Станция: зависимость

            Это просто не могло быть реально, действительно не могло.       Арсений никак не хотел это понимать, воспринимать и третий день пытался проснуться, совсем расклеившись.       Безусловно, Ася была рядом, пытаясь помочь хоть как-то, однако пребывающему в прострации Арсу это не сильно помогало.       Поглядев на свой телефон, что в руках не держал с того самого дня, мужчина включает экран.       Сердце останавливается на миг, стоит увидеть уведомление от Антона. « — Антон? Ты не можешь…»       Открыть. Видео.       На обложке этого файла было улыбающееся лицо Шастуна. Как давно он не видел подобного… Тыкнув на треугольник воспроизведения, Арсений замирает. ***       Шастун протёр фронтальную камеру и глянул на экран, оценивая вид. — Я сегодня не так плохо выгляжу, да? Ох, Арс… Мне нужно это записать. Хотя бы на всякий случай.       Парень открывает свой личный дневник и горько усмехается, водя пальцем по строкам. — В один момент ты стал для меня таким хорошим другом, ты бы знал. И я всегда был счастлив от твоих успехов, надеялся на твои победы на всяких олимпиадах, — глаза Антона словно обрели бывший блеск. — И… Я не знал, что не смогу радоваться только из-за одного: твоих… отношений.       Помявшись, Шаст выдыхает и снова глядит на экран, считая секунды. Но времени на это нет, пора говорить.       Опуская глаза в тетрадь вновь, юноша меняется в лице. — Да, когда-то у тебя была девушка… Вот, Антонина. Я тогда посчитал это таким нелепым, ведь ее ты тоже записал как «Тоша». А я ревновал, ведь ты мой друг, а я… должен быть единственным Тошей. Это так глупо, — его губа дрогнула. — Но потом вы расстались. Года… два назад? Однако на этом ты не закончил, придурок… Вот и Ася твоя!       Антон повернул дневник, указывая пальцем на карикатуру девушки с рогами демона. Он даже улыбнулся на это, стараясь сдержать слезы, но голос уже подводил.       Стоит ли говорить дальше? Признаваться? Впрочем, это только видео. Наверное, оно даже не попадет в руки Попова. А выговориться будет полезно. — Ты был так счастлив, Арс, что я был зол. Потому что… О боже, да я люблю тебя, понимаешь? Влюбился так, что я уже не могу… А ты натурал злоебучий, какого же хуя? — Шаст кидает несчастную тетрадку на пол, поднимается со стула и швыряет под кровать ногой, со всей злостью.       Усевшись на кровать, он продолжает. На экране уже видно его полуголое тело, в одних только штанах. Секунд десять проходят в тишине, пока Антон рвет на себе волосы и дёргается как от бешенства. — Ебаный ты натурал, Попов, — на видео, наверное, теперь это звучит тише, поэтому парнишка вернулся в прежнее место за столом. — Я так сильно в это вляпался, что не мог видеть вас рядом. Не хотел и тебя видеть, но каждый раз… Ты как наркота. Хуже сигарет. Самая блядская зависимость, которую стоит ненавидеть, но… Почему-то я люблю. И я не знаю, что будет дальше. Какая-то девка покончила с собой из-за невзаимности. Может, стоит?..       По его щекам скатилась пара слез, а рукой он потянулся к выключению видео. ***       А Арсений взахлёб смотрел это видео. Осознание собственной глупости захлестнуло его словно волной, убивая изнутри. Так глупо, так… по-идиотски, не иначе. Тяжело дыша, парень пересматривает это видео снова и снова, пытаясь заставить его смысл измениться. Любил… Он его любил!       Почему Попов понял сразу, когда Ася стала неровно дышать к нему? Почему не заметил этого у Антона? Ничего, ничего не заметил. А может, просто не хотел замечать?.. Ещё и думал, что это просто хандра, просто…       Это просто ужас.       Арсений ушел в глубокие размышления, однако моментом позже глухую тишину, повисшую в комнате, разрезал легкий стук в дверь, он же и вернул Попова к реальности.       Он наконец оторвал глаза от телефона и устремил взгляд голубых на девушку, вошедшую только что: она стояла в дверях, переминаясь с ноги на ногу и опустив голову. — Сюнь… — позвал Попов, когда заметил ее состояние. — Все хорошо?       В ответ она лишь поджала губы и помотала головой, а вид ее говорил лишь об одном: она еле сдерживала слезы. ***       Слишком громкая музыка бьет по ушам, яркие лучи стробоскопа освещают под завязку переполненный танцпол.       Рядом слышится громкий и заразительный смех подруги, и Ася искренне улыбается. — Ась, пошли танцевать! — вдруг зовет Настя, и говорит она как можно громче, очень усердно стараясь перекричать музыку.       На это девушка лишь сдержано качает головой.       Она вообще в принципе не фанатка таких мест и тусовок, однако ее подруга сегодня отмечала день рождения и очень сильно просила ее прийти, поэтому отказать было бы очень некрасиво с ее стороны. — Ты чего вялая такая? — спрашивает Настя, оглядывая подругу. — Как чувствуешь себя?       Как чувствует? Отлично, правда слегка не в своей тарелке. — Не волнуйся, сейчас другие подтянутся, компания соберется. Ты еще развеселишься, поверь мне.       Отчасти так и произошло. Пришло еще около семи человек, и вся группа переместилась с шумного танцпола в отдельно забронированную именинницей комнату. Тут было значительно тише, и это позволило завязаться легкой и непринужденной беседе.       Ася пить не будет. Ася думала, что пить не будет.       Подруга почти насильно вливает в нее какой-то крепкий коктейль, сопровождая сие действо словами: ну, от одного тебя не развезет, давай за дружбу!»       Один, второй, четвёртый — и вот в глазах все плывет. И музыка уже не такая противная, а искусственные лучи света теперь всего лишь яркие цвета.       Ася сидит за столом, а легкая хмельная улыбка уже не сползает с ее губ.       Половина компании, получив приличную порцию алкоголя в кровь, тут же упорхала на шумный танцпол. Девушка смотрит перед собой, а в глазах все слегка плывет.       «Перебрала…» — пусть она выпила абсолютно столько же, сколько и остальные, но не привыкший и не пьющий организм даже этот градус развез и размазал по стенке.       Зачем-то Ася встаёт со своего места за столом и оглядывается по сторонам, пытаясь вспомнить, где же здесь находится уборная, ведь весь выпитый алкоголь вдруг стал пытаться покинуть ее ослабленное тело.       Уже стоя у раковин и умывая лицо, Ася краем уха услышала хлопок двери, что отделяла сам клуб от уборной, а после тихий, но уверенный мужской голос. *** — Арс… — ее голос задрожал. Она прошла в комнату и села на диван, на котором уже разместился Попов. — Я… Я не хочу тянуть. — ее тонкая рука легла на колено парня. — Намнадорасстаться. — на одном дыхании выпаливает она, и Арс успевает заметить одинокую слезу, скатившуюся по ее жемчужной щеке, прежде чем Ася опустила голову.       А у Арсения Попова в этот момент внутри рушатся и сгорают до тла континенты, оставляя после себя такую невыносимую и болезненную тишину и пустоту. За что все это? Он не знает, но понятно лишь одно: эта жизнь явно издевается над ним, будто проверяет на прочность.       Что ж, тогда мы смело можем поздравить ее. Попов уже почти сломался.       Уже через час от Аси не осталось и следа в этой квартире, только одинокий тест в ванной на полочке около зеркала, а на нем ровно две красные полоски.