Давай нарушим

Уединившись в ванной старост в дремучей черноте декабрьской ночи, Николетт сидела на краю бассейна и болтала ножками в ароматной горячей воде. Выпустив все маленькие и неприятные от своей ненужности мысли табуном скакать вдоль жемчужно-желтых стен помещения, девушка вслушивалась в тишину и наслаждалась долгожданным покоем. За окном присвистывал суровый злой ветер, он шатал витражи, словно молящие о пощаде своим тоненьким звоном, но испарина над зыбью пенистой воды прятала зиму за русалочьим хвостом: та тоже словно задумалась о своих стекольных проблемах и даже не растягивала никакой мелодии пересохшими губами. Айви просто устала. Она откинула голову, оперевшись на ладони за своей спиной, вдыхая ароматы мелисы и лемонграсса. Устала от бесполезных вопросов Полумны о предсказаниях в школьной газете, устала от глупых ссор чирлидерш в команде, устала от ночных патрулей с Вудом, шуточек Пивза, бреден Трелони, домашек по трансфигурации, яичницы на завтрак и серых бессолнечных будней! «Неужели хотя бы иногда я не могу позволить себе не решать это всё?» — староста Гриффиндора тряхнула головой, и с кончиков русых волос словно посыпались внутренние тревоги и повседневная суета. Позади послышался скрип и липкие звуки шагов, разрушившие сладкое мгновение безмолвия и покоя. — Ну я же предупредила тебя, Оливер… — Никки приосанилась и лениво повернула голову в сторону выхода, расстроившись мысли, что друг пропустил мимо ушей ее простую до безобразия просьбу. — Добрый вечер, госпожа-бесподобная-староста-Гриффиндора-властительница-порядка, у меня тут возник вопрос по списку… — с совершенно непринужденным видом Джордж демонстративно поглаживал пером гладко выбритую щеку, изображая глубокую задумчивость и увлеченность куском пергамента, который когда-то вручила ему Айви. «Чем я это заслужила?» — на мгновение воздев к потолку умоляющий взгляд, просящий благословения у высших сил, девушка вздохнула и, сама не зная, зачем, переставила подальше школьные туфли с аккуратно вложенными в них белоснежными носочками. — Не хочу показаться грубой, но часы посещения совета старосты факультета начинаются завтра после обеда, — задрав голову в высоту статной фигуры младшего из близнецов, промяукала девушка, даже не скрывая, что в мрачной голубизне ее глаз нет никакого настроения играть в игру, которую они затеяли. — Ты не вовремя. — Вообще-то я рассчитывал застать тебя голой, — с звонкой усмешкой, вырвавшейся из-за кошачьей очаровательной улыбки, Джордж носком о пятку стянул с себя обувь и сел рядом с Айви, опустив ноги в горячую ванную прямо в форменных брюках. — Но уж никак не грустной и подавленной, — шутливо протянул он, словно и правда не видел, что он не вовремя. Даже если эта ирония намерена была быть благом, получилось весьма неловко. — Я серьезно, лапуля, — собрав остатки энергии в вымученную доброжелательную улыбку, девушка протяжно выдохнула. — Дай мне пару дней, и я поимею тебя хоть в кабинете самого Дамблдора. — Она вновь откинула голову и прикрыла тяжелеющие от влаги веки, ожидая, что парень молча оставит её одну. Но не тут-то было. Конденсат на отражающих теплое освещение стенах, словно на скорость сбегал вниз к полу, а вдоль витражей забегали ожившие морские существа, играя цветными солнечными зайчиками на коже юных гриффиндорцев. Сладковатый дурманящий запах трав расслаблял мышцы тела, оседал маленькими капельками на разогретой воздухом коже, заставлял прилипать к телам еще один давно осточертевший элемент быта — белые рубашки с затянутыми галстуками, юбку, складки которой поплыли под весом влажного воздуха. — Так вот какого ты обо мне мнения? — Джордж парой резких движений расслабил узел галстука и, вторя жестам девушки, оперся на ладони позади себя, чтобы поймать волну ее меланхолии. — По-твоему, я только в постель и гожусь? — беззлобно прошептал Уизли. Он неизменно использовал смех как оружие от тоски, которое на его памяти не давало сбоев. — Технически в постели мы еще не виделись, — противостоять его, отнюдь, ничуть не навязчивой и ни капли не раздражающей иронии было трудно. Николетт поймала себя на мысли, что пока Джордж рядом, она была бы не против и просто помолчать. — Расскажи мне, в чем дело, лапуля, — он вернул ласковое словцо, словно гнал от себя всю эту пушистую розовую пыль, которую любили пускать в глаза девчонки, которыми он время от времени увлекался. — И мы запрём этот секрет в одном из пузырьков, — парень ненавязчиво накрыл своей рукой ладонь старосты. Это означало, что он и правда готов был слушать, иначе непременно забрался бы в шелк ее волос, скрывающих нежную шею, или, того хуже — сразу под юбку. — А что потом? — Николетт открыла глаза и плавным движением головы воззрилась в зеленоватые глаза Уизли, в надежде и неверии ища там правду или провокацию. Его непредсказуемость, она интригует, возбуждает, раздражает? Не было сил разбираться, да и нужно ли это? Как будто это был тот самый момент, в котором не нужно задаваться вопросами, нужно всего лишь отстать от себя и расслабиться. — А потом пузырь лопнет, и секрет в нем исчезнет навсегда. Разве что русалка растреплет, но, будем честны, кто, кроме Дамби, чешет на русалочьем, а? — в сумрачной тишине ванной пополз смешливый шепот обоих студентов. Медленно придвинувшись ближе к девушке, словно спрашивая у нее разрешения, Джордж провёл жилистыми пальцами вдоль пшеничных прядей и мягко уложил ее голову на тренированное плечо загонщика. — Ты прав, — проведя щекой по гладкому хлопку рубашки и поймав нотки его парфюма, Николетт наконец ощутила, как напряжение вытекает из кончиков пальцев, и искренне улыбнулась, ощутив себя в правильное время в правильном месте. — Я просто устала… Тем временем душистая вода в ванной превратилась в зеркальную окутывающую взор гладь: хотелось раствориться в туманной дымке, окунуться в подводную тишину, плыть в неизвестном направлении, пока не надоест. Поддавшись мгновенному влечению дурманящего густого бассейна, Айви изящным движением скользнула в воду, проведя длинными пальцами по пушистой пенке и разгоняя кончиками волос капельки росы. Привыкнув к горячей обволакивающей неге, девушка повернулась в сторону своего неожиданного визави и махнула накрашенными ресничками в приглашающем жесте. Но он медлил. Не хотел? Исключено. Игрался? Вероятнее всего. Любовался? Определенно. Мысленно осознав, что отказа сегодня она не примет, староста ухватилась за узел красно-золотистого галстука и потянула его на себя. Удержавшись на борту ванной, Уизли не сразу опустился в воду к девушке: он не мог позволить ей так по-хозяйски вести себя с ним, не мог просто так взять и сделать то, чего она хочет, нет. Это он всегда решал и будет решать, кто растворится в блаженстве в его руках, кто получит ласку от его беглых пальцев или жар его горячего поцелуя, не наоборот. Властной рукой загонщика Джордж приложил ладонь между ее лопаток и напористо придвинул ее к себе, накрывая искусанные губы неожиданно нежным поцелуем. Наконец опустившись в воду, уровень который покрывал его торс не выше ключиц, Уизли углубил поцелуй, наращивая напряжение, превращая былую тоску в мышечный тремор. Между проблесков лунного света за прозрачными стёклами лучи ласкали рыжину на его голове, которую Айви влажными прикосновениями превратила в влажный беспорядок, гуляя подрагивающими пальцами по его шевелюре. Она не решалась опустить руки или просто знала, что это бесполезно, пока тот в рубашке? Девушка не заметила, как ее голову наполнили мысли совершенно иного происхождения. Учащенное дыхание растворялось в пару над водой, с каждой секундой одежда приносила всё больше и больше дискомфорта, возбуждение пробралось так глубоко, что хотелось протяжно провыть о своем желании касаться ещё. Ближе. Чаще. Глубже. За пеленой извращенных умелым очарованием Джорджа Никки и не заметила, как её блуза мокрой кучей врезалась в стену и упала на пол: Уизли был еще более нетерпим, и если он с её одеждой постарался, то свою рубашку он порывисто расстегнул, сорвав с петель пару пуговиц, и та следом шмякнулась о тёплый кафель. Поцелуй за поцелуем, пробираясь по сантиметру к самым горячим точкам, гриффиндорец выпускал наружу своё нутро: требовательное, неудержимое, сильное до скрипа в зубах сжатой во властном порыве челюсти. — Кажется, я кое-что задолжал тебе… — низким чарующим шепотом врезался парень в мысли старосты, которая уже ничего не слышала, позволив из всех органов чувств работать только осязанию. Ей словно никогда не хотелось касаться кого-то так, как его, словно солнце под его веснушками согревало, словно запах его кожи вызывал привыкание, а рыжие пряди нестриженной челки манили взглянуть в отсутствующие совестью глаза. Не спрашивая разрешения, будто владея ею, как собственностью, Джордж задрал серую школьную юбку и, подхватив Спику второй рукой, пока первая с кое-как организованной нежностью стягивала нижнее белье. Когда лиф полетел вслед за трусами куда-то в сторону раздевалок, Уизли усадил девушку обратно на борт ванной. Скользнув мимо каждого из вмиг затвердевших от холода сосков, он по-хозяйски раздвинул ноги старосты, бесцеремонно заявляя о своих намерениях. Но бесстыжий вновь заставил помучиться ожиданием: подняв дьявольский взгляд к разнузданной предвкушением Айви, вместо неумолимого сближения он сделал шаг назад. Подхватил из воды миниатюрную лодыжку, парень второй рукой провел по внутренней стороне бедра. Не прекращая гладить влажную трепетную кожу, он оставил лёгкий поцелуй на кончиках пальцев. Увидев всепоглощающую истому на лице старосты, он понял, что Николетт сгорает от желания. Уизли продолжал играть в опасную игру: он поцеловал каждый пальчик на аккуратной ножке, а затем обхватил один из них и втянул его в себя. Никки ёрзала на тёплом кафеле, одновременно ощущая нежность и вожделение. Он так мил с ней не потому, что хочет этого, а только чтобы подразнить, позлить подольше, не дать того, что она хочет. Дорожка из поцелуев поползла вверх, острая коленка дрогнула под его губами, а набухшее от желания лоно трепетало от закипающего желания. Добравшись до нее, Уизли остановился, поднял глаза на девушку и с ехидной улыбкой одними глазами сказал: «Сегодня ты принадлежишь мне». Айви запрокинула голову, умирая от нетерпения, и шершавый теплый язык наконец коснулся ее скользких губок. По телу пробежала крупная дрожь, вспышками удовольствия разрываясь на кончиках волосков, поднявшихся на затылке. Губы Джорджа коснулись клитора, и язык его принялся двигаться по одному ему известной траектории — дороги в мир грёз. Николетт не могла отказать себе в удовольствии сжать его мокрые рыжие волосы на затылке и надавить во встречном направлении, ближе к себе: ей хотелось чувствовать его рядом, еще ближе, внутри, чтобы его дыхание эхом разлилось по всей ванной, мускусный аромат заполнил лёгкие до краев, а член проник в нее и властными толчками одарил болезненной истомой. Уизли подхватил бедра девушки и закинул на свои широкие плечи, с всхлипом слизывая ее сладкий сок с внутренних губ. Волнообразное наслаждение захватило Айви, но терять контроль она не могла: парень сделал шаг назад, и она целиком оказалась на его плечах, еле сдерживая равновесие. Трудно было назвать это чем-то, если не волшебством: он вырисовывал языком руны, трансфигурировал каждую капельку удовольствия в жалобный стон, зачаровывал сознание и предсказывал яркий, фантастический, взрывной финал. Уже сам оказавшись на грани срыва, Джордж бросил ее в воду, но, не дав сказать и слова, тут же прижал к себе, накрывая ее губы в жарком глубоком поцелуе. Настолько непривыкший к ведомой роли, Уизли ни на секунду не выпустил поводья этой колесницы с тех пор, как его пригласили прокатиться в этой горячей слабо освещенной ванной старост. Хоть и явился он совсем без приглашения… Школьная юбка прилипла к коже, создавая преграду между двумя жаждущими близости телами, но гриффиндорец не терял самообладание. Покрывая поцелуями каждый сантиметр тела Спики, он медленно снимал с себя брюки, а с нее — юбку, выбивая искорку страсти каждый раз, когда его горячие губы касались тонкой бархатной кожи девушки. Когда Айви оказалась в ванне для старост абсолютно голой, русалка, сидящая в витраже, тихо хихикнула, как будто насмехалась над тем, как такая умная и ответственная девушка, как она, могла поддаться природному магнетизму, особым чарам рыжего дьявола. Над водой поднялась густая пена, скрывающая всю красоту юного тела, но Джорджа это не волновало: резким движением он развернул девушку спиной к себе и, не выпуская из хватки сильных рук, одной ладонью сжал ее грудь, а вторую запустил между форменных ягодиц, поглаживая пальцем то самое место. Николетт запрокинула голову на плечо Уизли, уже перестав бороться со стонами, которые вырывались из ее рта. Гриффиндорец провёл языком от тонкой ключицы вдоль шеи до самого уха, и оргазм подобрался слишком близко к безвольной девчонке, позабывшей напрочь даже свое собственное имя. — Не так быстро, малышка, — заводной тембр прогремел над кромкой уха. — Я еще не закончил. — Обхватив двумя руками талию Айви, Джордж настолько грубо, насколько возможно было сделать это прямо в воде, бесстыдно вошел в ее изнывающее жаждой лоно на всю длину и остановился. От неожиданности Никки вскрикнула, но тут же расслабилась, ощутив, как ее нутро обхватывает его разгоряченный орган. Томящаяся внутри ноющая тянущая боль наконец захватила желаемое, и теперь оставалось лишь поддаться волнообразному наваждению, седлать темп, задаваемый Уизли, стать марионеткой в его умелых руках и позволить сделать всё, что он захочет, лишь бы он довёл дело до конца. — Не останавливайся, — простонала она, пытаясь податься бедрами для продолжения, но парень остановил ее, сжав пальцами кожу на бедре так, что там, кажется, останутся синяки. — Не смей, — властный шепот иглой вонзился в ее сознание, — не смей указывать мне, что делать. После этих слов Уизли медленно нарастил темп, с каждым толчком приближая себя к долгожданному оргазму. Именно с Айви он представлял это не раз, именно из-за нее он порой забывал, на каком уроке он сидит, мысленно облизываясь на образ девушки со спины, представляя, как кончики ее длинных волос скрывают спину, подчеркивая талию, как ее пухлые губки опускаются на его член, как она будет изнывать от желания, извиваясь в его касаниях. Мягко отпрянув от мускулистой груди, Айви развернулась лицом к парню и чувственно поцеловала в губы, а затем обвила ногами его туловище и прижалась к нему, насаживаясь на полную длину. Хотелось продолжать до тех пор, пока не полопаются все пузырьки в ванной, пока русалка не начнет прятать свои стеклянные глаза при виде того, что они делают, пока вода не остынет и не остудит жар, который источают их тела. Толчок, еще один, еще ближе, еще глубже, и тёплая густая жидкость разлилась внутри Спики, а вместе с ней и лавина удовольствия, захватившая настолько, что девушка забыла, как дышать. Уизли намотал на массивный кулак ее волосы и потянул на себя, вбиваясь последним движением в нее так глубоко, как мог. — Я передумал, — неуместный голос Джорджа разорвал терпкую тишину, не позволяя расслабиться с ним ни на мгновение. — Что? — Айви, еще не отошедшая от самого яркого оргазма в своей жизни, даже не расслышала, что он сказал. — Мы вместе нарушим все правила. Я не хочу делать это без тебя, — большим пальцем он убрал мокрую русую прядь с лица Спики и оставил поцелуй на розовой щеке.