Электропанк

      Я подорвался с места, как только пришло окончательное осознание. Коли есть такая возможность, то ее стоит использовать. Вылетая из палаты, я снес медсестру, которая мирно проходила мимо. Где-то позади послышался новый ворох плоских шуток. Приблизившись к заветной двери, я крутанул ручку и зашел без стука.       Процедурный кабинет полнился шкафами с мириадами неизвестных мне веществ и препаратов. Тумбы с инструментами, кушетка и столик, за которым мы распивали чай. Теперь там стояла высокая хрустальная ваза. В ней был алый букет роз. Рядом сидела точно по расписанию, потягивая свой чай с юга Каруссии, врач.       Мое посягательство на личное время медика не осталось не замеченным. Розалия повернулась в мою сторону и своим чудесным ровным тоном спросила: - Чай будешь?       Я молча принял приглашение и сел напротив нее. Тут стояла маленькая белая чашечка. Видно, она ждала моего визита. Взяв маленький фарфоровый чайник, она налила мне горячий напиток.       - Я сегодня подала запрос на одобрение твоей операции. После нее тебя переведут в другой корпус, где ты будешь проходить ускоренную реабилитацию. – сообщила мне Роза. Но меня это не волновало.       - Я все равно буду заходить сюда по вечерам. – ответил я ей.       - Зачем? Ты уже исполнил свой «гусарский» долг. Я была очень поражена таким ходом, но все же это было немного слишком. – она вновь стала непоколебимой женщиной.       - Просто я так хочу. – констатировал я, а потом продолжил. – Да и долг свой все еще не исполнил. Я пока еще не знаю твоего ответа. – она рассмеялась.       - То есть это было не просто представление? Господи! Конечно, мне не первый раз в жизни делают предложение руки и сердца, но твое меня застало врасплох. – она хотела продолжить, но я ее перебил.       - Ну справедливости ради – это по началу было простым представлением. Оно так планировалось, по крайней мере. Но когда я пал у твоих ног, то сам заволновался, как пацан перед девочкой, которая ему нравится. – не без стеснения сказал я.       - Какой же ты все-таки душка, Риви. – проговорила она тихо, словно она не хотела, чтобы это кто-нибудь услышал, кроме меня.       - Ну а теперь расскажешь?       - Что?       - Равноценный обмен, помнишь?       - Ладно… - сдалась она и немного выдержав паузу, она начала. – Ты заметил, что меня все зовут либо Розалия, либо госпожа Розалия?       - Не обращал на это внимания.       - Все с тобой понятно. – с некоторым недовольством проговорила она, а затем продолжила. – У меня тоже нет родителей. Только в отличии от тебя, меня никто не удочерял. И ты сам понимаешь, почему это не освещается.       - Прекрасно понимаю. Это все равно что клеймо с яркой надписью «ты никому не нужен». – подтвердил я ее слова.       - Но у тебя же все же нашлась семья?       - Да, и я за это ей очень благодарен. – с теплотой в голосе вырвались слова из моих уст.       Немного обождав, я спросил Розу: - А почему именно врач? Из-за чего ты стала врачом?       - Думала, что если буду спасать чьи-то жизни и заботится о ком-то, то никто даже не посмотрит на то, что от меня когда-то отказались мои же родители. – по ней было видно, что говорить об этом ей совсем не весело. Маска сильной и самоуверенной женщины спадала на глазах. Потому я решил перевести разговор в более нейтральные воды.       - Тебе нравится этот букет? – топорно перевел тему я.       - Очень. Правда это такая банальная вещь. Красные розы по названию созвучные с моим именем. Они красивые, но ты мог хотя бы убрать с них шипы. – она показала свою правую ладонь. Она была изодрана, а кровь уже запеклась. В ответ я показал свою ладонь.       - Я думал об этом, но решил, что будет менее банально если оставить немного колкости. – уверенно сказал ей я.       - Или ты просто забыл. – хихикнув ответила Роза.       - Ты ведь дождешься меня? – вновь резко сметил тему я. Легкая улыбка с ее лица не сошла.       - Пока тебе рано об этом думать. – спокойно ответила она.       - Ты права. – согласился с ней я и продолжил. – Пока у нас еще есть время, им стоит насладиться.

***

      Не прошло и пары дней, как меня отправили на операцию. В операционную я пришел своим ходом. Десятки различных странных и порой неказистых инструментов в стройные ряды собрались на металлических столах. Длинная черная коробка стояла по ту сторону операционной койки, что была оборудована странной системой крепления человеческого тела. По приглашению одной из сестер, я лег на жесткую металлическую койку. Понимая, что моя рука сейчас находится в этом обшитом кожей сундуке, я попросился на нее взглянуть. Но только вошедший хирург и анестезиолог меня быстро осадили. Они только вернулись с другой операции и ждать не собирались. На их глазах виднелись большие серо-красные мешки. Очевидно, что они не спят достаточно долго, чтобы не соблюдать врачебную этику.       Сменив грязные одежды на новые чистые и отмыв руки от чужой крови, принялись за работу. Анест набрал в шприц страной мутной и желтоватой жидкости. Вколол он мне ее прямо в мой обрубок. Хирург пока ждал, когда ему подадут нужный инструмент. Рука онемела, и я об этом сразу сообщил. Анест лишь усмехнулся и вколол мне еще какой-то прозрачной жидкости в вену на левой руке.       Тут мой взор вовсе поплыл. Надо мной вспыхнула лампа. Окружающая действительность от меня ускользала и почувствовал, как начинают трогать мою правую руку. Они долго там копошились и казалось даже отделяли что-то от меня. Делалось это очень быстро и неаккуратно. Анестезиолог заметил, что мои глаза все еще открыты и пытаются разглядеть что-то вокруг. С уверенностью человека, для которого подобное – это обычное дело, он замахнулся и хорошо так шлепнул меня по лбу. Я тут же отключился.

***

      Белый потолок и синий свет. Был поздний вечер, но не ночь. Можно было спокойно услышать, как новые голоса играют в казака. Голова кружилась, тело налито свинцом и вновь сильно болит правая рука.       К горлу подошел ком, и я рефлекторно завалился на край койки. Деревянный пол окропился полупрозрачными желтыми пятнами. Во рту появился отвратительный горьковато-кислый вкус. В нос ударил резкий запах. К горлу подошел еще один комок, и он вышел так же, как и предыдущий.       Кто-то выбежал из палаты, лязгая сталью. Чуть погодя он вернулся с медсестрами. Те несли таз с водой и полотенца. Желчь быстро убрали и тряпки спрятали в воду. Каждый раз, когда я двигался, меня рвало.       В комнату зашел мужчина в круглых окулярах. На мгновение мне показалось, что я его уже где-то видел, но мне лишь показалось. Он положил меня на левый бок, стянул мои больничные штаны и вколол что-то. Но перед тем, как мне стало легче, я успел испачкать простыни кровати все той же жгущей горло жижей.       После того, как мой желудок приостановил свое извержение, врач стал осматривать мою забинтованную правую руку. Забинтовали ее не целиком, а лишь ключицу, да грудь. Врач отправил медсестер за новыми перевязочными материалами, а меня посадил. Пока девчата занимались своим поручением, мужчина медленно и аккуратно сматывал с меня то белые, то красные лоскуты. Под бинтами были красные тряпки. Я закричал тут же, как врач попытался отодрать одну из них. Вместе с этим я отдернул руку. Окуляры этого не стерпели.       - Сиди смирно и терпи! – с этими словами он дал мне хорошую затрещину. Я сжал зубы покрепче, и врач тут же быстрым движением снял тряпки. Они не были как-то приклеены или что-то вроде этого. Они просто плотно прилегали, но изнасилованная операцией кожа была столь чувствительна, что на мгновение показалось, что меня приложили плечом к раскаленному металлу.       В глазах забегали мошки, потом вновь помутнело. Я было хотел увалиться обратно, но врач меня вовремя подхватил. Вскоре вернулись медсестры. Они помогли врачу меня вновь перевязать. На горящую рану пало прохладное блаженство. Боль никуда не исчезла, но так она хотя бы стала тише. После этого меня вновь положили. Мое тело полнилось усталости и боли, но уснуть я не мог аж до рассвета. Но с первыми лучами солнца я провалился в сон.

***

      Еще несколько дней мне приходилось терпеть ужасную боль. Но мои сожители мне помогали как могли. Они уже прошли через это и прекрасно понимали меня. А я теперь понимал Дорофея. Ему ноги дались не просто так. Вскоре мне снимут повязки, и я смогу приступить к реабилитации.       Сейчас меня практически ничего не донимало. Максимум, доставляло небольшие неудобства. И по этому случаю я решил все же изучить свою новую руку. Управляться ей было пока что сложно. Но внешнюю оценку провести позволяло. Матовые черные пластины различных размеров и форм собирались почти в идентичную моей левой правую руку. Движение суставов было беззвучным, а стыки были закрыты плотной тканью. Она была похожа на брезент, но гораздо мягче и более упругой. Немного так повертев свою руку, я нашел серийный номер и странные знаки. Часть из них скрывалась под белыми бинтами. Эта автоброня была не похожа на обычные серые металлические экземпляры, как я встречал до этого. И все же немного осмотревшись в палате, я приметил, что у некоторых моих сожителей тоже точно такие же конечности, как и у меня. У меня возникло множество вопросов. И я их, не ожидая чуда, задал. В ответ мне только качали головой. Похоже, что этих солдат не волновало, что им срастили с плотью.       Преисполнившись решимости разузнать об этой автоброне, я направился к нашему врачу. Только того не было. Ну, раз так, то это отличный повод зайти к Розе.       Меня по пути несколько раз пытались остановить сестры и отвести обратно в палату. Все время сетовали на то, что я без обуви, что у меня еще ничего не зажило и тому подобный бред, который они обычно несут. Как были тупыми, так и остались. Годны на принеси, подай, да иди и не мешай. Все их просьбы и мольбы я просто пропускал мимо ушей. Нужный мне корпус я отыскал очень быстро. Пробираясь через сад, я встретился взглядами с Розой, курящей на балконе. Она показательно затушила сигарету и ушла внутрь. Еще немного погодя, я оказался в процедурке. На столе меня уже ждал свежезаваренный чай, но в этот раз за окном был не вечер, а ясное небо и майское солнце.       - Ну и как ты себя чувствуешь? – не приветствуя, спросила меня Розалия.       - Ну пока только привыкаю. Тяжеловато управляться с этой штукой, но согнуть в локте и поднять руку я могу. А вот что-то более тонкое пальцами… увы и ах. – наигранно завершил я и сразу же отпил немного чаю.       - И это все? – обыденно спросила Роза.       - На самом деле не все. Я вот что хотел спросить. Это же не обычная карусская модель. – я указал на свою автоброню. – Может я что-то упустил, пока был на фронте?       - Нет, не упустил. Это подарок одного нашего заморского друга. – начала она заигрывать со мной.       - Как это подарок? То есть… нам это прибыло с восточного материка? – продолжил я интересоваться.       - Почти. С островов перед ним. – игра в угадайку продолжалась.       - Нихон? – вопросительно утвердительно обозначил я свое предположение.       - А уроки географии ты не пропускал, как я посмотрю.       - И истории тоже. С чего это вдруг главный оппонент Каруссии в океане фуками засылает нам такие подарки?       - Это лучше у Царя спрашивай. До недавнего времени мы были окружены врагами, а сейчас у нас появился какой-никакой союзник. Я бы туда съездила. Поговаривают, что природа там волшебная. – мечтательно заговорила Роза.       - С радостью тебя туда отвезу.       - А денег хватит? Я дама очень требовательная и со мной очень дорого путешествовать. – хитро произнесла Роза.       - Роза, я прекрасно понимаю, что ты меня пытаешься поймать на крючок и вытрясти с меня обещание.       - День ото дня все умнее и умнее. Какое чудо. – саркастично заявила Розалия.       - Но я дам свое слово, что отвезу тебя посмотреть не только леса и горы нихонских островов.       - И все равно сдался. Какой же ты еще не смышленый, Риви. Но я не перестаю дивиться твоему зрелому реализму, смешанному с твоей детской наивностью. – одарила меня снисходительностью госпожа.       - Я никогда не берусь за то, с чем не смогу справится. – с гусарской уверенностью заявил я.       - Знаю. – спокойно ответила она, и за тем продолжила. – А если ты умрешь на войне?       - Очень глупый вопрос от очень умной женщины. – парировал я.       - Или простое беспокойство. – спокойно ответила она.       - Тогда можешь записать номер моей автоброни. – решил я ей предложить.       - А вот возьму и запишу. – она встала и в одном из тумб достала карандаш, ручку и бумагу, с другого шкафчика взяла прозрачный бутылек и пару пакетов бинтов. Пододвинув свой стул к моему, она села ближе ко мне. Я снял больничную рубаху. Она медленно разматывала мои повязки. Ее волосы вновь касались моей кожи. Увы, но правой рукой я их не чувствовал.       Обычно при этой процедуре я старался туда не смотреть. Но сейчас меня ничего не отвращало, да и боль более не отвлекала. Бод белыми лоскутами скрывался черный матовый металл. Моего обрубка уже не существовало. Мне ампутировали руку еще глубже. Пластины покрывали не только всю руку, но уходили во всю ключицу, половину груди и, как я понимаю, лопатку. От меня оторвали больше человеческого, чем я мог ожидать, но мне казалось, что в какой-то степени оно выглядело даже красиво. И жуткие шрамы меня вовсе не отталкивали.       Бумажку она положила поверх номера и заштриховала карандашом. Остался видимый след на листке. Дальше она обвела полученное ручкой.       - Шесть нулей, единица и нихонские иероглифы под. – прочла вслух она, затем дополнила. – Я попробую разузнать об этой автоброне у протезиологов. Даже самой стало немного интересно.       - Договорились. А теперь помоги мне обратно замотаться. А то уже идти пора.       - Сам справишься. – ответила она.       - Пожалуйста. – взмолился я.       - Так уж и быть. – со своим снисходительным тоном приступила она к делу.

***

      В моем понимании реабилитация должна была быть чем-то на подобии того, что я буду лапать и вертеть в разных плоскостях предметы. Пытаться изобразить какие-то знаки пальцами и все эти странные медицинские упражнения для возращения моторики руки. Но нет. Меня ждал в какой-то мере интересный, но с другой стороны неприятный сюрприз. Я занимался в спортзале. Различные физические упражнения, которые порой были рассчитаны даже не на развитие моей моторики, а увеличение силовых показателей, чтобы сбалансировать вес моего тела. Занятия мелкой моторикой приходили сами по себе. Воспользоваться ложкой, сыграть в казака, прикурить и даже написать письмо. Все эти вещи мозг и по сей день не отвык делать. Просто ему нужно было понять, как управляться с новой частью тела. И эти вещи были необходимы, потому и целеустремленность в достижении цели даже не обсуждалась. Точно также, как я вновь вспоминаю в быстром темпе, как вытащить одним движением папиросу из коробка, так же и безногие на второй день уже начинают бегать. Да с таким удовольствием, что это даже перестает походить на реабилитацию. Просто детское развлечение.       Тренировки сильно выматывали, так как они были ежедневными. Бог мне судья, нас так в учебке не гоняли, как гоняют тут. У каждого уже есть своя личная программа, которая была составлена еще в прошлом веке. Потихоньку автоброня становится частью моего тела.       Каждый вечер я заходил к Розе. По первой это было тяжело. Мышцы болели, а усталость ни на миг не сходила. Но я все равно посещал свою Розу и за чаем обсуждал первое, что придет в голову. Иногда она рассказывала и о себе. Живет она тут в Яровграде. У нее есть небольшая однокомнатная квартирка на окраине в тихом районе, которую ей выдало государство, когда та достигла совершеннолетия. От нее ей недалеко идти сюда. На ее работу. Я было попросился к ней в гости, но она сразу в этом мне отказала. Мол, пока еще рано. А я и не настаивал.       Еще было дело, что она все-таки смогла разузнать на счет нихонской автоброни. Функционально ничем она от карусской не отличается. А вот материалы использованы поинтересней. Все они либо парамагнетические, либо диамагнетические. Это значит, что ведьма не сможет на них воздействовать. Если верить слухам, то из подобных материалов делаются клинки для фирденских ведьм.       Конечно, правильнее их называть «Проводницами», но в каруссии устоялась именно ведьма.

***

      Лето. Природа вошла в свою самую активную фазу. Цветы благоухают. С деревьев и кустов можно собирать сладкие плоды. Птицы напевают друг другу песни. Солнце приятно греет макушку.       А где-то там трупы гниют и над полями витает вечный смрад смерти. Как же там ребята? Живы ли они еще? Узнаю только по прибытии. А пока нужно ценить время данное мне Богом. Нет у меня ни усталости, ни боли. И телу так легко. Лишь только черная поверхность брони напоминает о том, что недавно я мог и вовсе покинуть этот мир.       Я стою у выхода корпуса. Клубы дыма быстро растворяются в теплом воздухе июня. Мое лечение здесь окончено и теперь мой путь лежит в казарму. Получать новую форму и распоряжения.       Адрес был у меня на руках, но это мало чем могло помочь. Но благо на улицах города было оживленно. Война сюда пока не добралась на первый взгляд, но в глаза бросается повальный дефицит мужчин. Скорее всего, они в сотнях, а то и тысячах километрах от родного дома. Так или иначе, но приходилось спрашивать путь. Пробираясь через подворотни многоквартирных домов, парковые аллеи ясеней, мимо церквей и памятников царям, ученым, героям, я шел к казарме.       За высоким черным забором с пиками виднелись уже чуждый мне деревянные бараки. У ворот стоял солдат, а над ним табличка с нужным мне адресом «Дубровая улица 14».       Привратник было принял меня за ободранного бродягу и не хотел пускать. Ну тут его не в чем винить. Все моя нынешняя форма пускай и хорошо выстирана, но изодрана почти в клочья. Про рукав я вообще молчу. Он отсутствует как таковой. Но благо придумали солдатскую книжку. Показав ее, привратник недовольно фыркнул и пустил меня внутрь.       Посетив местную канцелярию, я получил от штабной крысы письменный приказ о возвращении в расположение. На мое удивление оно находилась не на том же месте. И даже не нашей земле. Мне явно стоило интересоваться новостями с фронта. Ведь если судить по приказу, то наше новое расположение находится уже на территории фирденщины. Это восхитительная новость. Я уже был готов отправляться прямо сейчас, но офицер умерил мой пыл и сказал, что мой поезд будет только через три дня. А пока он мне дал расписку, по которой я могу беспрепятственно проживать на территории военной части и вдогонку приказ для кладовщика на выдачу новой формы.       Я сгреб все бумажки и удалился в сторону склада. Там меня встретил немолодой такой дедок. Он бросил на меня оценивающий взгляд и демонстративно сплюнул жевательный табак на пол. Я проигнорировал столь теплое приветствие и положил приказ кладовщику на стол. Тот его лениво взял и глянул на содержание. Что-то протарахтя про себя, он неспешно встал и ушел в соседнюю комнату. Через время он вышел с новой формой. Ну как с новой. Состояние формы казалось еще более удручающим, чем состояние моей. Единственное только дыр не было.       - Мне нужна новая форма. – сказал я.       - Это самая новая. – нагло ответил старик.       - Дед, ты мне лапшу на уши не вешай. – в спокойном тоне я донес ему и затем добавил. – Если я сейчас зайду в туже дверь, то наверняка найду что-нибудь получше.       - Не наглей, малец. Бери, что дают или вали отсюда. – все с большей наглостью продолжал кладовщик.       - А если так? – я положил на стол пачку папирос и упиревшись на стол наклонился вперед. Ближе к старику. В его глазах появился интерес.       - Маловато будет. – причмокивал он.       - А сколько будет в самый раз? – спросил его я.       - Две пачки и сверху еще полсотни. – на его сморщенном убогом лице проступила улыбка. Я кивнул ему, что согласен на эту невыгодную сделку.       Я выложил папиросы и деньги на стол. Тот слегка усмехнулся и потянулся за своим новоприобретенным сокровищем. Но только его голова оказалась поближе ко мне, как я стальными пальцами схватился за его седой пушок на голове и со всего маху приложил лицом по громоздкому столу. Как мячик отскочила тыква старика от стола. Нос его был разбит, а может даже и вовсе сломан.       - Чертов недоносок! Я же тебя под трибунал пущу! – заверещал он от боли. Я обошел стол и схватил его за воротник и подтянул к себе.       - А может мне трибуналу будет рассказать, как кладовщик выдает фронтовикам стертое дерьмо, вместо нормальной формы, а?! Или что он взяточничеством занимается за счет казенного имущества, пидорас ты старый? – в гневе тряс я его. Тот что-то попытался промямлить, но я отшвырнул его обратно на стул. Тот свалился вместе с ним на пол. Он быстро поднялся и убежал в складское помещение. Спустя какое-то время старик принес хорошую форму. По виду только-только сшитую. Я сгреб ее в руки и пошел прочь, но старик меня остановил.       - Ты хоть свою то форму отдай. – гнусавым голосом пролепетал мне он.       - А на кой хрен она тебе сдалась? – все с той же злобой спросил я.       - Не в пизду не в царскую армию она мне не сдалась. Но такие правила. – спокойно ответил он мне. Ну тут я поделать ничего не мог. Тут же мне пришлось переодеться. Старая изодранная форма была аккуратно уложена рядом с обносками, которые мне изначально предложил старый хрыч. Немного покумекав, я выложил еще полсотни сверху ему на стол.       - Компенсация за причиненные неудобства. – он мне ничего не ответил и лишь проводил недовольным взглядом.

***

      Желания оставаться в казармах у меня не было. И если честно, то уж лучше переночую на улице, чем буду спать в одной казарме с этими обормотами.       Потому шел вдоль улочек по тротуарам выложенным плиткой. С каждым шагом я начинаю отбивать ритм каблуками сапогов о каменную поверхность. И уж не сдержался, чтобы не спеть нашу с братьями песенку. Было хотел про себя, но слова рвались наружу. Настроение очень даже подходило.        Гуляю.       Я один гуляю.       Что дальше делать, я не знаю.       Нет дома.       Никого нет дома.        Я лишний, словно куча лома, у-у…       Я бездельник, о-о, мама, мама.       Я бездельник у-у…       Я бездельник, о-о, мама, мама.       Виктор Цой (группа «Кино»)       Строки так и слетали с моих губ. Прохожие то коса смотрели на меня, то порой даже показывали знаки одобрения. Одна маленькая девочка с серебристыми волосами даже похлопала мне. За что я вальяжно перед ней приклонился в знак благодарности.       Ну раз денек мне сам велит повышать свое настроение и дальше, я зашел в первый попавшийся кабак.       В помещении было гораздо прохладнее, чем под знойным июньским солнцем. Старые мужья, что заливали свое нутро спиртягой, искоса посмотрели на меня. И не удивительно. На мне все-таки была форма. Я сел за свободный столик и ко мне подошел, видно, хозяин кабака. Тот окинул меня оценивающим взглядом и спросил: - Пиво?       - Пиво. – утвердительно ответил я.       Мне принесли большую деревянную кружку до краев наполненную мутной цвета молодой пшеницы жидкостью. Я не стал ждать и сразу же ее вкусил. Мое тело наполнило блаженство прекрасного ячменного напитка. О пиве было много споров. Кому-то оно не по нраву из-за горького, либо кисловатого вкуса. Кому-то недостаточно оборотов. Но я пришел к такому заключению - у этого древнего напитка есть свой определенный шарм. Порой даже не во вкусе, а в текстуре. Порой у некоторых опытных ремесленников этого уважаемого дела получается настолько приятная текстура. Которая словно царские бархат ласкает все твои скользкие стеночки внутри. А если смешать все воедино. Компанию, вкус, цвет, текстуру и приятный вид, то можно подумать, что от жизни тебе большего и не надо. Возможно, если бы каждый человек на планете мог почувствовать что-то подобное в своей жизни, то войн и вовсе бы не было. Но эти мечты вдребезги разбиваются о грубую и жестокую тяжесть бытия.       Первая кружка была быстро мною опрокинута и тут ко мне подсел довольно крупный мужчина. Он хромал на одну ногу и выглядел грозно на первый взгляд. Но стоило ему только рот открыть, как образ грозного амбала улетучился.       - Друже, откуда будешь? – спросил меня тот добродушно.       - С села Мирка, что под Царьградом. А к чему вопрос? – задал я ему вопрос.       - Да каждый день тут свой зад просиживаю, а тебя вижу тут впервые. Недавно сюда перевели? – это был глупый вопрос. Но я привлек его внимание своей правой рукой. Мужик от увиденного только развеселел.       - Ну тут грех не выпить за здоровье фронтовика! Хозяин, неси больше пиву. У нас тут боец с фронта. – с басовитым задором попросил он.       - Генри, только молодого не спаивай! – подошел к нам мужичок точь-в-точь копия сидящего передо мной. На мгновение подумал, что в глазах задвоилось, но нет. И правда копия. Не хромает только. Сел он рядом со своим отражением.       - Как зовут-то нашего гостя? – с интересом спросил он меня.       - Ривиус. – я протянул руку.       - Эмиль. – копия пожала мне руку. Затем я пожал руку Генри: - А я Генрих.       - Приятно познакомиться. – сказал я.       - Взаимно. – в унисон произнесли близнецы. Но Эмиль тут же задал вопрос: - А кем будешь то?       - Гвардеец. Штурмовая рота. Ефрейтор. – хозяин принес три кружки и поставил перед нами. Пустую он тут же унес.       - Да ты ж совсем молодой. Как в гвардию то попал? – удивился Генрих.       - Меня так распределили. К тому же там есть пацаны и они помоложе моего будут. – я отпил пива.       - А тебе сколько получается? – вопросил вновь Генрих.       - Девятнадцать, на фронт попал в восемнадцать. А сейчас там мальчишки и по шестнадцать не редкость. – Тут Эмиль слегка ударил кулаком Генри по плечу: - Говорил я тебе. Добровольцами идти надо.       - Да куда я по-твоему пойду? Нога ни к черту. Сам же знаешь. – недовольным тоном заявил Генри.       - Ну попросил бы, чтобы тебе ногу, как у нашего парня руку, сделали.       - Такое только фронтовикам делают. И как я понимаю, то могут и не сразу это сделать. Ампутированных порой больше, чем автоброни произведено вообще. – вклинился я.       - Вот видишь. И толку будет от меня там?       - Тогда я сам туда поеду! – воскликнул Эмиль.       - Да не пустят туда тебя без меня. Ты уже пробовал. Близнецов разлучать – грех. – стал поучать своего братца Генрих. А мне с каждой секундой все казалось, что они явно тупее, чем люди обычно бывают. Может они один мозг на двоих поделили?       Разговор был довольно долгий и мы продолжали квасит пиво под мои фронтовые истории. Кружка за кружкой в меня вливалась жидкость. Мои щеки налились румянцем, а перед глазами плыла вся действительность. Я спросил который час. И час был уже седьмой. Тут я решил начать оперативно собираться. Отсчитал сколько надо с чаевыми и оставив на столе, быстренько попрощался с близнецами, да поковылял на выход.       - Ты куда это, братец? – спросил меня Генрих. Я обернулся.       - Пофуфять. – невнятно проговорил я.       - Чего-чего? – спросил Эмиль.       - Похулять, говорю я. – мой язык заплетался.       - А за нас заплатить?! – недовольно вопросил Генрих… или Эмиль. А да все равно.       - С хахуево перепху? – начал вопрошать уже я.       - А мы разве не друзья? С нас была компания. С тебя выпивка. Все честно, не считаешь? – сказал один из амбалов привставая. Мне не нравилось к чему шло дело. Потому я начал соображать побыстрее.       - Дорогие мои Эмиль и Хенрихъ. Я с вами на брудершафт пока не пил и в одном окопе не сидел. Так что извольте платить самостоятельно. – я стоял уже поувереннее, но все равно немного пошатывало. Но как ни кстати близнецов уже стало не двое, а четверо. Обидно. Кулака у меня всего два. За первой парой амблов встала вторая. Без слов они начали приближаться ко мне. Видно, они так делают не первый раз. И почему только хозяин не реагирует на это? А к черту. Я откинул сумку и встал в стойку.       Первый шкаф напал быстро. Его огромная рука полетела мне точно в лицо. Я едва успел прикрыться руками. Тот фыркнул и начал трясти свою руку. Видно, попал мне по автоброне. Второй брат не ждал пока я уберу свои руки и ударил мне в живот. Меня слегка скрутило. Ощущения не из приятных, когда бьют по полному желудку. Казалось, что сейчас вывернет наизнанку, но позыв я проглотил обратно. Руки рефлекторно опустились сами. И тут же второй удар мне пришелся по голове. Падать я не планировал, но меня словно молотом огрели и повалило на землю. Это было очень больно, но в глазах появилась некоторая ясность. Я тут же вскочил обратно. Да, неуверенно. Но штурмовик тут я, а не они. Первый здоровяк решил вновь ударить меня в лоб. Второй обходил сзади. Замахивался амбал достаточно долго, чтобы я успел прильнуть к нему поближе и ударить снизу железным кулаком точно в челюсть. Его подбородок странно деформировался, послышался хруст, а затем хлынула кровь. Здоровяк взревел от боли. Пытался что-то мне выкрикнуть, но из-за перелома он мог только невнятно выть. В отместку мне сзади прилетело по затылку. Меня снова повалило на пол. Я пытался оказаться на ногах как можно быстрее, но смачный пинок мне прямо в сидалище оборвал все мои план. Я отлетел вперед, кувыркнувшись через голову. Это только больше меня разозлило. Вскочил на ноги так быстро, как мог. Только обернулся, как я увидел уже летящего в меня близнеца. В последний момент я смог уйти в сторону и тот пролетел мимо, но тут же остановился. Идеальное окно. Но мои планы вновь обрушились, когда чужая нога с левого боку мне вдарила по ребрам. В глазах заискрилось, а весь воздух словно испарился из легких. Меня откинуло к столику, где зеваки внимательно следили за происходящим. Мне удалось ухватиться за стол и в этот раз не упасть. Два грузных шкафа снова двигались в мою сторону. Нет, ну это уже перебор. Моя рука рыскала по столу и что-то пыталась найти. Под нее попалась бутылка вина и я тут же запустил ее в парочку. Те рефлекторно разошлись в стороны. Вдохнув столько воздуха, сколько мог, я ринулся в последнюю свою атаку. Пока неповоротливые туши тупили взглядом на разлитое по паркету вино, мой кулак настиг затылок одного из близнецов. Сил я не жалел. Шкаф сразу же рухнул. Второй обратил на это внимание и проревел что-то непонятное. Его нижнюю челюсть перекосило. Часть зубов напоминала окровавленные осколки белого фарфора. Я фыркнул и ринулся к нему. То ли от испуга, то ли еще по какой-то причине, но он решил прикрыть свое лицо руками. А я и не против. Моя кувалда прилетела ему прямо по груди. В самое солнышко. Дух теперь вышел из него. Он схватился за грудь. А я не останавливался и выдал еще одну порцию кувалдирования в челюсть. Здоровяк не выдержал и пал навзничь. Победа.       - Хреновы свинопасы. – бросил, задыхаясь я. В знак своего крайнего разочарования в этих господах, я харкнул кровью прямо в рожу одному из братьев.       В тишине я забрал свою сумку и вышел на улицу. Мое лицо почувствовало приятный вечерний ветерок. Солнце уже заходило. Напоследок я взглянул на кабак. Над входом вывеска «хрючевальня». А ведь не врет, зараза.       Куда податься я не знал. В казарму идти я не хотел. Спать в бараках мне не прельщало. Потому методом исключения я направился в другое место.

***

      Адреса я не знал, но по аптеке и бакалейной лавке из рассказов место я признал. Стоять было тяжко, потому приземлился на край тротуара. Я достал папиросу из кармана и закурил. В свете уличного фонаря густые клубы дыма испарялись почти моментально. Только истлевала одна папироса, как в зубы шла следующая. После такого не накуришься.       Не знаю сколько я так сидел, но цокот каблуков о каменную плитку меня отвлек от добровольного акта уничтожения легких. Я повернул голову и увидел знакомые очертания фигуры, но еще больше ее выдавали ее прекрасные серебристые кудри. Она подошла ко мне.       - Это такой оригинальный способ напроситься ко мне в гости? – элегантно спросила она.       - Иначе бы я не был собой. – с усмешкой ответил я, но смешок оказался лишним. Я схватился за свои бедные ребра. Роза подошла ко мне еще ближе и присела.       - Давай, вставай. Надо посмотреть, что там с тобой натворили. – она взяла меня под мышку и помогла привстать. Я сделал последнюю затяжку и выкинул окурок. Она было хотело таким образом сопроводить меня вплоть до квартиры, но честь мне не позволяла взваливать на нее такую тяжесть. Потому я показал, что смогу и сам добраться. А она и не была против, но мне все равно было приятно за такое проявление заботы.       Подъезд находился во внутреннем дворике. А сама квартирка на втором этаже. Пара оборотов ключа и я оказался в маленькой квартирке. Обстановка была не богатая, но и не слишком бедная.       - Разувайся и проходи на кухню. Сумку свою можешь повесить здесь. – сказала она, снимая свои туфли. На ней была длинная юбка. И когда Роза снимала туфли, она задиралась выше колена, обнажая плавные линии ее бедер.       - Спасибо. – ответил я.       - Не пялься. Еще успеется. – в укор заметила она. Но как? Она же стояла к лесу передом, а ко мне задом.       - Хорошо. – это все, что я придумал сказать. Я разулся и прошел на кухню. Там сел у стола. Сумка осталась в прихожей. Роза ушла в ванную комнату. Послышалась льющаяся вода. Вскоре она вышла и вытерла руки о полотенце на кухне возле раковины.       - Помимо разбитой губы и боли в ребрах еще что-то есть? – с профессионализмом врача начала она.       - Били по животу и затылку. – ответил ей я. Она посмотрела на меня пронзительным взглядом. – Ну и по мягкому месту прилетело. – дополнил я.       - Умница. – довольно промурчала она. – Снимай верх. – сказала она, отвернувшись и залезая в кухонную тумбочку. Приказ есть приказ. Я тут же стянул с себя весь верх, который был одет. Она поставила несколько бутыльков на стол и кусок марли рядом. Пододвинув табуретку, Роза села напротив меня.       - Теперь следи за пальцем. – слово госпожи – закон. – Голова болит? Кружится? Тошнит? – она начала вращать мою голову и в первую очередь осматривать затылок. Пошурудив пальцами в моих отросших за это время патлах, она откинула мою голову обратно.       - Побаливает только место удара. – ответил ей я.       - Значит, сотрясения нет. – заключила она и перешла к ребрам. Под левой рукой виднелось большое желтое пятно. Она начала его медленно прощупывать. Я невольно зашипел от боли.       - Терпи, казак, атаманом будешь. – попыталась успокоить она меня.       - Если бы мне давали по монете каждый раз, когда мне в детстве об этом говорили, то сейчас я может быть уже и дворянином был. – пошутил я.       - Ребра целы. Тебе повезло. Можно сказать, что обошелся легким испугом. – она ни секунды не беспокоилась. Так и выглядит профдеформация? Интересно, а во что выльется моя? Так или иначе она уже полезла за первым бутыльком. Смочила первой жидкостью марлю. Резко запахло спиртом. И аккуратно она начала смывать запекшуюся кровь с моей губы. Потом она взяла второй бутылек и следующий кусок марли. Ткань окропилась рыжим цветом. Это уже был йод. На ребрах она начала вырисовывать сетку.       - С кем подрался то? – спросила она невзначай.       - С двумя амбалами. – ответил я.       - А где? – продолжала Роза допрос.       - В Хрючевальне.       - Ты нарвался на близнецов Варыгиных? – она ненадолго оторвалась от своего занятия и одарила меня блеском своих прекрасных серых глаз.       - Это фамилия Генриха и Эмиля? – решил я уточнить.       - Да. А ты на удивление целый после них. Собрал ноги в руки и драпанул? – продолжила она делать сетку.       - Не подумал как-то. Одному сломал челюсть, второй отключился. – констатировал я. Она снова на меня посмотрела. Только в этот раз она была искренне удивлена. Это был второй раз, когда я увидел эту картину на ее лице.       - Ну-с, будет им поделом. Может до них дойдет, что таким промышлять не стоит. – и вновь она принялась за дело.       - А откуда ты о них вообще знаешь? – решил поинтересоваться я.       - О них все знают. В особенности хозяева кабаков. О тебе точно молва пойдет. Ибо людей они искалечили предостаточно.       - Если это не единичный случай, то почему их не сдали офицерам правопорядка?       - Просто ты не видел, как выглядят люди после драки с ними. Хотя это больше похоже, что они просто избивают.       - Ну один их них точно не скоро сможет ходить выпивать по кабакам.       - Да здравствует герой. – саркастично сказала Роза. Она отложила марлю и склянку с йодом. На этот раз она закончила.       - Благодарю. – сказал я.       - Все вас нужно учить, как маленьких. – с этими словами она прильнула ко мне. Близко. Очень близко. И наши губы на мгновение соприкоснулись. Но отпускать я ее не желал, потому я вцепился в нее и воссоединился с ней в более страстном поцелуе.

***

      Рассвет мы встречали на балконе. Улицы под ногами нас вовсе не волновали. Мы следили за тем, как из-за домов потихоньку встает солнце, попивая чай Розалии.       - Сегодня в госпиталь ты не пойдешь? – решил спросить я.       - Я давно не брала отгулы, потому, думаю, они будут не против. – сразу же ответила она.       - А тебе не настучат по голове за такое отношение к своим обязанностям? – поступил от меня закономерный вопрос.       - Ничего страшного не произойдет. К тому же Маринэ спокойно справится с моими обязанностями. – Роза отпила немного чаю.       - Может тогда сходим куда-нибудь? – предложил я.       - И куда вы изволите пригласить даму? – чопорно спросила Роза.       - В самый дорогой ресторан этого города, а перед этим пройдемся по местным улочкам и рассмотрим примеры золотой эпохи классической архитектуры Каруссии. – одарил я ее манерной дворянской речью, а затем добавил. – Ну еще мне нужно отметиться в военной части. – уже более по-мирски я произнес.       - Банально, но мне нравится. – согласилась она.       - Ты пока собирайся, а я схожу в часть и посещу администрацию. – остаток чая я влил в себя залпом.       - А зачем тебе в администрацию? – поинтересовалась она.       - У меня за эти месяцы должно было скопиться достаточно много денег. Я жалование свое практически не трогал. К тому же получу справку, чтобы ты могла получать его за меня.       - А как же миссис Корнова? – спросила она.       - Она ни за что не возьмет у меня денег, даже если ей это будет кровь из носу необходимо. Так что тут все в порядке. – Роза понимающе кивнула.       Оделся я довольно быстро. Да и дела нужно было завершить побыстрее. Не заставлять же милсдарыню ждать.       Первой на очереди была администрация, так как она была ближе. Выглядела она, конечно, не так вычурно, как можно было ожидать. Но классические нотки проглядывались отчетливо вплоть до третьего этажа.       В окошке мне попался добродушный толстячок. Потому в получение справки на имя Розалии Заосовой я не сомневался. А вот в получении денежного довольствия возникла проблема. Запрашиваемой мною суммы в кассе пока не было, а рубли завезут только ближе к полудню. Я было хотел спросить почему, но джентльмен в окошке сразу же ответил на мой вопрос. Мол, из-за того, что тут госпиталь, солдаты постоянно берут крупные суммы, чтобы прокутить их до отправления обратно на фронт. Я выразил ему свою благодарность и удалился.       Отметиться в части мне удалось довольно быстро, а до полудня времени было еще навалом, потому я решил зайти в знакомое мне заведение опрокинуть пару кружечек. Надеюсь, что в этот раз приключений у меня не будет.       Зашел я в хрючивальню. Пятна от крови и вина на полу были уже убраны. Выбрал я тот же столик. Хозяин кабака уже семенил ко мне. Не спрашивая он сел за стол вместе со мной.       - Чего желает наш дорогой гость? – спросил меня небольшого роста худенький мужичок.       - Как и вчера. Кружечку пенного. – спокойно ответил.       - К ним хорошо подойдут чесночные гренки и вареные раки. За счет заведения, конечно же. – вальяжничал со мной трактирщик.       - При многом благодарен. – ответил я ему на такое щедрое предложение.       - Для героя все что угодно. – откинул еще один комплимент мне хозяин.

***

      К двенадцати я был вновь в администрации. Была очень длинная очередь. Сразу видно, что люди тут знающие. Но свою очередь к тому джентльмену я все же отстоял и получил на руки все свои сбережения одиннадцать тысяч рублей.       На эту сумму можно купить несколько гектаров земли далеко на востоке. Ну или квартирку где-то на окраине Царьграда. В общем, сумма серьезная.       По пути к Розе я зашел в цветочный магазин. Не смог удержаться от того, чтобы не прикупить красный букет.       В квартире меня ждала само проявление красоты. Собранные в короткий хвостик кудри и прекрасные серебристые локоны, что свисали на висках не скрывали, но подчеркивали аккуратные черты лица. Глаза утопали в плотных черных тенях. Легкая, полупрозрачная белая блузка уходила в приталенную короткую юбку. Вульгарщина, да и только. Даже милые дамы из борделя так зачастую не одеваются, но такую красоту скрывать… Нет, Бог не простит.       - Девушка, почему одна? Вам составить компанию? Кстати, букет вам. – наигранно начал я.       - Очень мило с твоей стороны. – то ли с сарказмом, то ли с присущей ей едкой благородностью ответила она.       Мы посетили все уголки города. От величественных церквей с золотыми куполами, до площадей с памятниками великих полководцев. Меня заинтересовал один из них. Подписан он был так:       

Корнов Олег Святославич

      

Полководец витязей карусских

      

934 – 965 год

      Неужели дальний родственник моей мамы? Надо будет как-нибудь расспросить ее на этот счет.       Гуляли мы почти до самого вечера и аппетит нагуляли мы знатный. Я бы даже сказал царский.       Роза нас привела к самому престижному ресторану этого города. Все офицеры, чиновники и дворяне ели тут.       Только мы подошли ко входу, как нас остановил мужчина в яркой форме.       - Добрый вечер. У вас забронирован столик? – спросил нас юный «привратник».       - Нет, не забронирован. – быстро ответила Роза.       - Прошу прощения. Тогда я вынужден вам сообщить, что свободных столиков нет. – удивительная чуткость к простому солдату с его стороны. Но, наверное, он принял Розу за какую-нибудь дворянку. Я бы тоже спутал ее с представительницей дворянского рода.       Я было уже опечалился, что поужинать в статусном заведении нам не удастся, как рядом остановился одетый в черный фрак немного облысевший, но со знатного вида усами мужчина.       - Леша, будь добр их пропустить. Это наши гости. – заявил тот важно. Я аж дар речи потерял.       - Прошу прощения, господин Дворцов. Милости прошу в наше «Заморье», судари и сударыни. – Он открыл для нас дверь.       Я благодарно кивнул, и мы прошли внутрь ресторана.       И словно попал в другой мир. Величественные хрустальные люстры, что были больше любого стола. Обшитые бархатом стулья на витиеватых ножках, похожих на приливную волну. Инкрустированные золотом узоры на обоях и колоннах. А скатерти. Скатерти из белого шелка. Тут сидели и обедали чиновники, старшие офицеры и множество представителей элиты этого города.       - Спасибо, что помогли нам. Чем я могу вам отплатить за вашу доброту? – сказал я господину Дворцову.       - Ривиус, да для меня честь будет отужинать с вами и вашей прекрасной дамой. – он протянул мне руку. Тут я вообще ничего не понял. Что? Откуда? На моем лице появилось яркое удивление и непонимание.       - О-о-откуда? – запинаясь спросил я.       - Ну это же вы тех хамов проучили? – спросил меня мужчина.       - Да, я. – хотел я спросить, а что в этом такого, как Роза прильнула ко мне и шепнула на ухо: - Я же говорила, что тебе будут благодарны.       - Тогда милости прошу к нашему столу, господин Ривиус. За ужином я вам все расскажу. А вы окажите нам честь и в подробностях опишите свой маленький подвиг от первого лица. – меня это предложение обрадовало даже больше того, что сударь Дворцов предложил нам присоединиться к ужину.       - С превеликим удовольствием. – ответил радостно я и схватил его за руку. Мы произвели крепкое гусарское рукопожатие. Он довольно улыбнулся, и мы прошли к нашему столу.       Вечер этот был замечательным. Господин Дворцов был владельцем булочных по всему Яровграду. А обо мне он узнал из уст его хорошего друга - владельца Хрючивальни мистера Богдана Фадеева. Он весь вечер одаривал комплиментами Розу и постоянно произносил тосты в мою честь. Он был очень благодарен за оказанную его другу услугу. Он заказывал игристые вина, а потом и вовсе брал только царскую водку. По двести рублей за бутылку. Это была баснословная сумма для бутылки горячительного напитка. Но этот вкус того определенно стоил. Мы ели крабов из нихонского моря, черную икру, фуагра из утки и еще множество деликатесов, которые я бы в жизни не опробовал, если бы не случай в том кабаке. Его супруга сидела молчаливо. Она лишь только изредка хихикала над остротами господина Дворцова и одобрительно кивала на предложение подлить игристого вина. Под конец трапезы Дворцов оплатил весь ужин. Это была его «скромная» благодарность, и он пригласил нас отужинать на следующий день в это же время. Мы с Розой отказываться не стали.

***

      Три дня прошли, как одно мгновение весны. Я стоял на вокзале. Меня провожала Роза, господин Дворцов и его супруга госпожа Дворцова. Прощание было тяжким. И когда к платформе подъехал поезд, солдаты ринулись в него. А я в крайний раз поцеловал свою дорогую Розу. И я уже не ждал заветных слов. Мне и так было достаточно того, что эти два месяца она была рядом со мной. Пускай и ближе мы стали только под самый конец. Но смелость города берет. И главную награду я получил.       - Я согласна. – сказала она мне. Согласна? Согласна!       - Она СОГЛАСНА! – воскликнул и я в объятиях закружил ее прямо на платформе под аплодисменты супругов Дворцовых.       - Я обязательно вернусь живым. Я обещаю. – поклялся я своей невесте.       - Не сомневаюсь в этом. – ласково ответила Розалия.       Поезд уже трубил об отбытия и поцеловав Розу, я побежал на посадку в вагон. Платформа была уже свободна. И свисая из прохода в поезд, я махал своей суженой, пока поезд медленно отходил от вокзала.       Я не прощаюсь, Роза. Я всего лишь говорю «до свидания».