шепот Айви отражался от стен кладовки Филча, но за странной ширмой она будто была самым безопасным убежищем из всех. Массивный стол под бедрами Спики оказался довольно широким. Девушка откинулась на спину и свесила голову по другую сторону столешницы. Длинные русые волосы почти касались пола, а красивая грудь открыла новый, еще более потрясающий вид на тело старосты Гриффиндора. Джордж в один шаг оказался напротив её жаждущего страсти лица. Девушка обхватила аккуратными пальчиками с неброским маникюром его пульсирующий от притоков член и провела ими вверх-вниз по всей длине, вслушиваясь, как из его уст вырываются остатки воли. — Умница, Николетт, — близнец провел кончиками пальцев вдоль ложбинки между её грудей, а потом властно, беспощадно сжал одну из них жилистой ладонью. — Ты просто невероятная… — девушка, дыхание которой сбилось от нарастающего возбуждения, провела языком по разгоряченной коже, подхватывая губами конец. Джордж, который и так уже с трудом справлялся с самоконтролем (честно говоря, он и не пытался), не удержался и быстрым, но мягким движением руки обхватил шею гриффиндорки и подался вперед, и та, едва успев вдохнуть, с шумным всхлипом впустила его в свой рот на полную длину. На глазах блеснули непрошенные слезинки, но ей даже понравился этот жест. «Грубые удовольствия для тонких натур», — промелькнуло в голове Спики, и она, мысленно сорвав с себя все целомудренные предрассудки, нарастила темп, пряча зубки, чтобы быть с ним такой нежной, какой она хотела быть только с ним. Не замедляясь ни на мгновение, Джордж вытянул руку и забрался под клетчатую школьную юбку, чтобы коснуться самой чувствительной точки, которая готова была содрогаться в конвульсиях, будучи во власти бесстыжего близнеца столько, сколько ему будет угодно. Влажный блеск на губах, обволакивающих возбужденный орган, открывался взору близнеца после того, как он вытаскивал член изо рта Айви, но девушка не торопилась заканчивать в отличие от Уизли. Она играла языком с влажной головкой, в воздухе повис манящий сладостный запах секса, и преграды между этими двумя растворялись с устрашающей скоростью. — Филч может вернуться в любой момент, — сбивчиво вырвалось изо рта Джорджа, который едва удерживал обуревающие его эмоции. — Я не хочу, чтобы нас кто-то прервал. — Айви поднялась на столе и села, с упоением наблюдая за тем, как уязвимо, расслабленно сейчас выглядит парень, который думает, что ему можно всё, что он хозяин жизни, нескольких девичьих сердец и ещё поля для квиддича. Молча староста застегнула одну за одной пуговицы на хлопковой рубашке, сохраняя интригу о том, что планирует делать дальше: сейчас они разойдутся по своим спальням или найдут Выручай-комнату? А может, воспользуются отсутствием Дамблдора в школе? Какие там сладости хранят пароли от его кабинета? Или лучше забраться в комнату Амбридж и осквернить её розовую стерильность? Передвинуть все карандашики, перевесить тарелки с котятами в неправильном порядке, не по диаметру, перекрасить в тошнотворно-зеленый цвет ее кресло, перебить все чашки? При мысли о наведении такого же неистового беспорядка, как и в голове в данный момент, Николетт вдруг приняла неутешительное решение: «Не всё сразу, дорогой».