Стокгольм

Солнечные лучи едва пробивались через зашторенное окно, двигались по стенам и приятно согревали тело. Фран прикрылся рукой и, сделав глубокий вдох, поднялся из-за стола. Шаткой походкой подошел к окну и одним резким движением распахнул шторы, впуская в комнату еще больше света. Фран зажмурился, прячась от солнечных лучей, но на его губах все же появилась легкая улыбка. После долгих месяцев, проведенных в Междумирье, невозможно было не наслаждаться солнцем даже спустя год. Фран мысленно в очередной раз поблагодарил Фарагонду за то, что она защитила Тринадцать от второго похищения небесного светила — без нее этот мир рисковал вновь провести годы во тьме. Фран отряхнул прилипшие к рукавам его рубашки крошки. Придирчиво окинул взглядом свою одежду, но, найдя свой вид вполне удовлетворительным, вновь вздохнул. Убрав со лба несколько прядей, Фран подошел обратно к столу и вытащил из вазы букет гвоздик. Глубоко вдохнул пряный, свежий, с небольшими древесными нотками аромат и слабо улыбнулся. Фран не знал, любил ли Лололошка гвоздики, но в данный момент ему показалось, что мироходцу мог бы понравиться их аромат. Свободной рукой он поправил несколько листочков — цветы должны выглядеть идеально. Проходя мимо окна, Фран выглянул наружу. Город только-только просыпался, и по улицам лишь изредка проходили местные жители. Большинство магазинов были закрыты, и Фран вздохнул: ему придется провести еще несколько часов без завтрака. Впрочем, не такой уж и большой была эта проблема, как отсутствие трюков в его кошельке. С каждым днем зарабатывать на жизнь становилось все сложнее и сложнее, но Фран изо всех сил старался не унывать: в конце концов, во всем виноват только он сам. Он снова, зажмурившись, посмотрел на солнце: сегодня оно, казалось, светило чуть ярче, чем обычно. Фран отвернулся и быстрым шагом прошел к выходу. Схватившись за дверную ручку, он на мгновение остановился, задумавшись о чем-то. Спустя несколько секунд раздраженно выдохнул и вернулся обратно к столу. Быстрым движением выдвинул ящик и, сбросив на пол несколько вещей, достал аккуратно сложенный вчетверо шарф. Фран на несколько секунд прижал его к груди, после чего так же стремительно прошел к выходу. Уверенным движением толкнул дверь и быстро вышел на улицу, позабыв повесить замок. Дорога до кладбища занимала всего несколько минут, но Фран старался не спешить. В голове вновь проносились события годовалой давности, и от неприятных воспоминаний эльф поморщился. Прошло столько времени, но в его голове все еще всплывают отрывки того самого дня. Большинство воспоминаний давно стерлось из-за влияния временного парадокса, но одно Фран мог сказать наверняка. Лололошку он так и не забыл. Он просил его оставить прошлое позади. Начать жить дальше, несмотря на то, что в один момент эльф все потерял. Со слезами на глазах Фран раз за разом отказывался покидать Междумирье: он не может оставить друга умирать одного. В ответ Лололошка лишь укоризненно качал головой и молчал, понимая, что слова тут не помогут. Фран был твердо уверен, что встретит свой конец, растворившись в пустоте, но… Лололошка хотел, чтобы он продолжил жить. И Фран не мог не исполнить последнюю волю своего друга. Фран крепче сжал гвоздики в руке. Он вернулся в свой родной мир, потому что идти ему было больше некуда: в Эрессии его уже давно больше никто не ждет, а в других мирах с большой вероятностью его найдут мироходцы из Поэны. Фран знал, что ему многие люди желают смерти: в конце концов, по его вине они лишились своего второго дома. После победы над Эбардо у них было много времени, и Фран часами рассказывал Лололошке истории из своего прошлого. Юный мироходец то хмурился, то улыбался, то отворачивал взгляд, задумчиво подняв одну бровь. Франу нравилось смотреть за тем, как с каждой новой историей меняется выражение лица Лололошки. Раньше казалось, что контрабандист крайне редко испытывает хоть какие-то эмоции: слишком часто он был на чем-то сосредоточен. «Знаешь, Фран…» — произнес он в какой-то момент. «Что?» «Я долго думал… Почему же я не могу согласиться с планом Эбардо. Ведь… Он предлагал мне безграничную власть, несметные богатства и силу богов. Казалось бы, чего еще можно желать?» Фран тогда задумчиво склонил голову и прикрыл на мгновение глаза. Действительно, все люди во всех мирах добиваются именно этого — авторитета, большого количества денег, власти. Многие готовы идти по головам ради достижения этой цели, и отказаться от предложения Эбардо смогли бы явно единицы. «Но сейчас… Сейчас я понял. Я не ищу власти, не ищу божественной силы или могущества над всеми людьми. Я не хочу богатств, не хочу, чтобы вся вселенная была создана по моим правилам…» «Тогда… Что же тебе нужно?» — задумчиво спросил Фран. Лололошка тогда медленно поднялся с холодного пола и окинул взором остатки Междумирья. Башня, на которую они взобрались, вот-вот должна была рухнуть в пустоту, но Лололошку это никак не волновало. Он встал на самый край, устремив свой взгляд далеко в пустоту. Развернувшись лицом к Франу, вновь улыбнулся своей чистой и искренней улыбкой и твердым голосом произнес: «Все остальное». Фран потянул на себя ворота и зашел на территорию кладбища. Ловко маневрируя между крестами и могильными плитами, он добрался до нужного ему места. В голове все крутился образ стоящего на краю башни Лололошки. Фран часто задумывался над тем, что подразумевал мироходец под своими словами. Долгими ночами смотрел в потолок, раз за разом вспоминая этот разговор. «Все остальное». Дружба, счастье, радость и спокойствие. Семья, близкие, свобода и приключения. Новые знакомства, печали, победы и любовь. Забота, нежность, привязанность, новые открытия, знания, верность, преданность, другие миры и независимость. Лололошка всегда был чист и открыт со всеми, даже во время финальной битвы он стремился защитить своего заклятого врага. Спасти его от самого себя. Таким был Лололошка — надежным другом, верным товарищем и сказочным героем. Героем, которому не нужна была власть, чтобы чувствовать себя полноценным. И поэтому он отказался от плана Эбардо. Потому что «все остальное» — то, чего Эбардо никогда бы не смог ему дать. Фран опустился на землю и возложил у могильной плиты гвоздики. Никто из жителей города не знает, кому принадлежит эта могила. Никто не знает, что глубоко под землей нет ни гроба, ни тела, ничего. Фран сжал кулаки — Лололошка спас стольких людей от гибели, спас всю вселенную от величайшего преступника всех миров, но… Его не удалось даже похоронить. Лололошка растворился в пустоте, и от него остался лишь шарфик, который Фран крепко сжимает в своем кулаке. К глазам невольно подступили слезы — столько ночей эльф провел, скорбя о своей потере. И как же больно от осознания того, что он единственный во всей вселенной помнит о подвиге своего друга. — Привет, Ло, — прошептал Фран, крепче сжимая кулаки. — Прошел уже год… Быстро летит время, правда? Фран поднял голову к небу, борясь с выступившими слезами. Год прошел, но боль навеки поселилась в его душе, и время не способно залечить эту рану. О ней нельзя забыть и нельзя обмотать бинтами. Она всегда будет напоминать о себе болезненным уколом в сердце, и Франу придется жить с этой болью до конца своего существования — такова его судьба. Эльфу хотелось рассказать о многом, но он никак не мог подобрать нужные слова. Да и вряд ли в них остался хоть какой-то смысл. Фран мог бы рассказать о том, как жил в последнее время, чего он успел добиться и что планирует делать дальше, но… Он прекрасно понимал, что и у него нет больше времени. Долгие две недели они готовились к битве с Эбардо, принимали тяжелые решения и жертвовали жизнями других людей, но… В их плане всегда был один изъян, который Лололошка старательно обходил стороной. Юный мироходец надеялся, что после победы над Эбардо он сможет справиться и с этой проблемой, но все обернулось катастрофой. Лололошка погиб, и только он мог все исправить. Временной парадокс продолжает разрушать вселенную. Фран часто замечал, как с каждым днем из его памяти исчезает все больше и больше фрагментов. Его друзья и близкие превратились в непонятные образы, иногда всплывающие на подкорке его сознания. Многие события стерлись из памяти навсегда, без возможности вернуться. И сейчас Фран прекрасно осознавал, что они победили в битве… Но не в войне. К нему приходил Джодах. С грустью рассказал о том, что возможности все исправить больше нет. Вселенная исчезнет — это лишь вопрос времени. И произойдет это уже совсем скоро. Фран поднялся с земли, отряхивая колени. На трясущихся ногах подошел к посаженному рядом с могилой дереву и обвязал вокруг молодой ветви клетчатый шарфик — все, что осталось от доброго и наивного мироходца. Смысла и правда больше ни в чем не было. Ни в словах, ни в действиях, ни в поступках. Эта история завершится трагично — такова судьба всей вселенной. Больше нет героя, который придет и все исправит, нет богов, способных остановить действие временного парадокса. Нет ничего, ради чего стоит бороться дальше. Все, что осталось у Франа — две могилы двух самых дорогих ему людей. Аккуратным почерком на плитах высечены их имена. Имена людей, которые пытались бороться до самого конца, несмотря ни на что. Два человека, которые изменили жизнь Франа в лучшую сторону. Люди, показавшие ему, насколько прекрасным может быть мир. От них остались лишь имена, но при мысли о том, какими эти люди были при жизни, в сердце Франа рождалось приятное тепло. «Лололошка» и «Фарагонда». И их имена временной парадокс из его памяти не сотрет никогда.

***

Джодах с улыбкой смотрел на то, как на лице юного мироходца рождается недоумение. Высоко поднятая бровь многозначительно намекала, что в данный момент Лололошка шутить явно не намерен, но от этого выражение его лица становилось только забавнее. — Ты же не думаешь, что я выберу этот вариант развития вселенной? — спрашивает его мироходец, переступая с ноги на ногу. Джодах же находил этот вариант забавным. Какой-то стокгольмский синдром привел к гибелям многих людей и к концу всей вселенной — разве это не смешно? Лололошка без улыбки смотрит ему в лицо, и ухмылка Джодаха становится лишь шире. Ведь бог знал, что этот вариант существует не просто так, но говорить об этом мироходцу было бы слишком жестоко, но… — Ты не так далеко от этого сценария, как тебе хочется думать, — покачал головой Джодах. — Наверняка ты считаешь, что ни Фран, ни ты сам не способны на убийства, но знаешь что, Лололошка? Мироходец, нахмурившись, смотрит ему прямо в глаза, и Джодах на мгновение замечает таящийся в их глубине огонь. — Фран никогда бы не смог пожертвовать жизнями людей. И уж тем более он не стал бы убивать кого-то, — в голосе Лололошки читается гнев, и Джодах вновь качает головой. — Забавно, что сам про себя ты так не говоришь, — произнес бог и сложил руки на груди. — У Франа, которого знаешь ты и Франа из этой вселенной есть одно большое отличие. Лололошка вновь недоуменно поднял бровь, но Джодах знал, что юный мироходец и сам все понимает. — В твоей вселенной Фран никогда не терял тебя. Можно сказать, ты был его предохранителем. И как только тебе стала угрожать опасность, Фран перестал замечать такую мелочь, как «мораль», — Джодах повернулся лицом к разлому и вновь задумался об увиденных ими событиях. Такой печальный вариант… Столько смертей, гибель вселенной и тяжелая судьба Сан-Франа. Удивительно, что такой сценарий родился в голове у Лололошки, но… Кто знает, может быть глубоко в душе мироходец и правда хочет такой судьбы для всех? Может быть, он действительно хотел бы попытаться спасти Эбардо? — В любом случае, такой сценарий был бы возможен, если бы ты действительно попал к Эбардо в плен. Надеюсь, ты не хочешь выбрать именно этот вариант? Джодах вновь посмотрел ему в лицо, но уже без улыбки. Он всегда умел удивлять, и даже в такой ситуации он вполне способен показать неожиданный результат. Джодах отвернулся от него и вновь посмотрел на разлом, ожидая от Лололошки ответа. — Не только ты делаешь выборы и принимаешь решения… Но твои выборы и решения формируют тебя. Можешь как-нибудь подумать на досуге, как же так вышло, что тебе достался именно этот вариант… А пока… — Ладно, — перебил Лололошка Джодаха, и бог услышал звук его шагов. — Давай посмотрим… Другие варианты.