Электропанк

      Горьким дымом я заполнил свое нутро. Удержав немного и на раз, два, три выпустил зловонный клуб обратно. Над головой засвистела еще одна мина и разорвалась где-то поодаль.       — На, затянись. — предложил я папиросу Андею.       — Очень мило с твоей стороны. — поблагодарил меня однокашник, беря грязными руками сверток с тлеющим табаком.       — Уже без двадцати час. Наши запаздывают. — заключил я, глядя на свои новые золоченные часы.       — Дорогая побрякушка будет. Стоило только руку пролюбить, как нашел жену, влиятельных друзей. А можно мне также? — вопрос был больше риторический, чем прикладной. Отдал он мне папиросу обратно, так я ему и ответил.       — Могу тебе оттяпать чего лишнего, но то, что ты не вытечешь я не гарантирую. — из меня вылетел смешок. Андей меня поддержал.       В шуме боя и бесконечных стрельбищ послышался быстро приближающийся гул турбины. Маленькая тачанка заползла на бугор, за которым мы прятались и выдала продолжительную очередь из автопушки, отправив пару десятков разрывных на тот берег. Только пушка замолкла, тачанка тут же сползла в наш карман. Сбоку башни открылся люк и оттуда вывалился механик-водитель. Лицо копченное, одежды черные. Немного откашлявшись и сплюнув черную жижу, он достал из внутреннего кармана свою пачку папирос и принялся курить. Чуть позже, как из жестяной банки, послышался голос из тачанки и вылез второй такой же копченый, а за ним и третий, а там четвертый и пятый. Мы смотрели за этим делом вместе с Андеем. И вот Андей не выдержал первым. Его порвало со смеху так, что даже разрывы мин и снарядов казались не настолько уж и оглушающими, как этот визгливый смех Андея.       — Друзья добрые, а вы как такой бригадой помещаетесь в этот коробок от спичек? — решил я было поинтересоваться. Но мне ответить не успели. Меня одернул только что подошедший мешок с песком. Старый волк этой войны.       — Коли хочеца узнать секрет селедки, то вот сам и полезай в бочонок. — с некоторым заигрыванием меня подкололи седые усы дяди Саши.       — Я бы с радостью, но по собственной воле в этот гроб я не полезу.       — А ты полезай. Четвертым заряжающим будешь! — выкрикнул мне один из копченых.       — А на кой ляд вам там нужен четвертый?       — Спроси наше командование. Все ленты давно либо порвались, либо сгорели, а новые не присылают.       — И вы вручную…       — Да, вручную. А что поделать? Сказали бахать, надо бахать. Вот мы и бахаем между перекурами. Курево то присылают подстать такой войне.       Раз уж такая пьянка, то и попросить было б не зазорно пару штучек для себя, но подошли уже и все бывалые нашего отделения.       — Хватит Машку за ляжку хватать, не даст она вам сегодня. — обратил на себя внимание Рондо. За ним шагали и все остальные. В конце колонны плелся Дорофей. На своем горбу тараканил огромный металлический ящик. Рядом с катушки разматывал провод Дима.       — А чегой-то за приблуда такая? — поинтересовался Андеев.       — Рация называется. Будем связистами для нашего ротного. — ответил Гроздь.       — Васек с нами идет на штурм? — поинтересовался уже я.       — Он уже под мостом и ему нужна связь. — вклинился Розницкий.       — Давай, Ривиус, между выездами танка вылезай и крой нас с ружья. Гроздь тебе в этом поможет. — богатырь смачно харкнул. — Когда дойдем до окопа у моста. К нашим подойдем. Только тогда двигайте к нам. — скомандовал Рондо.       — Так точно. — ответили я и Гроздев.       Андей оставил свою сумку мне и пошел вместе с нашим отделением, а на его место водрузился один очень крупный мальчик.       — На что в этот раз спорим? — задал я уже обыденный для нас обоих вопрос.       — Может на твои часики? Я был бы не против себе такие заиметь.       — Подарок жены. Не могу.       — Тогда руку.       — Только если тебе в жопу.       — Пачка папирос?       — Вот на этом можно и сыграться.       — Пулемет за пятерых, а пушка за десятерых.       — Помню.       Танкисты докурили и вновь загрузились в свою колесницу. Загудела тяжко турбина и танк слегка отъехал назад, перед тем, как взобраться на бугор.       — И как они так стреляют без ленты?       — Ты мне таких вопросов не задавай. Я мясник, а не инженер.       — Знаю.       — Ну так?       — Мысли вслух, Ярик, мысли вслух.       Отстреляв свою очередь, танк вновь спустился на дно кармана. Вместо него теперь лезем мы.       Если тут когда-то и было прекрасное поле, что по весне рассыпается в красных маках, то это уже больше похоже на сказку, чем на быль. Дорога тянется из-за нашей спины прямиком к мосту. Тут и домики были. Маленькие, деревенские. Но они были. Даже остовы не сыщешь. Величественный мост через широченную реку, а по ту сторону глади водяной стоит город. Не то чтобы большой. Но и не сказать, что очень маленький. Вся береговая линия усеяна десятками противотанковых расчетов, сотнями пулеметных точек. Каждый раз «крестишься» и «молишься» Богу, когда показываешь свою голову из-за пригорка. Торчит твоя макушка и мысли сами лезут в голову «только не меня, только не меня».       Мое тяжелое ружье легло на край кармана. Через прорезь мушки я искал вдали врага. Мой глаз не столь зорок и ясен, как глаз Ярика. И пущай у нас сейчас очередное маленькое соревнование, мы в помощи друг другу не отказываем.       — Пулемет на половину одиннадцатого. Снеси брустверы, я займусь мясом. — наводил меня снайпер.       — Принял. — как в рабочих взаимоотношениях отчеканил я и громко оттянул затвор на себя. Пуля была дослана. Как только глаз, целик, мушка и бруствера свелись в единую линию, я нажал на спусковой крючок. Тугой его ход только заигрывал с ожиданиями и чуть-чуть, но оттягивал неизбежное.

***

      Я лежал в окопе возле моста и любовался ясным голубым небом. Его разрезали тонкие струйки трассеров от снарядов, но не более. У меня редко выдавалась возможность — вот так в пылу сражения просто устремить свой взор ввысь и подумать о чем-то своем. Поганое это дело, конечно же, в облаках витать, когда к тебе может залететь шрапнель или фугас, но и не всегда же мне быть штурмовиком и брать окопы, бункера и города.       Ну так о чем я? Каждый раз смотрю в небо и не вижу птиц. Живые, либо стальные. Никто не летает над нашей головой. Помню, сидели мы за партой с одноклассниками на уроке и обсуждали новости из газет. Мол, вот наконец придумали аппарат, который способен подняться ввысь и не упасть, а пролететь тысячи километров через всю Каруссию и с легкостью нашей поступи приземлиться. Не первое десятилетие уже развирается воздушный транспорт. Помню, мама рассказывала про то, какой был ажиотаж вокруг первого коммерческого полета на первом пассажирском самолете.       Первые годы о бомбардировках еще что-то говорили, но сейчас все утихло. Думал, что технология для войны оказалась неудачной, но нет. В тысячах верст от нас на водной глади они и по сей день применяются. Кто-то даже слух пустил, что собираются строить целый корабль-аэродром под них. Но сухопутный театр действий все же лишился такой и по сей день непонятной для меня штуки, как самолет. Потом нашелся человек, который мне смог все понятно объяснить — это был Розницкий.       С его профессионального взгляда самолеты слишком громоздкие и огромные из-за тяжелого авиационного двигателя. Это буквально огромное пятно, которое зенитчикам, из-за деревянной конструкции самолета, убрать с небосвода оказалось очень легко.       И на сердце моем сейчас лежит печаль. Не так уж и много на самом деле прошло времени с того момента, как я оказался тут на фронте, а уже столько всего переменилось. Иногда возникает ощущение, что я уже ничего и не помню из того, что было когда-то там. В моем детстве, прошлом. Словно… я это помню только с чьих-то слов, а не с собственного бытия.       Я лишился мирной жизни, детства, свободы и даже своей руки за такой короткий промежуток времени. Каких-то пара лет минула. Но, видно, судьба милостива и отбирает ровно столько же, сколько и дает. Пускай у меня пока нет представлений, что буду делать, когда война закончится. Я хотя бы знаю, что у меня есть мои товарищи, с которыми я пережил ни один десяток боев. Что меня ждет близкий человек где-то в Яровграде. И что меня ждет дома еще кое-кто очень маленький. Кое-кто, с кем мне только предстоит познакомиться поближе.       — Ривиус, пора собираться. — выдернул меня из моей редкой рефлексии Рондо.       — Пора прокладывать связь дальше? — поинтересовался я.       — Да, теперь и мы можем зайти в город.