Электропанк

      Ненавижу осень. Бесконечные дожди, гнилая листва и солнца не видать. Так еще и сыро, зараза. Но какого командира это вообще волнует? Круглый год в штабе тепло и дядьки, с умным видом склонив свои недовольные рожи, тыкают в карту пальцем, мол, сюда въебать нада. Я ничего против генералитета и наших великих стратегов не имею. Но торчать в Фирденской Республике, когда тут начинается сезон дождей, без перегруппировки — это издевательство на всеми патриотичными чувствами фронтовика. Устал, хочу в отпуск. Надоело штурмовать дома. Надоело мокнуть и болеть.       Мост мы пересекли еще с недели две назад. Фирденцы уже проиграли. Это стало понятно, когда наше позиционное стояние длинною в несколько лет сменилось на веселые покатушки на грузовиках и танках по фирденским полям.       Флюцих — так называется город, который мы сейчас дом за домом забираем. Не самый крупный город, который мы брали. Но фирдеские свиньи начали наконец показывать свой волчий оскал. Все пускают в ход. Танки, артиллерию, ведьм. Идут в массовые убийственные атаки. Сейчас это кажется настолько бессмысленным. Ну отдай ты город. Иди на мирные переговоры. Это все. Конец. Сказал бы кто угодно, но только не солдат, которому приходилось участвовать в подобных мясных штурмах.       Когда твой дом где-то за спиной твоего врага. Когда ты там родился и рос. Там твоя мама, сестра, жена, дети. Ты первым же полезешь на амбразуру. Чтобы хотя бы иметь надежду, что твои товарищи, пройдя по твоему трупу, пойдут дальше вперед. И они пойдут дальше, иначе никак. У них буду те же семьи, те же дома. Герои сами собой появляются на поле боя. Но мир таких не любит. Потому герои отправятся домой в деревянном ящике. Очень двоякие чувства это внутри порождает.       Кажется, я совсем состарился.

***

      Влажная кирпичная стена прилегала к моей спине.       — Эти засранцы уже задрали вешать сети на окна.       По мостовой дождь отбивал марш.       — Есть у кого снасти рыбачьи?       Вода смоет всю кровь с этих улиц. Сколько бы сегодня не погибло бойцов.       — Наматывай быстрее, Олег!       Дрянное предчувствие у меня.       — Граната!       Так шумно. Весь день и всю ночь. Выспаться не дают.       — Пошел, пошел, пошел!       Дорофей прижал к груди автомат и со всей своей дурью стальной ногой вжарил по двери. С грохотом та отворилась, а сам Кривец спрятался за косяк. Прошла очередь из дома на улицу так никого и не задев. Послышались крик и ор фирденщины. Дима и Дядя Саша закинули в проем по паре гранат. И тут же топ-топ-топ забасило куда-то наверх.       Олег и Андей накинули гранаты на сетки. Кто-то пытался снять одну из них, но был неприятно удивлен. Первая граната разорвалась прямо у него в руках. После грома и из проема повеяло пылью.       Рондо дал мне сигнал. Он зашел первым, я за ним. Замыкал нас Дорофей.       Пошарпанные обои с благородным узором, деревянная мебель достойная господ, разбитые зеркала, черенки под ногами. Дверь налево. Дверь в конце коридора, лестница наверх. Пока Дорофей с Рондо открывали двери один за одним, я стал осторожно подниматься по лестнице вверх.       Шаг за шагом я скрипел на ступеньках, вглядываясь в полумрак фирденского многоквартирника. Только повидилось мне в темноте мигание. Словно моргнул кто-то, как полетела в мою сторону очередь. Пуля звонко брякнуло о мою каску, та сразу же с меня слетела. Я судорожно нырнул обратно и покатился по лестнице вниз. За мной же прилетела и граната.       Блять!       Ни секунды не промедлив, я схватил ее и швырнул обратно на второй этаж к отправителю. Взрыв сильно ударил по ушам, но вскинув автомат и уже не покрался, а понесся к ним в гости.       Заваленная мебель, вздыбленные и распушенные от взрыва доски. В полумраке, кто-то перекатывался, схватившись за лицо. Ждать не пристало мне, потому очередью я добил бедолагу и пошел дальше. Послышался грохот сзади. Фирденец поднимался с винтовкой из-за перевернутой тумбочки. Поплотнее зажав приклад между рукой и боком, я вдавил спусковой крючок. Бегая глазами по коридору, я вслушивался в каждый шорох. Снизу послышалась еще пара очередей.       — Ривиус, чертов ты дегенрат! Куда тебя понесло в одиночку? — закричал Рондо снизу.       — Чисто. — ответил я Рондо.       — Ага, только не у меня в штанах. Ты гранату кинул? — спросил меня Дорофей.       — Скорее вернул потерянное. — начал было расслабляться я, как Рондо ткнул меня моей же каской в грудь.       — Держи и не теряй больше.       — Так точно, товарищ командир.       Понимающе друг другу кивнув, я надел каску, а затем мы подошли к одной из закрытых дверей. На первый этаж уже зашли наши.       Я приник к стене по левую сторону, Рондо справа. Дорофей контролировал остальные закрытые двери.       Досчитав на пальцах до трех, Рондо дал команду. Я прокрутил дверную ручку и толкнул ее в глубь комнаты. Рондо вынес автомат из-за угла и опустошил весь магазин в комнату не глядя. В ответ ничего не поступило.       Мельком глянув в комнату, вновь вернулся я обратно. За тем еще раз уже посмелее, и чуть позже я даже зашел. Никого.       — Чисто.       — Давай дальше.       Так мы открыли еще комнаты две. И вот мы подходим уже к третьей. Олег, Андей и дядя Саша брали третий этаж.       И снова я по левую, а Рондо по правую. Открываю дверь…       Вижу, как за Рондо вздымается пыль. И каждое облачко становится все ближе к нему. Лишь успеваю прокричать — «Пулемет!». И тут же падаю ниц. Прижавшись лицом к грязным доскам, я ждал, когда пулемет закончить греметь. И только я почувствовал задержку, как выхватил из подсумка гранату. Кольцо само слетело. А взрывчатка полетела в комнату, пока пулеметчик мешкал. Послышались крики, а затем взрыв. Тут же я вскочил и влетел в комнату. Пулеметчику снесло лицо, а вот его помощник хватался за уши и что-то верещал. Да неведомо мне было, что там он молчал или кричал. В ушах звенело! Так или иначе длинная очередь в его тело сделала свое дело.       — Чисто. — сказал я, опуская автомат.       Хотел я уже расслабиться, но из коридора послышался крик Дорофея. И мне он не понравился. Ведь это не был крик радости или ярости. Это был панический крик. Я тут же бросился в коридор. Вылетел, я из комнаты. А там…       А там Дорофей сидит у сползшего по стене Рондо. В попыхах режет он портупею, разрывает рубаху. По стене было видно, что у командира нашего точно не все в порядке. Огромное темное пятно было смазано вниз. Прямо под нашего Женю. Я присел рядом.       — Куда? Куда?! Ранили?! Женя, куда?! — заикаясь спрашивал я. Взор у него был мутный, а голову держать ровно он не мог. Я схватил голову руками и немного встряхнул. Вроде яснее глаза у его стали, и я повторил свой вопрос: — Куда?       — Не знаю я, Риви. Ног не чувствую. Нормально. Не первый раз такое случается. — едва ли внятно пробормотал Рондо.       — Верю, Женя, верю.       — Етижи пассатижи, Ривиус, его нужно срочно в полевой.       — Все настолько хреново? — полез я через Рондо с любопытством.       — Нечего там смотреть. Ноги теперь костями к телу не крепятся.       — Пиздец, пойду поищу какую-нибудь плащ-палатку. — только я решил встать, как Рондо схватил меня за рукав.       — Есть закурить? — его лицо уже было бледным, под глазами чернели круги.       — Есть, Женя, есть. Ты только не засыпай. — начал я шастать по карманам в поисках пачки и зажигалки.       Пока я прикуривал Жене папиросу, свепху спустился Андей, чтобы что-то доложить. Но от увиденного чертыхнулся с лестницы и полетел наверх обратно. Что-то он там покричал и сверху послушался громкий топот. Чуть ли не переваливаясь через перилла, вниз слетели Олег, Саня и Максим.       — Напыщенный ты петух! — закричал Саня, подбегая к Рондо.       — Это как вообще произошло? — спросил у меня Андей.       — В комнате стоял крупнокалиберный пулемет. — я приземлился на задницу во что-то мокрое. Рондо очень быстро вытекал. Закурил я, закурил Андей, закурил Дорофей и даже Саша попросил одну.       — Ничегось, ща покурим и отнесем тебя. Вон, как Ривиус полгодика полежишь и будешь бегать шурее Дорика. — добрым дедушким тоном крехтел Саша, садясь на корточки.       — Хах, я был бы не против такие заиметь. — тихо прошептал Рондо, а затем затянулся.       — Да все были бы не против, я это гарантирую. — вставил Дорофей.       — А хер то хоть не отрежут? А то как это ноги новые есть, а хера нихера? — пошутил Олег.       — Ты пореже общайся с Гроздем, иначе точно отрежут. — ловко вставил я.       — А это почему же? — решил он меня спросить.       — А потому, что он свой кукан пихает тудамо, откудамо порой помоями несет. — пояснил Олегу Саша.       — Спасибо, братцы. — прохрипел Рондо.       — Да за что… — хотел спросить Андей, как его прервал дядя Саша.       — Пожалуйста, командир. И тебя мы милостиво благодарим. — все также по-отчески произнес дядя Саша.       — Спасибо… — Женя поднес папиросу к губам и вдохнул настолько глубоко, насколько мог. Полной грудью набрал он табачный дым. На выдохе его рука медленно опустилась в лужу его крови и с характерным пшиком папироса потухла. В легком шуме дождя за окном мы услышали его последний выдох. Тело его обмякло и больше не шевелилось.       Без лишних слов все сняли каски и прижали к груди. Все молчали.       Наше отделение никого не теряло уже больше года. И это было просто чудо, но чудес не бывает, потому это не продлилось настолько долго, насколько нам бы всем этого хотелось.       — Спасибо, Женя. — прервал я общее молчание. — Ты отлично повоевал. Теперь можешь спокойно отдохнуть.