Лишний сеанс

Вы когда нибудь страдали от бессонницы? Это не потому, что я не могу спать, а скорее боюсь уснуть.Боюсь проснуться и весь мир перевернется, всё поменяется. Я поменяюсь, они поменяются, он поменяется. У меня такая бессонница, что не понимаю сплю ли я или же вообще в трансе нахожусь. Боюсь, что уже не вижу реальности, тут всё ненастоящее. Мне некомфортно здесь находиться. Эти простыни и подушки совсем не те, что были в детстве. Плед где-то валяется на пыльном полу, а может один из псов на нем спит, ну и пусть. Одеяло мокрое от пота. Каждый раз думаю о том, что надо постирать, но зачем, если всё равно проснусь, потеющим от кошмаров. Краска на стенах слезает и остаются белые пятна. Я люблю ковырять краску. Она застревает в моих ногтях, которых и так нет, а затем другим ногтем выковыриваю эту краску и наблюдаю за тем, как она падает на пол, а дальше всё по новой. Есть у меня плохая привычка грызть ногти. Я не думаю, что это совсем плохо, есть и другие зависимости похуже, но руки свои я стал реже показывать другим. Зачем вообще кому-то показывать свои руки? На самом деле меня беспокоит не сам факт того, что я ноготь грызу, а то, что дохожу до кожи. Старая, ненужная, мертвая кожа. Страшно признать, но на вкус она тоже как краска. Может на самом деле всё со вкусом краски? Вот представьте, что у каждого цвета свой вкус, но при этом каждый вкус имеет вкус краски. Отлично сказано Уилл, пять баллов из десяти. Я даже не могу вам преподнести информацию о моих снах, ибо сам не до конца понимаю, что же происходит в моей голове. Сны не просто страшные, это не просто кошмары, где тебя убивают, мучают, расчленяют. Мои кошмары скорее безумные, сумасшедшие. Я пью снотворные, которые вроде усыпляют на некое время, но каждый раз просыпаюсь от кошмарного сна, не помня того, что пил таблетку, поэтому ещё пью, и так до самого утра. Иногда я думаю, что безумец, но разве мы не все так думаем? Может я уже давно мертв? Или лежу в коме лет 10 и просто не хочу просыпаться. Может быть у меня спячка зимняя, которая длится всю жизнь. А с другой стороны, может я никогда не спал, просто закрывал глаза и видел темноту. Всё может быть. Работать стало сложнее, дела стали хуже за последний год. Убийцы прогрессируют, точнее, красиво стали выражать своё творчество. Да, я всё понимаю, люди погибают, семьи разрушаются, многие скорбят и плачут. Но разве нельзя убийства считать за творчество, просто более вдохновенное. Мертвый человек для меня уже такая мелочная вещь, что я пытаюсь в этом найти красоту. Он бы поддержал мою идею… Джек покупает мне кофе каждое утро, но я не хочу его обидеть тем, что у этого напитка дерьмовый вкус. Он лучше готовит кофе… Всё же Кроуфорд как-то по-другому на меня смотрит в последнее время, может это из-за дел, которые я расследую? Или же он слишком много денег на меня тратит, точнее на кофе, и не может этого мне сказать. Но без моей помощи он не справится, никто не справится. Джек говорит, что мне чаще к нему надо ходить, я бы и сам хотел, но когда прихожу туда, то мне не хочется уходить. В мрачном кабинете намного комфортнее, чем дома, удивительно просто. Я не виноват, что у меня руки потеют, это такая же проблема как и с ногтями. Иногда это происходит потому что нервничаю, а иногда моему организму нужно просто сказать мне: «иди в жопу». Помню однажды в старшей школе я держался с девочкой за руку. Она мне не нравилась, но с другой стороны её компания не мешала. Мы сидели на уроке химии, а парты были высокими, двойные. Я даже не был знаком с ней тогда. Школу не особо любил, но урок химии доставлял мне хоть немного радости, особенно, когда вырезали всё из лягушек. В тот день, пока я слушал учителя, Аманда или же Дженнет, да какая разница, взяла меня за руку, так внезапно, что мне аж дышать трудно стало. Её лицо в тот момент так скорчилось, будто она наступила на говно собачье, что тухло уже целую неделю на тротуаре. Резко отпустив мою руку, то ли Аманда, то ли Дженнет громко на весь класс сказала, что у меня вонючие потные руки. Прости меня, я так и не смог побороть эту проблему, надеюсь ты уже сдохла. При нашей первой встречи мне сразу показалось, что что-то тут явно не то. Мой мозг был занят новым делом, а желудок переваривал, да так и не переварил ужасное кофе. Но взгляд, не мой конечно, был заостренный на мне. Я сразу избежал разговора с ним, занимаясь своим делом. Его представили как Ганнибал Лектер. Сразу отличился, три балла за старания. Психиатра в напарники? Джек, уж от тебя такой подставы я не ожидал. Весь он какой-то уж слишком. Слишком крепкий, слишком соленый, слишком, слишком, слишком.Даже ни одной вмятины на одежде. И прическа, и часы, и костюм, и всё. Где минусы? Ищи, Уилл. Во всём виноват кофе. Мы встречаемся два раза в неделю. Джек говорит, чтобы я чаще к нему ходил, мол, поможет мне. Только дело в том, что не могу понять какая помощь мне нужна. Я всё-таки не в каменном веке живу и всю эту моду на «психологию» придется уж пережить. Пусть Джек меньше сидит в интернете. Я не сразу стал рассказывать про себя ему, а он и не спрашивал. Мы беседовали на тему книг, фильмов, любимых ресторанов, да и всё такое. Однажды мне показалось, что мы могли бы быть хорошими знакомыми, но вспоминаю, что он тут «ради работы». Интересно, он также смотрит на других своих пациентов? Я замечаю, как он смотрит на меня, его взгляд везде, не могу не чувствовать это. Ганнибал ничего о себе не рассказывает. Я забыл, мы же терапевт и пациент. Никогда не понимал смысла психологов, да и других этих всяких. А мне сразу попался психиатр. Как все говорят, они постараются сделать для нас всё, ради нашего комфорта, также предлагают помощь, дают лечение. Но это же не спасет меня до конца моих дней. От этой помощи убийства не прекратятся, а ужасные сны будут продолжаться. Каждый раз говорю, будто с камнем. Только молчание в ответ и вопрос: «Как это событие повлияло на тебя?» Это нормально, что я думаю о нем? Постоянно. Он тебе не друг, Уилл, заканчивай с этим. Мне приятна его компания, даже если молчать. В подрастаем возрасте у меня был знакомый, точнее мы были соседями, который говорил: «зачем гулять вдвоем, если всё время будешь молчать?». Честно, в ту же секунду хотел дать ему пощечину, но тогда я развернулся и ушел. Больше мы не виделись. Мне нравится молчать в его компании, ему тоже. Мы смотрим друг на друга, ищем, расследуем, опять ищем, узнаём, чувствуем, ищем. Временами, пока мы молчим, я заглядываю на его кабинет. Что лежит на столе, а что наверху, какие книги слева, а какие лежат справа. Хочется разуться и ногой тронуть этот ковер, я чувствую эту мягкость, просто думая об этом. Ганнибал ухмыляется. Может ему тоже хочется потрогать?…. -«Ковер.?»-шепнул Уилл. Лектер слегка вопросительно наклонил голову, подразумевая, что Грэм договорит своё предложение. -«Мягкий, не правда ли?»-ухмыльнувшись смазливой улыбкой, сказал терапевт. Интересно, они все читают мысли? Или только этот негодяй. Чем больше смотрю на него, тем больше задаюсь вопросом: «А столько у него галстуков?». Он для всех так наряжается или он застрял во время первого собеседования, где обычно всё идеально выглажено, а речь поставлена идеально, но только одного не хватает, нервоза. Спасибо на том, что он моргает. Я общаюсь с ним целый месяц и понятия не имею какой у него любимый цвет. Это бессмысленно, Уилл. Может он правда только мой врач? А мне разве этого недостаточно? Нет. Зачем пробуждать во мне такое любопытство? Что в нем? Между мной и Ганнибалом грань. Он четко это указал. Не знаю где конечно, но грань, грань того, что мы в «рабочих отношениях». Только «рабочие». Часто, после работы, я спешил домой. Но когда ты работаешь в ФБР у тебя нет постоянного дома. Во первых, у тебя вообще нет жизни, а во вторых уже дома нет. Твоя кровать-это всё что угодно. Спишь на полу, в машине, на стуле, а если повезет, то всё-таки добираешься до дома и ложишься в кровать. Это тебе не детство, где ты можешь весь день спать, а если снится кошмар, то прийти к родителям и лечь между ними, чтобы спокойно заснуть и чувствовать себя безопасно. Не спишь, потому что звонят посреди ночи. Просыпаешься и с божьей помощью доезжаешь до места преступления. Повезет если там будет Джек с его отвратительным кофе. Смотришь на всю эту картину и хочется смеяться. Мне даже не надо фильмы смотреть или в музеи ходить, всё прям перед глазами. Ганнибал уже здесь, ждёт меня. Рабочие всё же пытаются найти улики, но за секунду можно понять, что тут работал сам Ван Гог. Или же просто профессионал. Полагаю, люди так и не научились закрывать свои двери. А ведь один поворот замком мог бы спасти вашу жизнь. Он не из тех, кто бардак оставляет. Слишком мало крови. Он вырезал из их плоти крылья, подвесил к потолку, всё продуманно. Жертвы стоят в позе молитвы, но почему в сторону кровати? Спаси и сохрани. Ангелы-хранители, оберегающие сон спящего. Тот, кто спит наш творец, но ангелы не будут охранять плохих людей. Они молятся богу? Борющийся за справедливость, тот, кто сражается между добром и злом, между высшей и низшей силой, между двух сторон, двух людей, между собой? Его охраняют. Он выигрывает. Сила на его стороне. Он дает указания. Мы те, которые должны это видеть. Мы? Мы-полиция? Мы-люди? Мы? Кто мы? -«Мы-люди, которым не всё свойственно. Нельзя подчинить всё в свои руки. Уилл, для этого я и здесь, чтобы помочь. Если вы не против, то как обстоят ваши дела с кошмарами?». Не всё в наших руках, да? Люди нам доверяют, а мы говорим, что поможем им, не имея даже малейших улик. Кошмары, они везде. Выйти на улицу для меня уже кошмар. Кошмар приходить сюда, сидеть на диванах, смотреть на одну полку, на другую. Смотреть на тебя тоже кошмар. Один из лучших кошмаров. Я лжец. Сам себе назначил это. Точнее не совсем лгу, а скорее избегаю лжи, говоря вместо неё правду, но ту правду, которая звучит как ложь. Был один кошмар, который бросил меня в дрожь, тот, который заставлял меня потеть больше всех. Тот, что поменял нас с тобой. Он смотрит на меня, я на него, мы друг на друга. Руки касаются самых разных мест. Он не переходит черту, но делает так, как желает, я и не против, мне нравится. Иногда страшно его коснуться, но с течением времени становится комфортно и самому хочется наброситься. Пуговица за пуговицей, ткань рвётся, ремень расстегивается. Руки смещаются с одного места на другое.Его запах притягивает. Не чувствую ничего, будто нос заложен, но я дышу им, чувствую аромат, запах зависимости. Нежная рука с легкостью касается моей щеки. Ладонь не теплая и даже не живая, не мертвая, и не греющая. Рука колючая, шипы из неё выходят, колют, но не меня, а моё сердце. Я не думал о Ганнибале в таком ключе, точнее, не сразу думал. Мои кошмары, скорее один из них, не выходит из моей головы. Убийства происходят, но если туда приедет Лектер, то становится сложнее думать, воспоминания приходят. Можно ли контролировать мозг? Он спрашивает о кошмаре, но мой кошмар это ты. Я смотрю на его руку, записывающую что-то на блокноте, а эта рука была и там, и здесь, и даже вон там. Что ты хочешь услышать? Узнаешь ли о том, что я лгу или уже знаешь? -«У нас разве сеанс не закончился? Другие пациенты не обрадуются задержки.»-посмотрев на раздражающие часы, прокомментировал Грэм, игнорируя прошлый вопрос. Нога всё топает быстрее и быстрее. Я бы остался в кабинете, здесь даже от солнечного света можно закрыться, но не могу, только из-за одной детали. Все мы знаем эту деталь. -«Для тебя я сколько угодно найду времени, Грэм… Но ты прав, отдохни сегодня как следует, мы хорошо поработали.»-выразил со всей своей искренностью Ганнибал. Записав последнюю заметку, Лектер встал со своим важным видом, прошелся к двери и как самый настоящий джентльмен открыл её для своей леди. Что я несу? Со всей скоростью собрал свои манатки и стремительным шагом вышел из кабинета. Напоследок развернулся и как всегда увидел этот бьющийся взгляд, никогда не меняется, неужели всегда так? Мы не могли прервать контакт, так и остались ещё несколько секунд смотреть друг на друга, но неожиданно терапевт вымолвил: «Я буду тебя ждать, Уилл». Не дослушав до конца, я выбежал наружу. Было темно, опять длинная ночь кошмаров, лучше бы уж страшные снились. Кто мы с тобой?