Возвращение домой

— Я говорил, что тебе очень идет этот свитер с снеговиками? — спросил Габриэль, внимательно наблюдая, как Натали кусает губы.     — Не пытаетесь ли вы, месье Агрест, отвлечь меня от украшения елки? — невинным голосом спросила она, крутя на пальце шарик с золотой обводкой.     — Конечно, пытаюсь, — засмеялся он, поцеловав ее в шею.     — Габриэль, — с наигранным недовольством протянула женщина, обнимая мужа, — дети скоро вернутся, а мы еще не закончили.     — Селеста все равно развесит по центру те старые пряничные домики.     — Зато вся остальная елка не останется голой, — улыбнулась Натали. — Принесешь из коробки звезду? Я все равно не дотянусь, чтобы ее повесить.     — Конечно, милая, — ответил он, с тоской выпуская ее из объятий.     По дороге оглянувшись на жену — она, поднявшись на носочки, вешала на елку шарик, Габриэль подошел к коробкам и, заглянув в одну из них, увидел звезду. Он почти потянулся к ней, как вдруг заметил, что она была двухмерной, не просто плоской, а с искаженным объемным видом. В голове появился неприятный туман, и Габриэль обернулся на жену. Она так и застыла у елки.     — Натали, — позвал он, чувствуя, как тяжелеют веки.     Он попытался схватиться за книжную полку, но она оказалась гладкой, как стена. Габриэль не мог двинуться с места.     — Натали, — позвал он еще раз, прежде чем все исчезло.     

~~~

  Габриэль открыл глаза. Он опять увидел ее.     — Натали, — произнёс он полушепотом.     — Месье? — по ее лицу пробежала короткая улыбка, которая тут же сменилась испугом. — Я позову врачей.     Врачей? Габриэль хотел ее остановить, но она быстро вышла за дверь. У него дома таких никогда не было, да и комнат с такими неприятно желтыми стенами он не помнил. Где он?    Габриэль осмотрелся. Плоская люстра на потолке была выключена, а полутьму в комнате обеспечивали опущенные вниз шторы на окнах. Под ними стоял диван, на котором лежал женский пиджак, на столике рядом был, кажется, планшет. Должно быть там сидела Натали.     Натали… Месье? Врачи? Что происходит? Он поднял голову наверх и понял, что бесконечным раздражающим писком, было биение его сердца. Должно быть он в больнице, но почему? Подумать об этом ему не дали: в палату решительным шагом зашел врач, и Габриэль даже без очков сразу узнал мужчину. Это же Рафаэль! Он помнил его из… своих снов? Неужели все, что, как он помнил, было его жизнью, оказалось простой игрой его разума?     — Доброе утро, как вы себя чувствуете? — приветливо спросил мужчина, быстро перейдя к изучению показателей на мониторе.     — Нормально… наверное.     — Головокружение, боль, тошнота, чувствительность к свету — беспокоит что-нибудь?    — Мысли будто… — в палату вернулась Натали, и Габриэль перевел взгляд на нее, — в тумане.    Рафаэль бросил взгляд на женщину и вернулся к работе. Что ж, в этой Вселенной между ними ничего нет, даже на сердце стало легче.     — Это может быть как от обезболивающего, так и последствиями сотрясения. К обеду должно пройти, если нет, то обязательно сообщите медсестре, — мужчина оторвался от монитора и, придвинув к кровати стул, сел на него. — Вы помните, что с вами произошло?    Воспоминания Габриэля метались от одного к другому, от вымышленных до реальных.     — Дорога, дождь, мокрый асфальт… Я влетел в фонарный столб.     Натали, стоявшая у подножия кровати, испуганно поджала губы, и Габриэль коротко улыбнулся ей, надеясь успокоить. Однако на это женщина только недоуменно свела брови.     — Кажется, с восприятием проблем нет, но спросить нужно: вы понимаете, где находитесь?    — В больнице, — пожал плечами Габриэль и заметил, что левая рука была невероятно тяжелой, — надеюсь не в психиатрической.     — Шутите, значит быстрее пойдете на поправку, — улыбнулся доктор, посмотрев на Натали, но та, кажется, не разделила его оптимизма.     В голове Габриэля была полнейшая каша из воспоминаний: десятки прожитых жизней смешались с тем, кем он был здесь, и он пока не мог вспомнить, как ведет себя «нормальный» Габриэль. Натали, должно быть, удивлена его новой личностью.     — Хорошо. Вы помните, как вас зовут?    — Габриэль Агрест.     — Сколько вам лет?    — Тридцать девять, в следующем году юбилей.     — Отлично. Какое сейчас время года?    Было Рождество, значит декабрь? Габриэль опять посмотрел на Натали. Ее легкая одежда намекала на тепло… Если все это оказалось сном, то выходит, не только у Рафаэля с ней ничего не было. Они никогда не играли с ней в снежки, не ссорились из-за ее свиданий, не укрывались в одном доме от метели, не играли на пианино, не встречались в молодости, не ходили вместе на светские вечера, не просыпались в одной кровати, да Габриэль ее даже с днем рождения толком не поздравлял никогда. А еще они с ней никогда не пытались захватить Париж, и никогда он не целовал ее.     — Долго я был без сознания? — угрюмо спросил Габриэль.     — Почти сутки.     — Сейчас весна, — уверенно и расстроенно ответил он. — Четвертое апреля… Извините, в больнице есть психолог?   

~~~

— После аварий к вам, должно быть, приходят с другими проблемами…    — По-разному бывает.     Габриэль вздохнул. Несколько дней в его голове была складная история, которую он собирался рассказать психологу, чтобы тот как можно быстрее понял его проблему, но сейчас он совсем не знал, как подступиться к своей теме.     — Три года назад я овдовел, и с тех пор жил только своим горем и работой. Мы с женой были вместе еще со школы, и эти три года без нее как в тумане… — Габриэль взял паузу, собираясь с мыслями и, отвернувшись от проницательного взгляда мужчины в кресле напротив, посмотрел в окно. — А пару дней назад я попал в аварию: машину занесло на мокрой дороге, и я не справился с управлением. Врачи говорят, что я быстро восстанавливаюсь, да и травмы не самые серьезные — всего лишь сотрясение, перелом лучевой кости и пара ссадин, даже к вам разрешили прийти самостоятельно. Но проблема в том, что я целые сутки провел без сознания, и за это время во сне прожил десяток жизней…    — Десяток? — поднял голову мужчина в кресле напротив. Габриэль осушил стакан с водой, и теперь нервно дергал ремешок бандажа на загипсованной руке.     — Может даже больше… У меня есть помощница на работе, — чуть улыбнувшись, продолжил он, — мы работаем вместе уже седьмой год, и как-то так вышло, что она была в каждом моем сне. В одних историях мы только начинали отношения, я чувствовал, что влюблён в нее, я помню каждый первый поцелуй с ней, а их было поразительно много. В других снах — мы вообще были женаты, и в них я испытывал уже более серьезную любовь… Я проснулся, мир вернулся на место: я — снова я, Натали — снова Натали. Но эта любовь во сне была настолько живой, что я не могу выкинуть ее из головы.   — А до аварии у вас были какие-либо чувства к помощнице?    — Она бесспорно красивая женщина, я замечал это всегда, и она отличный профессионал, с ней приятно работать. Человек она тоже неплохой, поддерживала меня после смерти жены, помогала с Адрианом. Я всегда ценил ее присутствие рядом, некоторая симпатия, наверное, была… Но раньше я никогда не пытался ей понравиться… Я сейчас будто проснулся в совершенно другом мире. Мой сын учиться дома! Что побудило меня запереть его в четырех стенах? Я, когда узнал об этом, тут же отправил его в нормальную школу. А Натали… с ней все еще сложнее…    — Неужели, я разговаривал, пока был без сознания? Боюсь представить, что мог наговорить, — засмеялся Габриэль.     — Да так, ничего особенного, — отмахнулась Натали, слегка покраснев.     — Ничего особенного?    — Вы пару раз звали Адриана, — нехотя ответила она, отведя глаза в сторону, — и меня… Так много раз, что к вечеру я уже перестала реагировать.     — Извини, я не специально. Думаю, это из-за того, что мне снилось.     — Вам что-то снилось? — восторженно спросила Натали. — Как в фильмах?    — Скорее, как в сериале «Кости»…    — Я не смотрела, — улыбнулась женщина.     Габриэль улыбнулся ей в ответ. Он сотни раз видел ее улыбку, сотни раз слышал ее смех, сотни раз замечал, как она накручивает на палец прядь волос, когда увлечена. Сотни раз, но во сне, а сейчас наяву. Он же знает о ней все, и знает, что она поймет все произошедшее. Габриэль набрал воздух в легкие, и вдруг зазвонил телефон.     — Это брат, — притворно закатила глаза Натали, — нужно ответить, иначе он обидится.     — Извините, — остановил психолог, — я не до конца понял: у вас конфликт с ее братом?    — В ту минуту я был уверен, что знаю о Натали все, но в моих снах у нее была сестра, причем младшая и не родная. Я даже поспрашивал у Адриана: у нее только старший брат… Понимаете? Я мог бы признаться ей в чувствах, но вдруг я влюбился в образ, придуманный моим мозгом под обезболивающим?     — Может быть вам стоит узнать ее в этом мире?..    Посещение психолога немного помогло, как минимум, Габриэль рассказал хоть кому-то о том, что с ним происходит. А еще он старательно изучал Натали из этой реальности. Его сны не были выдуманы целиком и во многом соотносились с обычной жизнью. Тот же Рафаэль, который здесь тоже был Рафаэлем, оказался там только из-за того, что Габриэль даже без сознания мог увидеть его. Правда, во сне он не был врачом, зато здесь между ним и Натали не было даже малейшей искры, они, если и разговаривали, то всегда только о состоянии Габриэля. У Натали было больше общего с… Натали. Она также любила свитера, также серьезно относилась к работе и также заботилась об Адриане. С различиями было сложнее: так путем ненавязчивых расспросов и личных наблюдений он узнал, что она любит альтернативный рок, кофе без сахара, но с молоком и зеленый чай. А еще она также, как и во снах, переживает за Габриэля: от медсестры он узнал, что Натали проспала на диване в его палате всю ночь, когда он был без сознания.     — Как дела дома? — спросил он, когда женщина в очередной раз пришла его навестить.     — Адриан безумно счастлив, что уже в понедельник пойдет в школу. Он выбрал себе новый рюкзак, целыми днями перечитывает школьную программу, чтобы точно не отставать, хотя, я думаю, он сильно опережает своих сверстников. На работе тоже хорошо: продажи последней коллекции даже выросли, партнеры спрашивают о вашем здоровье. Ваш кабинет теперь заставлен их подарками, которые они прислали. Я не заглядывала, но алкоголя там явно больше, чем разрешил врач.     Натали смущенно засмеялась, и Габриэль будто опять провалился в свой сон. Ее смех был совсем таким же, какой он уже сотни раз слышал. Но в этом мире ему прежде редко выпадала такая возможность — наверное, у нее просто не было повода, но теперь Габриэль может все изменить.     — А ты как?   — Я? — даже растерялась от вопроса женщина. — Сейчас немного больше работы, но все хорошо... Как ваша рука? Я ничего никогда не ломала, но, говорят, гипс сильно чешется.     — Я в порядке, но в больнице порядком надоело. Рука не беспокоит, но из-за сотрясения врачи требуют больше лежать, а лежать довольно скучно. Спасибо, ты приходишь.    Натали улыбнулась и положила ладонь на его загипсованную руку. Даже так Габриэль почувствовал ее тепло, он как завороженный рассматривал ее ладонь, не зная, что делать. Ему хотелось привычно накрыть ее руку своей, но привычно это было только в его голове, здесь же это был бы довольно однозначный жест. А с другой стороны, она же и правда ему нравится, и может она ждёт каких-то шагов с его стороны? Но нельзя же так быстро, Габриэль ведь решил притормозить и лишь наблюдать: вдруг он вообще не знает эту женщину… Но какой же знакомой была ее ладонь: совсем крошечная по сравнению с его рукой, аккуратные ногти, которые она почти никогда не красила, и тонкие пальцы. Совсем как во сне…    — У тебя родинка между пальцев, — вдруг произнёс модельер, неожиданно взяв ее ладонь. — Никогда раньше не замечал.     Он никогда не видел ее в этом мире, но помнил из своих снов. Было просто невероятно, чтобы он запомнил такую мелочь, но он запомнил! Какая разница, насколько Натали отличается от его снов, если его сны всего лишь отражали реальность? Он посмотрел на женщину привычно и в то же время как по-новому — изучающе и сверяясь со своими воспоминаниями. Она даже губы поджимала так же. Ресницы испуганно дрогнули, когда она перевела взгляд на свою ладонь, которую все еще держал модельер, и снова на мужчину. — Я-я… — произнесла она, дернув свою руки и лишь со второй попытки вырвав ее из хватки Габриэля. — Мне пора идти… Натали старательно избегала его взгляда, пока искала свою сумку, и, так и не обернувшись, быстро ушла из палаты, бросив короткое: «Увидимся»   — Больше она не приходила, — угрюмо подвел итог модельер, снова сидя у психолога. — Прошло уже четыре дня, завтра меня отпускают домой, а как быть с Натали я не знаю… В моих снах все было намного проще.     — Габриэль, из ваших снов я понял, что в каждом Натали уже была в вас влюблена…    — Не в каждом. Когда я ревновал ее к однокласснику, она не была в меня влюблена.     Психолог пролистал свой блокнот до этого сна.     — Да, там она влюбилась в вас после поцелуя. Тем не менее, я вижу определенную закономерность в ваших снах, взять хотя бы историю про Бражника: вы суперзлодей, терроризирующий Париж, а защищаются от вас ваш сын и… Кто эта Маринетт?    — Эта девочка участвовала в конкурсе пару месяцев назад. Она определенно заслуживала первое место, но с моей подачи оказалась на втором, — Габриэль неловко поджал плечи. — Никогда раньше не чувствовал за это такой сильной вины.    — Вина — возможно, именно это привело вас к таким снам. Вы можете чувствовать себя, пусть и неосознанно, но действительно злодеем. Вы рассказывали, что мало времени уделяли сыну, контролируя при этом каждый его шаг, несколько раз доводили помощницу до слез, лишили девочку первого места. Я могу ошибаться…    — Нет, нет, — задумчиво перебил Габриэль, — вы совершенно правы. Я же и в тот день сел за руль только потому, что Адриан опоздал на съемку, я ехал, чтобы отчитать его… Должно быть, я и правда Бражник.     — Бражник смог остановиться, теперь ваша очередь…    В этот раз Габриэль совсем расклеился. Он прокручивал в голове все, что делал раньше и думал, как это исправлять. С Адрианом начало было положено — он уже ходит в обычную школу, но как быть с Натали. Разговор с психологом закончился на том, что в каждом сне она выбирала Габриэля, и, даже будь он суперзлодеем, все равно была на его стороне. Как же было на самом деле он не знал. Конечно, по разным признакам он ей нравился, но, если нет? В последнем случае Габриэль, должно быть, просто поставил ее в неловкое положение, взяв за руку, но в первом… Он явно напугал ее. Слишком резкая смена отношения напугала бы и его самого. Тогда ему точно сперва нужно исправить то, что он сделал.     Сегодня Габриэля выписывали домой, забирать его приехал водитель и... все. Адриан был в школе, а Натали, очевидно, работала. Конечно, она работала, она же говорила, что сейчас много работы. Эта мысль обнадеживала Габриэля. Она просто работала, поэтому у нее не было времени приехать к нему или позвонить, или написать. Нет, эта мысль зашла куда-то не туда...    — Габриэль, рад, что вы быстро поправляетесь, жду вас через две недели, посмотрим, как срастается перелом. Лекарства и рекомендации я написал в заключении, но в основном это избегать стресса, громких звуков; с повседневной жизнью придется повременить: вам сейчас нужно больше отдыха по возможности на свежем воздухе, но без длительных прогулок и постепенно без резких нагрузок вы сможете вернуться к работе.    — Как сложно, — усмехнулся Габриэль, пожимая руку Рафаэлю. — Спасибо, доктор.    — Это моя работа. А все рекомендации я, кроме того, рассказал вашей девушке.    Кажется, Рафаэль собирался уходить, но Габриэль быстро остановил его.    — Кому, простите?    — Девушка, часто была у вас, Натали, если не ошибаюсь. Она всю неделю звонила в регистратуру, узнавала о вашем самочувствии, даже где-то мой номер раздобыла, — усмехнулся Рафаэль. — Мы, вообще, такую информацию не разглашаем, особенно по телефону, так она лично приехала вчера... В общем, обязательно скажите ей, что вас уже выписали.    Она спрашивала. Габриэль глупо улыбался всю дорогу домой. Значит, ей не все равно. Значит, шанс у него есть.     Машина остановилась перед воротами, и Габриэль с содроганием сердца ждал, пока они откроются. Однако, въехав на территорию, мужчина только разочарованно оглядывался по сторонам. Как пусто, как безжизненно и как трагично. Сны странным образом повлияли на его восприятие дома — в них дом жил. Перед домом была лужайка с небольшим фонтаном, по периметру высажены деревья, но главное, Габриэль знал, к кому он возвращается домой. Сейчас же территория была выстелена одинаковой кирпичной плиткой, несколько елей скорее навевали тоску, и возвращался он в совершенно незнакомое место. Модельер вглядывался в окна на фасаде, особенно в своем кабинете, надеясь увидеть в Натали, как это часто бывало… как это ему часто снилось, но в них было ожидаемо пусто. Габриэль отпустил водителя с вещами вперед и сам неспешно поплелся ко входу. Его дом не здесь, он где-то там с Натали, Адрианом и безумной супергеройской историей.     — Месье, — улыбнулась Натали, поднявшись и подойдя к мужчине, когда тот зашел в дом, — я рада, что вы наконец-то дома.     — Я тоже рад.     Дни мелькали один за другим. Габриэль маленькими шагами менял устоявшуюся жизнь: распорядился снять портреты, особенно из холла, несколько раз проводил киновечера с Адрианом, сходил на выступление его школьной группы, даже начал спускаться на семейные завтраки, из-за чего, впрочем, начал ругаться с Натали. Они вообще довольно часто стали ругаться: сначала из-за того, что Габриэль спускался за едой вниз (ей казалось, что он может потерять сознание на лестнице), затем он со скандалами убедил Натали есть вместе с ним и Адрианом, но вечным камнем преткновения была его работа.     Одним утром через неделю после выписки модельера Натали приехала на работу и, привычно закинув на спинку стула пиджак, заметила на столе кружку кофе. Она огляделась, но в холле никого не было, из кухни не доносилось ни звука, да и второй этаж был пуст. Вообще, никто из прислуги не позволил бы себе ставить что-то на ее стол, а тринадцатилетний Адриан был еще слишком молод, чтобы пристраститься к кофеину. Ко всему прочему кружка не стояла так, будто кто-то ее поставил случайно, скорее наоборот. Натали еще раз огляделась и сделала глоток, чувствуя как шапочка из молочной пены смешно щекочет губы. Это был восторг! Кто же так точно угадал соотношение молока и кофе?.. Натали вдруг открыла глаза и посмотрела на дверь кабинета. Нет, он не мог. Она подошла ближе. Он же не настолько безответственный. Открыла дверь и увидела на другом конце комнаты Габриэля за мольбертом.     — Доброе утро, Натали, — улыбнулся модельер.     — Доброе. Мне кажется, или врачи запретили вам работать на две недели?    — Кажется, — пожал плечами мужчина.     Натали подошла ближе и, скрестив на груди руки, обиженно посмотрела на модельера.     — Если вам на себя наплевать, раз вы не выполняете рекомендации врачей, подумайте об Адриане или хотя бы обо мне, — Габриэль внимательно посмотрел на помощницу, и она тут же решила добавить: — Я же не смогу спокойно работать, буду думать только о том, что вам станет хуже.     — Натали, я в порядке, — раздраженно ответил мужчина и тут же пожалел об этом.     — Я думала, у меня сердце остановилось, когда позвонили из больницы, — обиженно произнесла она, рассматривая свои туфли. — А на Адриана вообще было страшно смотреть…    Габриэль смиренно выдохнул, выключил мольберт и подошел к Натали.     — Извини, — произнёс он, взяв ее здоровой рукой за плечо. — Только из заботы о тебе обещаю, что весь день буду лежать, есть и спать. Но если я забуду, как рисовать…    Габриэль испуганно замер. Когда-то он уже произносил эти слова, точно также глядя в ее голубые глаза. Когда-то, но не здесь.     — Если я забуду, то придется тебе учить меня заново, — улыбнулся модельер, похлопал ее по плечу и направился к двери. — Это было легко, — озадаченно произнесла Натали. — Раньше вы не были таким сговорчивым. — За это тоже извини, — вздохнул мужчина и ушел к себе — думать.   Он чувствовал себя чужим. Дом выглядел уже иначе, каждый день проходил уже иначе, но Адриан по-прежнему сторонился отца, а Натали вздрагивала от его неожиданных появлений. Но, засыпая, Габриэль продолжал видеть сны, где у него была семья, где у него был дом.     Он посещал психолога. Каждую неделю он рассказывал, как похвалил Адриана за удачно написанную контрольную и как улыбнулся Натали, встретив ее утром, и заканчивал тем, что это никуда не двигается. Он старался, он правда очень старался доказать всем, что изменился, но маленькие шаги ни к чему не приводили. В конце концов Габриэль закрылся в себе: он целую неделю не выходил из своей комнаты, не спускаясь есть вместе со всеми и даже не пытаясь работать. Натали пробовала помочь, но она совсем не понимала, что ему нужно.     Немного привел в себя момент, когда с руки, наконец, сняли гипс. Непривычная легкость и свобода перемещений напомнили Габриэлю, что даже этот мир, где пока у него нет ни любви, ни доверия не так уж плох. К тому же после прослушивания всех рекомендаций врачей он посетил и психолога, сеанс на прошлой неделе у которого он отменил. Стало немного легче. К окончанию всех процедур в больнице, Габриэль посмотрел на часы и понял, что может забрать Адриана из школы. Конечно же не сам — за рулем водитель, но тем не менее.     Коллеж Франсуа Дюпон выглядел совсем также, как и во снах — светлые стены и закругленные сверху окна, Габриэль не мог вспомнить больше, в этом мире он редко даже проезжал мимо. Однако Адриана он отправил учиться именно сюда. Были частные школы с невероятно дорогой стоимостью семестра, были и заграничные школы — когда Габриэль впервые упомянул об очном обучении, Адриан всерьез испугался, что речь идет именно о пансионе где-нибудь на другом конце планеты, поэтому в этот коллеж он согласился пойти с большим энтузиазмом. К тому же здесь училась Хлоя Буржуа, а значит, мальчику не пришлось бы приходить в абсолютно незнакомый коллектив — это на случай, если сон был лишь метафорическим.     Впрочем, волновался Габриэль зря. Через минуту после звонка из дверей школы вышел Адриан, окруженный компанией друзей. Модельер даже знал некоторых по именам. Нино — кажется, они и здесь сдружились, Алья — интересно, чем занимается эта девчонка без ЛедиБаг и Маринетт… Плохо было видно, да и глупо делать сразу такие предположения, но, кажется, она неровно дышала к Адриану. Или Габриэлю действительно кажется?    — Отец? — удивленно спросил мальчик, открыв дверь в машину. — Что ты здесь делаешь?    — Что ты здесь делаешь? — передразнил Габриэль. — Хотел тебе первому похвастаться своей левой рукой.    — Тебе уже сняли гипс? — радостно спросил мальчик, пристегивая ремень. — Рука выглядит потрясающе.    Габриэль засмеялся в ответ. Машина тронулась, и он заметил, как одноклассники сына внимательно провожают ее взглядом. Особенно грустно выглядела Маринетт.    — Что с ними? — спросил мужчина, заметив, как нервно заерзал Адриан. — У тебя проблемы в школе?    — Нет, нет, никаких проблем, — ответил мальчик, перебирая в пальцах ремешок сумки.     — Я же вижу, что что-то не так, ты можешь рассказать.     — Правда, никаких проблем. Наша учительница предложила в начале каникул поездку в Лондон, а я ребятам сразу сказал, что ты меня не отпустишь, но они все равно попросили спросить… Но я-то знаю ответ.     Габриэль не понимал, что ему сказать. Адриан был абсолютно уверен в том, что отец не отпустит его, и произошло это только из-за того, как модельер относился к сыну раньше. Но теперь все иначе.     Телефон Адриана засветился от нового сообщения.     — Одноклассники пишут? — спросил Габриэль.     — Да, это Маринетт, которая с хвостиками, — улыбнулся Адриан. — Интересуется, спросил ли я.     — Напиши ей, что спросил и что едешь вместе с ней.     — Хорошо… Подожди, я еду?!    — Конечно, я не вижу в этом проблемы. Нет, если ты не хочешь, можешь сказать…    — Я хочу, — радостно воскликнул мальчик. — Напишу Маринетт.     Габриэль смотрел на довольного сына и понимал, что один неразрешенный вопрос так и остался висеть в воздухе.     — Хочешь, пойдем до дома пешком? Погода сегодня хорошая.     — Было бы здорово.     Габриэль отправил водителя домой. По пути молчаливой дороги встретилась кофейня, модельер взял себе кофе и, пусть и настаивал на какао, уступил Адриану и взял сыну капучино с карамельным сиропом. Можно подумать, у него больше не будет времени впасть в кофеиновую зависимость.    — Почему ты решил, что я не отпущу тебя? — все-таки спросил Габриэль.    — Раньше ты никуда не отпускал меня.    — Но теперь ведь все иначе.    — Да, — ответил Адриан, остановившись на месте, — и мы с Натали очень переживаем. Ты сильно изменился после аварии, и она считает, что это связано с твоей травмой. Я читал про сотрясения и узнал, что поведение людей может меняться после них, правда, я читал, что в худшую сторону... Я очень хочу, чтобы ты был здоров, и Натали этого хочет, но мы боимся и ждем дня, когда все вернется обратно — когда ты снова… исчезнешь.   Они боятся! Они действительно боятся Габриэля. Стоило ли ожидать другого, если он сам себя считал худшим кошмаром в лице Бражника? Модельер обнял сына свободной рукой.    — Это не вернется, Адриан, я обещаю. Мои изменения, они, понимаешь, — мужчина замялся, думая, как лучше объяснить, — я видел сны, пока был без сознания.    — Сны? Ты их помнишь?    — Я помню их слишком хорошо. Там была наша семья. Это были десятки снов, где ты вел нормальную жизнь, ходил в школу, гулял с друзьями и занимался тем, что тебе нравится, а я относился к этому как нормальный отец. И когда я проснулся, все те чувства, которые я испытывал во снах, остались со мной. Я не хочу, чтобы было как раньше, и очень стараюсь все исправить.      — Все хорошо, отец, ты на верном пути…   

~~~

  — Вот так Адриан и уехал вчера, и дом опять стал мне чужим.     — Как ваши отношения с Натали?    «Отношения с Натали», как же превратно звучали эти слова.     — Теперь, когда я знаю, что она боится меня, я не знаю, что мне делать. Она даже звонила моему врачу, чтобы узнать, точно ли у меня нет тяжелых патологий.     — Она переживает за вас, может быть, стоит рассказать ей правду? С Адрианом это улучшило ваши отношения.    — Адриан по-прежнему остался бы моим сыном, а Натали... Между нами определенно есть какое-то напряжение — она просто заходит в комнату, а воздух начинает искриться. Но я совершенно не представляю, как ей все это рассказать. Она же может просто подождать, пока я пойму, как это лучше сделать?   — Боюсь, Натали быстрее выйдет замуж за нашего травматолога, — выдохнул психолог и на удивленный взгляд Габриэля добавил: — Не будет же она просто ждать в неизвестности.    Иногда Габриэль выходил от психолога еще более подавленным, чем до него, — сегодня был именно такой день. Намного комфортнее было, когда они обсуждали его сны, даже пространство для шуток было. Но последние слова психолога зародили в мужчине тревогу: Натали ведь действительно может не дождаться его — она красивая, умная, обаятельная женщина и она даже не знает, чего ждать. Но Габриэль еще не разобрался!     Он обещал позвонить Натали, когда закончит, чтобы она забрала его домой, но настроения для общения с ней сейчас не было. Она же будет спрашивать, что с ним, а он не может ей честно ответить: “Извини, Натали, я боюсь, что ты не будешь ждать меня всю жизнь”. А может так и сказать? Нет, бред, это сделает только хуже... Но прогулка вдоль Сены будто должна сделать лучше. Габриэль вечно забывал, что живет в городе любви, и, помимо местных парочек, сюда приезжают возлюбленные со всего мира. Вот прямо у парапета целуются подростки: девушка, наверное, на две головы ниже своего парня, отчего ей приходилось стоять на носочках. Забавно, это напомнило, как неделю назад Натали пыталась достать кофе с верхней полки на кухне, она также тянулась на носочках, пока не подошел Габриэль и не помог ей. В тот день, пока он протягивал руку над ее головой, мужчина не только заметил, что ее волосы пахнут малиной, но и удивился, что она почти перестала дышать, а ее «спасибо» вырвалось с излишним придыханием. С другой стороны он почти прижал ее к столешнице… А еще в начале мая он сварил ей кофе, добавив туда половину специй, какие нашел дома, ей понравилось, и теперь она добавляет в эспрессо мускатный орех.     Из размышлений Габриэля вывел звон тележки с мороженным. Тот самый мороженщик, который пытается свести всех на свете. Модельер бы ради интереса привел сюда Натали, чтобы этот купидон помог им разобраться. Хотя кто в такую погоду ест мороженное? Сегодня было непривычно облачно, еще и с редкими порывами прохладного ветра. Совсем как тогда, когда он сделал Натали предложение в своем сне?.. Нет, больше походит на конец апреля, когда они с Натали по чистой случайности вместе оказались на заднем дворе и смотрели на небо, Габриэль тогда отдал ей свою куртку. И, как ни странно, куртка будто впитала в себя ее цитрусовые духи, иначе, почему он продолжает их чувствовать?.. Габриэль вдруг остановился, оглядываясь вокруг. Он помнил каждый взгляд Натали, каждую улыбку и каждый смех, которые предназначались ему здесь, а не во сне. Он понял, что ему говорил психолог, и понял, что должен рассказать Натали правду. Только так Габриэль получит надежду на принятие.     Он бегал слишком редко, но сейчас до особняка его буквально донесла неведомая сила, и, едва он открыл дверь, на встречу ему поднялась Натали.     — Габриэль? Вы же обещали позвонить, когда…    Габриэль сжал ее в объятиях и закружил по комнате, и договорить Натали не успела, лишь вскрикнув от неожиданности.      — Если вы так пытаетесь извиниться, то хорошо, но больше так не делайте, — произнесла она, когда вновь оказалась на земле. — Да что с вами такое?    — Я должен признаться, — произнес модельер, взяв ее за плечи. — Натали, помнишь, еще в больнице ты спросила, что мне снилось, пока я был без сознания? Я видел десятки снов, прожил в них несколько жизней, но, главное, в каждом из них была ты…    Ее взгляд вдруг изменился, и складка между бровей расправилась: испуг и непонимание сменились удивлением.     — Это все время была ты. Со своим ворчливым характером и попытками скрыть веснушки, со своей заботой и добрым сердцем, со своей любовью и… родинкой между пальцев, — улыбнулся Габриэль. — И за это я и люблю тебя.     У Натали перехватило дыхание, она и вовсе забыла, как дышать. Адриан упоминал о его снах, но она и подумать не могла, что в них было на самом деле. А сейчас Габриэль не просто уличил ее в чувствах, он буквально сам признался ей в любви. Нужно что-то срочно ответить, но она напрочь забыла все слова.     — Не думал просто поцеловать меня? — вырвалось у нее.     Габриэль засмеялся — конечно, он думал. Его рука привычно опустилась к ней на талию, прижимая женщину к себе. Он помнил каждое прикосновение ее губ, но сейчас это впервые было по-настоящему. Все его переживания и тревоги в один миг утонули в ее объятиях. Натали с некоторой робостью коснулась его щеки, и модельер почувствовал, как ее губы растянулись в улыбке. Это был не просто поцелуй — это была надежда, это было то, чего модельер ждал с первых секунд пробуждения. И, отстранившись, Натали опять улыбнулась, а Габриэль заметил в ее глазах до боли знакомые искорки влюбленности.     — Я вернулся домой.