Вновь и вновь

Всю лекцию он просидел, как на иголках. Он знал, что у него в запасе вечность, но потратить два часа на ту чушь, которую он только что прослушал, было самым возмутительным и бесполезным его поступком за последние полторы тысячи лет. Острый гнев и негодование несли его к кабинету культуролога, как тот сам себя называл, эксперта по артуриане, прости господи, Эдварда Стоккса. — Простите, мистер Стоккс не может принять сейчас, могу записать вас на свободную дату, по какому вопросу? — По какому вопросу? — у этого неуча еще и секретарша имеется! — По вопросу того бессовестного вранья, который ваш, так называемый, мис-тер Стоккс выплевывал на слушателей в течение двух часов! Вы думаете это позволительно проявлять такое неуважении к легендарной фигуре короля Артура, это же достояние нашей страны, нашей культуры, в конце концов! Вот, вы, тут сидите, и вас совершенно не смущает, к чему приведут подобные высказывания, так ведь? Ошарашенная девушка не знала стоит ли ей отвечать на риторический вопрос или бежать сломя голову в ближайшую психлечебницу. Она была высоко квалифицированной секретаршей, но, так как в университете кричащие люди встречались крайне редко, примерно раз в полторы тысячи лет, к разрешению подобной ситуации была не готова. — Антуанетта, что здесь творится? — спокойно спросил мужчина, приоткрыв дверь кабинета так называемого мистера Стоккса. Антуанетта явно попыталась подобрать емкое неоскорбительное объяснение происходящего события, но снова недостаток опыта нахождения в подобном положении сказался на том, что она не смогла этого сделать, и девушка безмолвно обратила взгляд полный мольбы на культуролога–эксперта по артуриане. — Это все вранье, — обратился Мерлин напрямую к голове, торчащей из дверного проема, — вы хоть одно серьезное исследование прочли, прежде чем идти позориться? Да каждый ребенок знает, что Артур это пример справедливого правителя, он объединил Альбион, рыцари круглого стола символизируют равенство мнений, … — внезапно Мерлин прервал свой гневный поток заметив спокойную и приветливую улыбку мужчины. — Вам еще и весело, что вы доводите людей до сумасшествия своими речами? — О, нет, нет, — уже не только голова, но и все тело Стоккса были по эту сторону двери, — мне жаль, что вы расстроены, но, поймите правильно, мне льстит, что моя лекция вызвала у вас такую бурю эмоций. Сразу видно, вы увлечены предметом обсуждения ничуть не меньше! Вы также специализируетесь на изучении древнебританской литературы? — Эм, вроде того, — спокойная и доброжелательная реакция озадачила Мерлина, — скорее древнебританской истории, … и легенд… — Не слышал о таком у нас, кажется, а из какого Вы заведения, можно поинтересоваться? — миролюбивая улыбка Стоккса начинала приобретать черты хитроумной ухмылки. — Это совершенно неважно, — к Мерлину снова вернулся запал ярости после смены тона лектора, — мне хватает знаний понять, как вы переврали все имеющиеся факты и надругались над… — Знаете что? — Стоккс не дал Мерлину закончить свой поток возражений, — я как раз собирался выпить кофе, не составите мне компанию, пока будете опровергать труд моей жизни? Противоречивые сигналы, исходящие от мужчины, ввели Мерлина в ступор. Стоккс пропал из дверного проема и через несколько секунд вышел в пиджаке и с портфелем. — Антуанетта, к четырем придет Генри, положи пакет на мой стол, — девушка, все еще не отошедшая от испуга, кивнула, и мысль о том, что ей предстоит исполнить поручение руководителя вернула ей некоторую осознанность, — ну, так что, Вы со мной? Все происходило так быстро, Мерлин не знал, как поступить, он пришел с твердым и решительным намерением высказать все свои недовольства, и вот, ему предоставлялся прекрасный шанс. — Кофе за ваш счет, я и так обеднел на 15 фунтов после покупки билета на ваше ораторство. — Договорились, — ухмылка вернулась на лицо Стоккса. «А она ему даже идет» — подумал Мерлин, мгновенно отругав себя за эту неуместную мысль.

***

Так это и случилось. Кофе превратился в постоянный ритуал, а затем и в серьезные настоящие отношения. Мерлин сопротивлялся этому, как мог. За годы он потерял все желания, отвык от любых эмоций. Эдвард вытаскивал его на поверхность жизни, наполнял его существование приземленными смыслами, вернул его в рутину людей, необременённых вечностью и предназначением. Мерлин чувствовал свою уязвимость каждым участком кожи, к которому Эдвард прикасался любя, и постепенно, весь он стал уязвимым. Ругаясь по нескольку раз на дню, они прожили душа в душу, пока смерть Эдварда и бессмертие Мерлина не разлучили их. Однажды Эдвард сделал предложение, и Мерлин удивился своему согласию. Мерлин любил его настолько сильно, насколько мог любить кого-то, кроме Артура, но понимал, что этого недостаточно. Как бы Мерлин не задаривал мужа подарками, он так и остался его должником, Эдвард подарил ему то бесценное, за что Мерлин так и не смог расплатиться, он вдохновил его на последний рывок надежды. В память о любимом Мерлин открыл новый филиал чайной в том месте, где они впервые пили кофе, неприметное местечко на углу не самого благополучного района, только судьба заведет сюда посетителей, и Мерлин наконец-то готов был ей покориться.