Электропанк

      Весна гордо заявила о своем приходе начавшейся распутицей. Сапоги тонули в окопной грязи. Прекрасный розовый рассвет нежно охватывал испачканные лица солдат своими теплыми лучами. И только непрекращающаяся канонада боя была как бочка дегтя.       Слева и справа без конца настукивали пулеметы, а вокруг в смертельном вальсе вражеская артиллерия вздымала ввысь клочья и так сильно израненной войной земли.       Мы сидели в блиндаже. И в наших глазах читалась яркая неуверенность в том, что бетон над нашими головами выдержит. От каждого попадания содрогались стены, потолок нас осыпал пылью и мелкой крошкой. Всем было страшно. Все ждали наступления. Мы ждали наступления.       Я переглянулся с рядовым Андеевым. Его маленький силуэт якшался с углом возле выхода. Каска сползла на лицо. Он немедленно же натянул ее обратно на затылок раскрыв свое маленькое землистое лицо и хлипенькие усики над еще не обветренными маленькими детскими губами. Я вытащил из кармана своей шинели папиросу и протянул ему. Трясущимися руками он робко ее взял и благодарно кивнул. Через минуту он уже ее раскуривал.       Ефрейтор Гроздев сидел напротив меня крепко сжимая свою винтовку. Его ясные голубые глаза бегали из стороны в сторону, а рядом с ним сидел и снаряжал обоймы унтер Рондоренко. Он единственный в нашем отделении, кто находится на фронте с самого начала этого кошмара. Мы всецело доверяли ему, его опыту и его чуйке. Он не раз спасал нас из передряг. И не только на фронте, но и где-то там. Позади нас, где отдыхали фронтовики перед тем как снова отправиться в эту бучу. Он перебирал пули и всовывал их в металлическую дугу. Его загоревшее квадратное лицо не показывало страха. Но я прекрасно знал. Он боится не меньше нашего.       Над головой продолжался бесконечный свист и грохот. Похоже у фирденской артиллерии сегодня ночью было крупное пополнение. Рвались фугасы, разлеталась шрапнель, лопались мины. И каждый из нас старался себя отвлечь, чтобы совсем не пасть духом и не удариться в панику. Но это с трудом удавалось даже Рондо. Чего уж говорить о нас. Мальчишках, что даже года тут не провели.       Через несколько часов на нашем участке престали рваться мины. Артиллерия постепенно уходила все глубже в наш тыл. Начинается атака.       Мы подскочили как ужаленные. Андей не хотел расставаться со своим углом, но наш бравый унтер сунул ему в руки сумку с гранатами и повел за собой наружу. Мы с Гроздем ринулись следом.       Когда-то ровно выкопанные и укрепленные деревом окопы превратились в мешанину из грязи и сломанных взлохмаченных досок. Из соседнего блиндажа засеменили наши побратимы. Рондо скомандовал нам занять воронки впереди окопов.       Страх ушел и в наш внутренний дом вновь вернулась боевая решимость. Мы тут же выскочили из грязного болота и окунулись в новое. Резко пахнущее порохом.       В глаза бросились десятки светлых касок. Они были там. Мы были тут. Они шли к нам. Они шли за нами.       Я тут же прыгнул в ближайшую воронку. За мной сиганул Андей. Ползком мы подобрались к краю. Я медленно высунулся, чтобы увидеть. Где он. Лик смерти моей.       В это же время Андеев с уверенностью бравого солдата уже расчехлял гранаты и готовился метать. Он был худой. Прямо как сук. Иногда мы шутили, что его ветер унесет, если он сильно подует.       Мой взор выглянул из-за рыхлой земли. Послышались выстрелы. Я рефлекторно втянулся обратно.       - Они в сорока-пятидесяти метрах! Бросай прямо по курсу. Не промахнешься. – выкрикнул я. Андей выкрутил крышки с концов гранат и тут же от них избавился, беря потом следующую пару.       Не смотря на всю малость его тела. Оно было сухим. И эти губительные палки со взрывчаткой летели далеко. Мы знали насколько это было. И это знание всегда было полезно.       Я решил не отставать от своего товарища и полез за своей сумкой. Выуживая гранату за гранатой, мы с Андеевым разносили смерть. И порой даже более долгую и мучительную, чем могла принести королева войны – артиллерия.       Стучали пулеметы. Были слышны хлопки винтовок и разрывы гранат. К нам в воронку запрыгнул Гроздь.       - Их там на глазок голов с дюжину. Может больше, может меньше. Но парочку я точно отправил к праотцам. – не мешкая сообщил он.       - Когда ты только успеваешь их щелкать? – удивленно вопросил я в пылу сражения.       - Дело случая, братец, дело случая! – в некотором задоре ответил мне здоровяк.       - Меньше болтовни, больше дела! – крикнул кто-то из соседней воронки. Это был наш командир.       - Так точно, товарищ командир! – в унисон ответили мы.       Я вновь подполз к краю воронки и мельком глянул из нее. В метрах 20 от нас мелькнул бежевый силуэт. Запачканный, уставший, но все еще живой. Он прыгнул в воронку. Маленькую, как от миномета. Я достал еще одну гранату, кинул и вновь втянулся обратно. Послышался взрыв. Кто-то истошно закричал. И вот он. Первый дотянувшийся до нас вой. Вой бесконечной печали и космической обиды. Вселенской безысходности и невыносимого одиночества. Зов смерти.       Гроздь помогал Андееву. Он вытаскивал гранаты из сумок. Скручивал предохранитель и подавал их прямо под руку нашему золотому гренадеру. Тот без устали бросал их веером. Я отдал им свои гранаты.       В нашей обители вновь пополнение. К нам заполз Рондо.       - Их атака захлебнулась. Сейчас будет контратака, пока они опомниться не успели. – предупредил он нас.       Он подполз ближе ко мне. Андеев и Гроздев прекратили раскидывать свой боезапас и прильнули ближе к нам.       Я проверил свою винтовку. Аккумулятор цел, пули в патроннике, штык закреплен на славу, не болтается.       Спустя какое-то время послышался хор. Бравада, которая заглушала любой внутренний страх. Крик, который веял товариществом и охватывал тебя с головы до ног. Потом закричал Рондоренко, за ним Андеев, Гроздев и я.       «За Царя!» - издалось по всему нашему участку.       Мы, вскарабкиваясь по мягкой земле пушечной воронки, отправлялись уже к ним. Подальше от нашего прибежища в этой яме. Единым кулаком мы бросились вперед. На врага. На его пулеметы, на его винтовки, пули и штыки.       Передо мной открылось поле, изрытое траншеями и воронками. Вместо травы тут росла колючая проволока, вместо воды густая грязь. Обугленные стволы деревьев как одиночные надгробья высились над этой братской могилой.       Я пробежал мимо того силуэта. Он лежал на спине. Не двигаясь и уже не крича. У него были вскинуты руки и оторваны ноги. А лицо застыло в земном спокойствии. Его убил я и этого не отрицал.       От воронки к воронке. От кучи грязи к куче грязи. В полный рост, согнутыми в три погибели и даже лежа. Мы двигались быстро. Мы двигались вперед. За Веру. За Царя. За Карусскую Империю.       Ничтожные остатки фирденцев отступали. Но, к их сожалению, они останутся здесь навсегда. В передышках между спринтерскими забегами, Гроздь выцеливал их спины. И они падали. Плашмя или навзничь.       Рондо ему в этом активно помогал. Хлопок. Еще хлопок. И еще. Земные души покидали этот мир.       Мы остановились у маленького пригорка. За ним еще метров сто – сто двадцать. На глаз беру. Там позиция врага.       Гроздь прилег наверху у края и глядит. Копошиться ли там кто иль нет. Андеев рядом с ним присел и своими маленькими глазенками смотрел то на нас с Рондо, то в даль в сторону наших окопов. Мы выжидали и не просто так. Позади нас забегали каски. Блеснули сталью ноги Дорофеева, за ним с папиросой в зубах и автоматом на перевес двигался Розницкий. Чуть позже подошел и дедок со страшным шрамом от щеки до уха. Дядя Саша.       - Эх, ребятушки, а я уж думал не угонюсь за вами. Вон, Дорофей бежит, да пяточками своими все сверкает литыми. – активно окая и любезничая подсел к нам Саша.       Трепетали пулеметы. Они то замолкали, то вновь просыпались от короткого сна.       Я разглядывал стальные ноги Дорофея. До чего уж дошла наука. Инвалидам в Карусской Империи не бывать. Перенесешь операцию и вновь на поле боя. Сильнее, быстрее, выносливее. Дорофей ткнул меня локтем в бок. Я перевел свой задумчивый взгляд на него.       - А ты, гляжу, уже привык. Все думы думаешь. А враг то недалеко. Но коли так моя автоброня нравится, то не думай даже иметь такую. Ты нам еще живым и целым нужен. – и он заботливо меня похлопал по спине.       - Вы меньше галдите, да Рондо слушайте внимательней. Нам же сейчас штурм проводить. – грозно заметил Розницкий.       Наши бойцы подходят все ближе и начали штурм без нас. Крайний раз глянув на цель, Рондо быстро составил план штурма. Когда вновь услышали мы рев карусского солдата. С тем же ревом и ринулись мы, оставив Гроздя позади. Начался штурм окопов.       Розницкий как мог не давал высунуться фирденцу. Все остальные старались ему в этом помочь.       Спустя мгновения мы прыгнули в траншею. Рондо сразу прыгнул на испуганное бежево-коричневое пятно похожее на человека. Тот лишь мог последний раз взвизгнуть и умолкнуть. Штык Рондо теперь в крови. Розницикий не отпускал гашетку. Автомат крыл выход с блиндажа. Андей закинул туда гранату. Послышался взрыв, клубы пыли поплыли из бетонного бункера.       Мы стали разбредаться по вытоптанным дорогам войны. Андей и Розницкий ушли занимать блиндаж, Рондоренко с Дорофеем ушли дальше в глубь окопов отрезать отступающих. Я и дядя Саша ушли к все глаголющему пулемету.       Поворот за поворотом мы двигались к пулеметному расчету. Из-за угла выбежал фирденец. Его испуганные глаза прямо говорили о том, что он не ожидал нас здесь увидеть. Я вскинул винтовку. Он сделал это вслед за мной. Но после щелчка он упал и остался хрипеть в грязи. На спине осталось маленькое отверстие, из которого уже сочилась кровь. Если ему повезет, то он еще сможет вернуться домой, но ему остается лишь надеяться, что он не сгинет именно тут.       Мы подобрались ближе к пулемету. Я потянулся за своей сумкой. Моя рука нащупала лишь пустоту. Меня охватила паника, но тут же мне что-то прилетело по каске. Это был кулак Саши       - Чтож ты, дурак, с того парня не подобрал их, а?! На вот, держи. За вами глаз да глаз нужен, дуралеи. – с этим он мне ткнул сумку прямо в грудь. Я торопливо кивнул и полез за фирденскими трофеями в мешок с подарками.       Дядя Саша ушел вперед контролировать отход. Я же, выдернув чеку, со всего маха отправил гранату в полет. А за ней еще одну. Пулемет замолчал, послышались крики. Где-то там с грохотом вздыбилась земля, а затем еще раз. Послышались хлопки со стороны дядя Саши. Я ушел к нему на помощь.       Бой продолжался еще не долго. Когда замолчал пулемет, крытая им часть наших подразделений, смогла войти в окопы и занять их. Вскоре выстрелы и разрывы перестали громыхать на нашем участке. Солдаты искали раненных и собирали погибших. Переоборудовали позиции, укрепляли расползшиеся окопы, растягивали колючую проволоку. Складывали брустверы.       Наше отделение вновь собралось в том самом блиндаже, который зачистили Андеев и Розницкий.       На уцелевшем столе красовались стопки банок из консервов, рядом возвышались пыльные бутылки с мутной красной жидкостью. Всюду были разбросаны ящики с патронами, стояли полки с ящиками из-под фирденского вооружения. Один такой стоял рядом с сидящим на каске Рондо. У него было ранение. И пока тот покуривал сигарету. Его перевязывал Дорофей.       А где-то в углу стоял Розницкий и показывал фирденский автомат Андееву. Тот внимательно его слушал.       - Ну-с, ребятушки, хорош хабар наваренный. Жалко только, что нам ничего не перепало. Зато Ривиус ой как метко шлепнул одного хлопца. Прямо глазами своими видывал. – Дядя Саша похлопал меня по спине и засмеялся. Засмеялся старым, крехтящим старческим смехом. Я робко улыбнулся.       - Ну раз так, то нашему рядовому полагается награда! – звонко ответил Рондо, словно у него вовсе и нет лишнего отверстия в левой руке.       Он немного пошарил по карманам своей шинели и кинул мне пачку отличных фирденских сигарет.       - Хо-хо-хо! Какая щедрость, товарищ командир. – заметил тут же я.       - А то. Там этого добра было навалом. Можно будет выменять на водку у офицеров. – добавил наш унтер.       - Ну тута я буду только рад. Пригубить бы я не отказался. – встрепенулся резко Гроздев. – А то вино это ваше фирденское, ну вообще никакое. Пьешь и не пьянеешь.       - Да тебе только спиртишком голову свою заливать. На кой ляд тебе водка сдалась? – ехидно подметил дядя Саша.       - Ну я бы сейчас от водки бы не отказался. – вклинился Дорофей.       - Ох, сейчас бы в расположение, да в баньку. – вставил я.       - Да баб каких-нибудь туда, а? Риви? Ох я бы сейчас напал на девицу какую-нибудь, да как бы ухнул. – с еще большим задором воспылал Гроздь.       - Нам то просто об этом говорить, нас то дома девица не ждет, а у дяди Саши поди по возрасту уже не стоит. – я залился хохотом от своей остроты, Гроздь меня в этом поддержал.       - Вот ведь сорванец эдакий! – обиженно воскликнул ефрейтор Александр. – У меня дома старуха ждет не дождется меня.       - А что это ты так залепетал, старый? По струнке души все же дернули? – Уже чуть ли не задыхаясь вопросил здоровяк. Я метнул свой взгляд на седовласого вояку. Глаза его серые округлились, щеки покраснели.       - Да чтоб вы провались, олени чертовы. – он громко топнул и вышел наружу.       - Вдвоем, да на старика. Не стыдно вам? – с усмешкой спросил Рондо.       - Да ни капли. – в унисон ответили мы ему.       В этих окопах мы провели еще два дня. А потом нам пришлось отступить. Отступать пришлось далеко. Еще дальше, чем мы могли ожидать. Чуть погодя произошла перегруппировка и нас отправили в расположение на пополнение и отдых.       Турбина грузовика гудела, увозя нас все дальше и дальше от фронта. Мы смотрели на еще не тронутые поля, что только-только пробуждались ото сна. А бесконечная канонада боя становилась все тише и тише. У каждого при себе был мешок с гостинцами. Наконец мы сможем нормально перевести дух. Наконец можно будет спокойно поесть и поспать.