Already gone

Через два дня после того, как команда возвращается в Денвер, главный тренер Эндрю – Эванс, отводит его в сторону после тренировочного матча для «небольшого разговора». Ориентируясь на выражение лица мужчины, Эндрю чувствует, что его подставили. Как только они садятся на стулья по разные стороны от стола, Эванс хлопает в ладоши. — Миньярд, я думаю, ты имеешь представление о том, почему я позвал тебя сюда сегодня. Насколько я понимаю, Дэй недавно разговаривал с тобой после той игры и проложил путь к нашему предложению. Как ты уже знаешь, Серилло покидает команду в конце сезона. Мы заинтересованы в том, чтобы Дэвидсон из Койотов присоединилась, дабы она стала нашей подающей атакующей. У меня здесь бумаги для твоего перехода и их предложение, если ты согласен на обмен. Это более, чем честно. Даже великодушно, по правде говоря. Эндрю одаривает мужчину ледяным взглядом, пока недостающие фрагменты наконец встают на своё место. Он думал, что Кевин предложил переход сугубо бескорыстно, что позволило ему с лёгкостью отказать. Сейчас же становится очевидно, что у Кевина была конфиденциальная информация, которой он решил не делиться. — С чего Вы взяли, что меня это интересует? — спрашивает Эндрю, желая увидеть, как себя оправдает тренер. Эванс отвечает с лицом, полным сожаления. — Помимо денег? Я не уверен, что мы соответствуем тебе, сынок. Я следил за твоими матчами в колледже, прежде чем мы подписали контракт. Я знаю, на что ты способен, и я могу сказать, что мы не увидели ту страсть во время твоей игры в этом году. Из болтовни между твоими сокомандниками я также знаю, что ты держишься в стороне. Ты не объединился со своими коллегами, и это проявляется в твоей игре. — Мне не платят за социализацию, — протягивает Эндрю, едва ли веря в эту часть оправдания Эванса. Они профессиональные атлеты, не группка школьников в лагере. Всем должно быть глубоко насрать на то, как он проводит своё свободное время. — Может и так, но дело не только в твоих отношениях с командой. Обычно мне всё равно на то, что мои игроки делают вне поля, так что я не спрашивал о всех тех синяках, которые стали с недавних пор у тебя появляться. Пока что. но и дураку понятно: что бы ты ни искал, здесь ты этого не найдёшь. — Моя личная жизнь Вас не касается. — Я категорически не согласен с этим утверждением, — заявляет Эванс. — Мы, так-то, платим за твоё личное время, так как оно относится к общему состоянию твоего здоровья, и, когда твои действия мешают твоей потенциальной способности играть, это становится поводом для беспокойства. Похоже, ты из раза в раз подвергаешь себя риску, а это не то, что мы можем включить в нашу платёжную ведомость. Это обязательство, Миньярд. Эндрю не утруждает себя исправлением его. Если Эванс хочет думать, что он владеет Эндрю, никто не собирается переубеждать его. — Послушай, сынок, — продолжает он. — Я знал множество студентов колледжей, которые выпустились с высоким рейтингом NCCA и провели свои первый или второй годы в профессиональной команде. Кто ж знает, в чём проблема. Может, ты один из тех игроков, которые не имеют того, что нужно, для попадания в высшую лигу. Вот это было бы обидно, — произносит он снисходительно-печальным тоном, качая головой. — Не могу сказать, что ты сильно подводил Хорьков. У тебя были хорошие моменты на воротах, включая игру два дня назад. Но я также знаю, что ты можешь лучше. Может, ты найдёшь эти недостающие тридцать процентов в Денвере с тренером Леви. Он хорошо потрудился с твоим бывшим сокомандником, Дэем, хотя есть и высокая вероятность, что он там не задержится надолго, так что не думай о том, что тебе стоит перейти исключительно ради игры с ним. Не то, чтобы это как-либо меня касается. Просто дружеское предупреждение. — А если я не уйду? — спрашивает Эндрю, наверняка зная то, что ответит Эванс, но желая заставить мужчину сказать это. — Как бы мне ни было больно от этого, нам придётся убрать тебя, сынок. Нам нужна замена Серилло, и Дэвидсон прекрасно подходит на эту роль. Конечно, это будет значить, что нам понадобится другой вратарь на замену, но мы уже положили глаз на старшекурсника Пенн Стэйта, который, как нам известно, хорошо играл с Хамфри, когда они вместе учились в колледже. У тебя есть возможность преуспеть в этом виде спорта. Думаю, может, у тебя и есть задатки величия, Миньярд, но ты не показываешь мне, что у тебя есть желание протянуть руку и самостоятельно заполучить его. Даю тебе две недели, чтобы сделать свой выбор, но нам нужно сделать заявление к маю. Выбор за тобой. Это именно то освобождение от должности, которое так нужно Эндрю.

—

У Эндрю есть такая черта, которая является его главной опорой и берёт свои корни из его жёсткого детства. Это одна из форм его саморазрушения, родственница идиотской ухмылки Нила, когда он смотрит в лицо опасности и выёбывается перед сомнительными личностями, прекрасно понимая, что это приведёт к болезненным последствиям. Единомышленники всегда находят друг друга. Для Эндрю она проявляется, как внезапный порыв упрямо отказывать всему, что от него требуют. К тому же ему нравится действовать людям на нервы. Эндрю буквально запрограммирован рушить ожидания других людей, даже если это принесёт ущерб и ему самому. Активно «не» делая что-либо, создаёт некоторое подобие безопасности, видимость контроля. Би говорит, что это открытое пренебрежение основано на страхе быть отвергнутым. В нём не могут разочароваться, если он даже не попытается. Если он сам это придумал, то это не может быть ошибкой. Он предпочёл бы остаться с ничем на собственных условиях, нежели получить что-то, когда его заставили это сделать. Эндрю знает, что это саморазрушительно. Для некоторых людей, таких как Би, Патрик и Ваймак, его желания, очевидно, играют важную роль. Они также являются теми, кто знает, что на него не следует давить, говоря, как нужно сделать, а не предоставляя ему различные варианты. Диктуя Эндрю последовательность действий, они заставят его уже со стопроцентной вероятностью сделать обратное. Его разорванный контракт с Хорьками и принуждение Кевина перейти в Колорадо являются прямыми тому доказательствами в настоящем времени. Эндрю было абсолютно поебать, как на Эванса, так и на команду. Тренер был как минимум слегка подбешивающим и никогда не знал, как справиться с Эндрю, что почти всегда приводило к тому, что он просто оставлял его в покое. Однако расторгнутый контракт — это та проблема, которая вынуждает Эндрю действовать. Предательство, которое должно ощущаться, как плевок в лицо, но, на самом деле, оно было довольно ожидаемым. Когда речь заходит о Денвере, его первым инстинктом становится позыв просто взять и уйти. Не то чтобы ему было дело до того, играет он или нет. Сама по себе жизнь не имеет смысла. Играет роль лишь то, как он проводит время, которое у него есть до неизбежной смерти. Так думает его фаталистичная часть. Его практичная часть, на которую повлияли годы терапии с Би, говорит ему о необходимости обдумать это решение. Уход из экси в качестве мести, скорее всего, будет воспринят незрелым. Хотя он всё ещё и немного хочет этого. Изначально он стал заниматься экси профессионально ради Нила. Потому что он до сих пор позволял себе держаться за эту несбыточную мечту. Когда Нил попросил выбрать их. Ещё во время первого года учёбы Нила, Эндрю ненадолго подумал, что тот просил его выбрать егоихвместе — нас, что перекрыло Эндрю доступ к кислороду. Последующие слова Нила были уточняющими. Он хотел, чтобы Эндрю выбрал их — экси и Нила с Кевином — до тех пор, пока Эндрю не найдёт что-то получше. Экси не было тем же, что и мы, но это удерживало Нила рядом с ним. А теперь? Теперь Эндрю пожинает плоды импульсивного решения прошлого года, решения, которое он принял до того, как закончил всё с Нилом. Это был шанс сделать выбор снова. Денвер мог стать новой возможностью, но Эндрю мог также и с лёгкостью переключиться на что-то другое, оставив экси позади. Если посмотреть на это абсолютно объективно, то Денвер является неплохим карьерным ростом. Предложение Койотов включало в себя повышение зарплаты, когда в остальном пункты контракта были похожими на предыдущие. Деньги были очевидно неким стимулирующим фактором. Хватит ли исключительно финансовой стабильности? Должно было хватить. Выбор должен быть очевидным. Эндрю любит деньги. У него никогда в жизни не было таких денег. Ни в одном из детских домов ему не давали никаких карманных денег. Даже Кэсс, несмотря на всю её доброту, не всегда давала ему их. Он был слишком мал для работы, а затем попал в колонию. Вся жизнь Эндрю до появления в ней Ники состояла из скудной одежды, которая доставалась ему от других членов приёмных семей, не скоропортящихся продуктов, которые были в кладовке, и украденных у находившихся в забвении родителей сигарет. Покупка им GS была довольно сумасбродной, хоть и являлась безумно огромным хером специально для Тильды. Он окончил её жизнь в машине и воспользовался деньгами, полученными с её смерти, для замены её на что-то получше. Когда он увидел, как машину сломали ничтожные фанаты Воронов, он понял, что это было очередным продолжением философии его жизни — ничто не длится вечно, так зачем вообще париться? Аарон считал, что машина была пустой тратой денег. Аарон особо и не был никогда настолько же бедным. Тильда работала в колл-центре. На скучной работе с низкой отдачей, которая сопровождалась страховкой и фиксированной заработной платой. Они жили скромно, но в достатке. Аарон рос со свежими продуктами, новой одеждой и школьной канцелярией, что сильно отличалось от опыта Эндрю. Работа в Сумерках была первым разом, когда Эндрю имел в своём распоряжении больше пары баксов, и в первый год он потратил большую часть из них на обновление своего гардероба. Затем объявился Ваймак с полной стипендией и ежемесячными пособиями. Университетская стипендия хоть и была небольшой, но её хватало на то, чтобы совместно оплачивать минимальный взнос по ипотеке за дом и за другие счета, а также у них оставалось даже на поездки по выходным. Телефон и одежда Нила были необходимостью по мнению Эндрю, а то, что они были куплены на заработанные тяжёлым трудом деньги Эндрю, лишь делало их более значимыми. Он воспользовался своими сбережениями с работы, чтобы заплатить за них — сбережениями, которые постепенно свелись к нулю. Эндрю знал как это — остаться без всего. Играть в стикбол это единственное, что на данный момент может дать Эндрю хотя бы часть того, что он сейчас получает. Так что ответ очевиден. Денвер. Если он не переедет, то его карьере конец. Эванс ясно выразился, что его пребывание в Хорьках подошло к концу. Его полумиллионная зарплата исчезнет и ему придётся найти себе другое занятие — вновь начать сводить концы с концами. Эндрю не то, чтобы нравится подобная перспектива, но он не может понять, почему он так сильно противится идее переезда. Ему нужно сделать выбор. Он ненавидит то, что его заставляют это сделать. Он звонит Тренеру.

—

Ваймак отвечает грубо: — Миньярд. Какого хера тебе надо? Эндрю не разговаривал с ним уже почти год, и было непривычно вновь слышать хриплый из-за курения голос Ваймака в режиме реального времени. Словно Эндрю внезапно просыпается на старом диване в Лисьей Норе после сбоя из-за приёма лекарств. Это слегка сбивает с толку. — Вы ранили меня, — протягивает Эндрю. — Может я позвонил, чтобы просто поболтать. Ваймак фыркает. — Ага, конечно. Если бы ты так хотел поговорить, давно позвонил бы. Это как-то связано с Кевином? Тогда сразу к делу. Хотя бы Эндрю не придётся объяснять. — Возможно, — он отвечает уклончиво. — Я так и думал. Эндрю может слышать, как Ваймак медленно выдыхает, и суёт руку в карман своей куртки, чтобы достать собственную сигарету. После того, как он зажёг её и сделал затяжку, он бормочет сквозь фильтр, который был прижат к его губам. — Кевин, наша дорогая королева драмы, продал меня Койотам за моей спиной. — Хм-м. Похоже на Кевина. Они предложили тебе место на их линии? — Обменяли на Дэвидсон. — Дай угадаю, тебе не очень понравилось быть последним, кто об этом узнал, — Эндрю может слышать смирение Ваймака и звук трения кожу о кожу. Внезапно он может представить с идеальной точностью то, как Тренер потирает межбровье, когда пребывает в стрессовом состоянии или фрустрации. — У тебя всё ещё место в Хорьках, если ты откажешься? Только не говори, что они загнали тебя в угол. — Денвер или полный провал. — Блядство, — тихо бормочет тренер. — Грёбанные идиоты. Говорил им, не выливать на тебя подобное дерьмо. — Ты хотя бы говорил об этом с Леви? — спрашивает он уже своим обыденным голосом. — Да не то чтобы. Эванс приказал мне выдвигаться и отправил меня восвояси. — Эгоистичный придурок. — Не могу не согласиться, — говорит Эндрю, наклонив голову, чтобы рассмотреть за парой ласточек, делающих гнездо над его взором. Ваймак вздыхает по ту сторону линии. — Чего ты хочешь, Эндрю? Я уверен, что ты уже понял, что можешь пойти куда угодно с экси. Ты правда настолько хорош. Если не Денвер, то другая команда заберёт тебя в мгновение ока. Но тебе нужно делать это ради себя. Не ради упёртого придурка-Кевина. — Вы, так-то, о своём сыне говорите сейчас, — сухо напоминает ему Эндрю. У них всё ещё были странные отношения. Ваймак всегда говорит о Кевине с нежностью, но в то же время словно извиняется за него как раздражённый наставник, которому попался крайне капризный клиент. — Да-да, но что же мне теперь делать? Вини Мориям в его воспитании, не меня. Сути дела это не меняет. Независимо от твоего решения, ты уже справился с этим, пацан. Ты выжил, перебрался на другой берег. Я пиздецки горожусь тобой... Эндрю не впервой слушать речи Ваймака. Мужчина обладает какой-то сверхъестественной способностью говорить свои мысли, не делая это слишком уж слащаво. В его речах всегда хватает мотивационной хуйни, смешанной с его грубоватым проявлением отцовской гордости. — Не буду врать, — продолжает Ваймак, тяжело вздохнув. — Я был бы рад видеть, что ты продолжаешь играть. Ты — сила, когда стоишь на воротах, Миньярд. Никто не может сравниться с тобой, когда тебе не насрать. Это просто прекрасно — наблюдать за всем этим чистейшим талантом. Я знаю Леви Синклера. Мы играли в противоположных командах в былые времена, но он неприятный человек. Я думаю, они буду к тебе уважительно относиться, если это то, чего ты хочешь. — Так ли это? — усмехнувшись, спрашивает Эндрю. — Я не могу ответить на этот вопрос, Эндрю, ты же знаешь, — хрипло отвечает Ваймак. — Думаю, лучше будет спросить о том, что удерживает тебя — помимо того, что ты упрямый говнюк? Так что давай сразу к делу. У тебя есть неплохое дело, приносящее тебе неплохие деньги, которых хватает для того, чтобы у тебя была финансовая самостоятельность. Я просто не могу поверить, что тебе нравится этот уродский городишко настолько, чтобы сделать его своим постоянным местом жительства. Так что же ты выберешь? Мы все прекрасно знаем, насколько ты можешь быть злобным гномом иногда, но ты и вправду собираешься позволить вмешательству Кевина лишить себя нормальной жизни? — Возможно, — упрямо говорит Эндрю. — Харе фигню пороть. Ты бы не позвонил, если бы уже принял окончательное решение. Я без вопросов поддержу тебя, если ты всё-таки сделаешь такой выбор. Но хочешь услышать мой совет? Иди в Денвер. Глянь команду и город перед тем, как сделать последний звонок. Тогда ты хотя бы будешь знать от чего отказываешься. Ну а если ты решишь, что Денвер не для тебя, но ты хочешь продолжать играть, то я буду рад сделать пару звонков, чтобы разузнать, кому нужны игроки. Никто не говорит, что ты не можешь работать сам по себе. По рукам? — Посмотрим. — Мне подходит. Спасибо за то, что позвонил. Было приятно услышать твой голос. То, как ты тогда чуть ли не заткнул Кевина, было впечетляюще. Он всё ещё не перестал ныть по этому поводу, — усмехается Ваймак. Но затем, потому что, конечно же, разговор просто не может закончиться без некой неизбежной пытливости, он спрашивает. — Я увижу тебя в следующем месяце? — А вы как думаете? — отвечает Эндрю без нотки сарказма. Блять, да ни за что. — Я думаю, что все остальные придут, — как всегда прямолинейно говорит Ваймак. — Было бы славно вновь собраться старым составом команды. Без тебя это уже будет не то. — Это выходит за рамки вашей зарплаты, тренер. — Ладно, — ворчит Ваймак. — Я отстану. Просто говорю, что надеюсь, что ты придёшь. Ну, Эбби только вернулась из магазина. Мне нужно пойти и помочь ей до того, как она придёт и надерёт мне зад. Позаботься о себе. Звони в любое время. Эндрю кладёт трубку, не отвечая, но теперь с лучшим пониманием своих решений и меньшим запасом времени.

—

— Да ты сегодня довольно энергичен, — Терри тяжело дышит после того, как они закончили непривычно интенсивную для них борьбу. Эндрю тоже тяжело дышит, он вспотел под всем своим снаряжением, но всё ещё слишком заведённый для того, чтобы закончить. — Ещё раз, — приказывает он через капу. — Дай мне пару секунд, чтобы попить, — говорит она через плечо, пока неторопливо идёт по мату, чтобы взять свою сумку. Она берёт бутылку и отправляет себе в глотку щедрую порцию воды. — Но серьёзно, ты прямо-таки сверхагрессивный. Что случилось? Эндрю ворчит, он не уверен, что хочет скорее поболтать, нежели подраться. Возможно, оба варианты хороши. Он снимает защиту и делает глоток из собственной бутылки. — Они хотят обменять меня с Денвером. — О! Поздравляю! Это просто замечательно, Эндрю. Словно уже необратимо решено, что он туда поедет. — Я могу соединить тебя с новой студией там, если хочешь. У меня там есть старый приятель-любитель. Они обожают Денвер. Пытаются заставить меня переехать вот как уже несколько лет, но у меня отец тут, так что я не могу. Там есть просто зашибенная еда, а виды во время пешего туризма, если тебе интересно такое, там просто загляденье. О, кстати! Ты просто обязан сходить на концерт Рэд Сокс хотя бы раз. Это просто неописуемый опыт. — Кто сказал, что я соглашаюсь на предложение? — Оу, — Терри делает паузу. — Прости, я просто предположила. В смысле, они же тебе предлагают большую зарплату, да? — Предлагают, — подтверждает Эндрю. — Ну и чудненько! Это же просто часть работы, разве нет? Когда я всё ещё занималась полупрофессиональным тренингом, то я металась из города в город чуть ли не каждую ночь. Иногда это надоедало, но мне слишком уж нравился прилив адреналина от такого, чтобы уйти. Так я там была до тех пор, пока у папы не случился инсульт, поэтому я и вернулась. Ему уже лучше, но теперь я уже слишком стара для того, чтобы вернуться. Не то, что вы, молодые придурки, — добавляет она, похлопав Эндрю по бицепсу своей обмотанной рукой. — Будет грустно тебя потерять, но такова жизнь. Люди приходят и уходят. Готов к ещё одному раунду? — спрашивает она, пока он вновь надевает и поправляет капу, что является молчаливым сигналом того, что с него хватит болтовни. Эндрю не чувствует облегчения от упоминания этого. С точки зрения Терри, очевидно, что она не смогла найти причину, по которой он должен был остаться. И для неё вполне логично, что он переедет без каких-либо без сомнений. Он предполагает, что у большинства профессиональных спортсменов такой менталитет. Обычно никто не идёт в профессиональный спорт без любви к нему, а все жаждут лишь победы. Но Эндрю ненормальный. Он не должен обижаться на то, что она так равнодушно отнеслась ко всему этому, даже если ему всё же неприятно, что её так мало волнует его возможный уход.

—

У Рене похожая реакция на его сообщение с новостью. Она поздравляет его и желает удачи, а также говорит пару банальных фраз вроде того, что там хорошая погода. Когда он звонит Би, чтобы обсудить свою дилемму, она фокусируется на том, чтобы направить Эндрю копнуть глубже в его причины не ехать в Денвер. Из-за чего он переживает? Обоснованы ли его опасения или они являются проекциями страхов Эндрю. Какими могут оказаться позитивные последствия его переезда? Обсуждая эту проблему с Патриком, они, очевидно, рассматривают её более детально. Он хотя бы помогает определить некоторые из плюсов и минусов такого решения для Эндрю, а также поддерживает Ваймака в том, что считает, что Эндрю следует по крайней мере посетить команду перед тем, как сделать свой выбор. Он, как и положено, добросовестно соблюдает нейтралитет, но предлагает вариант дистанционной терапии, если Эндрю всё же решит переехать — до тех пор, пока он не найдёт нового терапевта в Денвере. Как и ожидалось, и Би, и Патрик дали некоторые рекомендации насчёт местности, так как они оба выполняли там свои дипломные работы. У Эндрю осталась одна неделя на принятие решения, а он всё ещё ни на метр не приблизился к ощущению окончательной определённости. В конце концов, он решает прислушаться к совету Ваймака и просит Эванса отпуск на несколько дней, чтобы слетать в Денвер. Не то, чтобы мужчина мог отказать ему. Он был тем, кто поставил Эндрю в это положение и ограничил его во времени. Так что, по мнению Эндрю, Эванс может пойти на хер. И, если в итоге Эндрю также пропустит и игру в полуфинале, а команда проиграет без него... Ну, это преподаст Эвансу урок. Может же помечтать мстительный вратарь.

—

Эндрю прилетает примерно в 9:00 в среду. Леви предложил, чтобы его кто-нибудь забрал из аэропорта, но Эндрю предпочёл арендовать машину, чтобы он мог прибыть в угодное ему время. Да и он не хотел упустить возможность немного осмотреть город. Первое что попадается ему на глаза, когда он выходит из места проката авто с ключами от Мустанга в руке — это то, насколько прохладный и сухой воздух снаружи. Эндрю никогда не жил в месте, где температура была бы ниже шестидесяти в конце апреля. Он садится в чёрную спортивную машину и опускает стекло автомобиля, чтобы покурить, наслаждаясь свежим утренним воздухом, но сожалея об отсутствии куртки. Видя очертание скалистых гор, в его голове всплывает непрошеное воспоминание о разговоре с Нилом. "Возможно Колорадо", говорил Нил тогда на крыше общежития, всё ещё мечтая о будущем, в существование которого он не мог поверить, за несколько дней до того, когда его похитили и чуть не убили. Эта была ночь, в которую Нил загнал Эндрю в угол его же словами. Нет никакого это. Это ничто, сказал он Нилу. Который ответил ему Я ничто, а ты сказал, что хочешь ничего. Эндрю не мог опровергнуть его слов, поэтому выбрал наилучшее решение, повалив Нила на бетон, целуя, затыкая его так, что этот умный рот больше не мог выдавать никакой чуши. Теперь, спустя несколько лет, Эндрю один в Денвере, штате, который Нил упомянул как желаемое место для переезда однажды. Он не знает что чувствовать по поводу того, что это место может потенциально стать его домом без Нила. Всё, что он видит, имеет особое значение. Стадион находится на окраине города, скорее ближе к аэропорту, чем дальше. Эндрю небрежно сказал Леви, что прибудет где-то в десять, так что он направляется прямо туда. Цвета Койтов это бронзовый и чёрный с акцентами из белого, — однозначно лучше, чем у Цинциннати — и стадион впечатляюще большой, хоть ему и недостаёт яркости до Лисьей Норы или Логова Хорьков. Эндрю паркует машину в конце стоянки и облокачивается бедром на капот, чтобы выкурить ещё сигарету, прежде чем выкинуть окурок в сторону и обойти стадион в поисках открытого бокового входа. Он пока что не хочет, чтобы Леви узнал о его прибытии. После того, как он проскользнул в служебный вход, который был приоткрыт благодаря сломанному кирпичу, он проходит по пустым коридорам и лестничным пролётам до тех пор, пока он не возвышается над кортом на несколько этажей, оставшись незамеченным. Похоже, что команда находится посреди утренней тренировки, проводя лёгкую разминку. Эндрю сразу замечает Кевина. Высокий, с осанкой человека, который абсолютно уверен в своём статусе. Дермотт находится ближе всех к воротам, и, хотя Эндрю не так долго наблюдал за ней, он уже может сказать, что она хороша. Не настолько хороша, как он, но в неплохой форме, с быстрыми рефлексами и сильными ударами; ей стоило бы поработать над прицеливанием. Эндрю перемещает своё внимание на остаток линии защиты. Он не знает хорошо никого из них, хоть и припоминает имена из бывших команд Пенсильванского университета, Бельмонте и Камдена. Не было Лисов, чтобы испортить имидж команды, но бывших Воронов было достаточно. Эндрю особенно пристально наблюдает за ними. Ни одно из их имён Нил случайно не упоминал, как людей, которые участвовали бы в его мучениях в Гнезде, и до тех пор, пока их подачи сильные и агрессивные, они не так уж и подозрительны или преступны. Забавно видеть подтверждение того, что вера Кевина в своё превосходство, не даёт ему тут никаких привилегий. Эндрю также понимает, что имел ввиду Кевин, говоря о том, что линии защиты не помешало бы стать лучше без его вмешательства. Другие нападающие не такие быстрые и ловкие. Основным центром его внимания становится Леви. Эндрю расположился в боковой части стадиона, чтобы получить крайне чёткий вид на главного тренера, который сидел на скамейке рядом со своими тренерами-помощниками. Эндрю наблюдает за тем, как он наклоняется к одному из них, чтобы сделать заметки и выделить моменты игры. Когда происходит достаточно хороший удар или жестокое столкновение, руки Леви выражают слова, которые Эндрю не может услышать. Его самая интересная реакция это та, которую он делает во время получения травм. Один из полузащитников, похоже, потянул плечо. То, как он морщится, хоть и неприметно, но бросается в глаза при тщательном наблюдении. Игрок подаёт мяч в сторону нападающих и позволяет ракетке коснуться пола, прежде чем подхватить её, разминая плечо, чтобы сделать вид, будто ничего и не было. Этого было более, чем достаточно для того, чтобы Леви приостановил разминку, сильно ударяя о плексиглас до тех пор, пока игра не прекращается. Игрок, Шварц, вспоминает Эндрю, пытается показать, что с ним всё в порядке, но Леви всё равно. Он без колебаний выводит его из игры и даёт знак о замене, в то время как участники команды с почти безупречным послушанием слушаются его. После возобновления разминки, Леви даёт пару тихих указаний и исчезает вслед за раненым полузащитником. Эндрю ограничивается тем, что внимательно наблюдает за остальными членами команды и тренерами. Через пятнадцать минут шорохи позади Эндрю сообщают ему о появлении кого-то ещё. — Итак, что думаешь? — спрашивает подошедший. — Думаю, что вы довольно проворны для старика, — отвечает Эндрю, слыша тихий смешок позади себя. — Вообще-то, это моей задачей была слежка за вами, а не наоборот. Сиденье в паре рядов позади него скрипит. Достаточно близко, чтобы он мог слышать слова мужчины, но недостаточно близко для того, чтобы Эндрю почувствовал угрозу от человека за его спиной. Его мышцы напрягаются от сокращения расстояния, но он не двигается, чтобы не выдать своего дискомфорта. — Заметил тебя, когда пошёл проверять Шварца. Он уже некоторое время пытался скрыть острую боль в плече. Я подумал, что пришло время об этом поговорить, — объясняет Леви, прежде чем продолжить. — Не могу сказать, что сильно удивлён тому, что ты зашёл без объявления. Как оцениваешь игру на данный момент? — Не сдерживайся, — добавляет он через некоторое время. Эндрю позволяет своей неустанно стратегической части сознания начать анализ игроков. Через несколько минут он выдаёт: — В вашей линии нападения много дыр. Без Дэя они медленные, а их движения ногами лишь делают их неуклюжими. У них есть сила, но напрочь отсутствует ловкость. Их цель настолько очевидна, что каждый нормальный вратарь с лёгкостью предугадает их. На задней линии есть парочка неплохих игроков. Похоже, они знают как блокировать, не получив при этом карточку. Дэрмотт недурна, но я получше буду. Вам бы усилить взаимодействие полузащитников с остальной командой. А то они используются в игре не так хорошо, как другие. Дело в том, что Эндрю не простофиля. Он необычайно умён. Замечательный критический мыслитель. То, что обычно этого никто не замечает, его не колышет. У него всегда была выдающаяся способность предвидеть шаги других. Скорее всего этот навык берёт своё начало из его непредсказуемо насильственного детства, но сути дела это не меняет. У него есть сверхъестественное умение точно знать дальнейший ход событий. Чёрт возьми, да это было одной из причин, благодаря которым он смог спасти Нила от разломленного руками Рико черепа после того, как они еле-еле вырвали победу в матче против Воронов. Смена положения Рико, диаграмма его личности в голове у Эндрю, раздражающе-самоуверенная ухмылка Нила во время победы Лисов. Эндрю за несколько секунд понял, что Рико собирался нанести решающий удар в его сторону, и лишь его рефлексы позволили ему оказаться там вовремя. Он не видит ответа Леви, но слышит тихое удовлетворённое хмыканье. — Хорошая работа. Есть ли шансы, что ты подумаешь над тем, чтобы продолжить этот разговор за обедом? Мы могли бы сделать это и сейчас, но я зачастую вижу, что сытые люди более благосклонно относятся к беседам. Я угощаю? — Ладно. Но я поведу. Это своего рода тест, проверяющий его на прочность. Эндрю нравится иметь контроль, особенно когда дело касается машин. Иногда властным личностям сложно принять потерю контроля — они слишком привыкли к тому, что всё идёт по их плану без каких-либо неполадок. Требование уступка в отношении чего-то сравнительно небольшого стало тактикой, которая безотказно работала для Эндрю на протяжении уже нескольких лет. Проверка личности. Леви соглашается.

—

Тренер Койотов указывает Эндрю дорогу до забегаловки неподалёку от стадиона. Мужчина без промедления заказывает тройной чизбургер с беконом, картошку фри и молочный коктейль со вкусом печенья с шоколадной крошкой, в то время как старик берёт себе кобб-салат. Эндрю привык к постоянному нытью Кевина по поводу его выборов в еде и ожидал, что у тренера профессиональной команды будет ещё более бурная реакция. Возможно, Леви и есть до этого дело, но он закрывает на его заказ глаза. Вместо этого он сразу же возобновляет диалог. — Давай всё же перейдём к сути, Миньярд, — начинает он, опираясь на стол между ними. — Я знаю, что единственная причина, по которой ты здесь, это то, что Эванс тебя выгоняет, но его потеря может стать моей выгодой. Вот в чём дело. Ты очень умный игрок, а также Лис. Это мне в тебе нравится. Не знаю в курсе ли ты, но в своё время я был одним из Воронов ещё до того, как Тэцудзи позволил Рико разрушить команду. Я знаю, что именно произошло с рукой Кевина, а также у меня имеются собственные подозрения насчёт того, что случилось с Моро. Рико никогда не должны были пускать на то поле, а он отравил жизни целого поколения игроков экси, но что-то я отошёл от темы. Леви делает глоток своей колы зеро и продолжает: — По сути, Вороны и Лисы играют по противоположные стороны одной идеологической ограды. Эдгар Аллан думал, что они могут выиграть, имея при себе лишь идеальную технику и единообразие. Лисы может и временами имеют свои дыры в технических навыках, но они умеют совершенствоваться и адаптироваться. Обе команды были достаточно хороши, но, в конце концов, я не удивлён, что вы, Лисы, одержали победу в том году. У вашей команды имелись задатки величия, а Джостен по какой-то причине, видимо, стал именно тем связующим звеном, которое и было вам нужно для объединения; Кевин о нём хорошо отзывается. Но не то, чтобы я хотел раздувать из мухи слона, я думаю, что в этой исторической победе имеется ещё один незамеченный герой. Ты. Не знаю, хватило бы Дэю силы вернуться на поле без тебя. Он рассказал мне о том, насколько важную роль ты сыграл в его восстановлении. Говори что хочешь о своей семье, но они также поддались твоим лидерским качествам на корте. Опираясь на то, что я слышал, ты сыграл роль и в успехе Мэтта Бойда. Люди замечают крикунов, но зачастую игнорируют тех, кто разбирается со всем дерьмом. Думаю, ты как раз один из таких. Эндрю приподнимает бровь на слова мужчины, не имея понятия, что делать со всей этой неожиданной похвалой. Леви поднимает руку: — Перед тем, как ты успеешь отмахнуться, я и правда не пытаюсь подлизаться. Всё, что я хочу сказать, это то, что существуют разные виды игроков, Миньярд. Некоторые играют, потому что горят этим делом. Типа Джостена и Дэя? Они кидаются в игру так, будто больше ничего не умеют; они нападающие! Я ценю их энтузиазм. У них просто потрясающая сила на корте, но также нет ничего плохого в игроках, которые занимаются этим ради денег. Которые приходят и уходят. В конце концов, у них дела обстоят лучше после выхода на пенсию. Они поняли. как жить эту жизнь вне корта, что делает их более стабильными в долгосрочной перспективе. Те игроки, которые отдают всех себя игре? Они как раз те, кто выгорают или заканчивают карьеру с травмами до получения славы. Они давят слишком сильно даже тогда, когда понимают, что этого делать не следует. Такого мне не нужно. Я ищу баланс. Я ищу разум. Я ищу стабильность. Тренер делает недолгую паузу, пока официант приносит им еду. Эндрю окунает картошку фри в майонез, который он выбрал в качестве соуса, и позволяет Леви продолжить его речь, не перебивая. — Слушай, я говорил с Кевином о тебе, и он предупредил, что ты необычный игрок. Я знаю, что ты пришёл в этот спорт из-за смягчающих обстоятельств, и не разделяешь его чувств к экси. Я не буду платить тебе за любовь к экси. Я уважаю рвение Дэя; Я также могу уважать и твой подход. Они необязательно взаимоисключающие. Лишь результаты имеют значение, а у тебя они есть. Ты просто феноменальный вратарь, и я хочу, чтобы ты заинтересовался в игре за мою команду. Леви делает перерыв от болтовни, чтобы запихнуть вилку с салатом себе в рот, тщательно наблюдая за Эндрю. Эндрю, со своей стороны, методично разрезает свой бургер на кусочки, которые будет удобно съесть за один укус, и обдумывает маркетинговую речь тренера. Через несколько минут жевания Леви кладёт вилку на стол и складывает руки в треугольник над своей тарелкой, нерешительно прокашлявшись. — Должен сказать, Миньярд, я слыхал, что тебя трудно прочитать, но я не получил от тебя ни единого знака. Что мне нужно сделать, чтобы убедить тебя? Что привлечёт тебя играть за меня? Я разговаривал с твоим тренером из колледжа и знаю, что ты заключил с ним пару сделок для лучшей работы. Я ничего не имею против подобного. Должно же быть что-то, что я могу тебе предложить, чего тебе будет достаточно. Леви настойчив; Эндрю отдаёт ему должное. Да и пока что он был честен, прямолинеен и прагматичен. Всё это Эндрю уважает. — Я подумаю над этим, — отвечает он. До сих пор это было первым разом, когда он поучаствовал в этом разговоре. — Конечно. Хочешь, чтобы я дал знать Кевину о том, что ты в городе? — спрашивает Леви. Он сделал умное решение, не поставив Кевина в известность. Эндрю предпочёл бы, чтобы всё так и оставалось. — Нет. Я сам приму решение. Спуск на меня Кевина Вам не поможет. Леви улыбается, поджав губы. — Я так и думал. Пока что я оставлю это в секрете, но если ты ещё раз появишься на стадионе, ты же понимаешь, что он узнает. — Я справлюсь с Кевином. — И то верно. Дай мне знать о своём решении. Они заканчивают трапезу, и Эндрю подбрасывает тренера обратно к стадиону, прежде чем выехать с парковки. Нет смысла подавать ложные идеи. Он проводит следующие несколько часов, разъезжая по городу вдоль и поперёк, осматривая окрестности и раздумывая над предложением Леви. Сам по себе город был неплох, чуть ли не вдвое больше размером и количеством жителей, чем Цинциннати. Он никогда до этого не жил настолько далеко на севере, и часть его задавалась вопросом не возненавидит ли он здешнюю зиму так же сильно, как зиму в Огайо, однако, судя по прогнозу погоды, тут она должна была быть более терпимой. Хотя, на самом деле, проблема крылась не в самом городе. Эндрю на тяжёлом опыте понял, что планировать что-либо в будущем давало ему путёвку прямиком к разочарованиям. Терапия показала ему, что данная философия берёт свои корни от отсутствия свободы выбора и постоянства в его прошлом. Тогда у него почти не было контроля над собственным окружением, и он привык позволять пускать всё на самотёк вместо того, чтобы принимать осознанные решения о том, чего он и вправду хотел для своего будущего. Очевидно, что остальные так не считают, но Эндрю просто не знает, как это изменить. Похожие на него люди всё время ожидают какой-то неприятности. Вот наглядный пример: он наконец смог выбраться из спирали своего ментального состояния, смог вновь встать на ноги. Ему стало лучше. А теперь они пытались выбить почву из-под его ног. Снова. Эндрю знал, что лучше было ни на что не полагаться. Экси не было исключением. Он потихоньку стал осознавать, что главной проблемой было то, что он не был уверен хотел ли он вновь переезжать, как бы нелепо это ни звучало. Эндрю было комфортно в Цинциннати. Он понимал, как там что работает. У него там появились любимые места: рестораны, клубы и магазины. Места, где ему нравится кататься. У Эндрю был терапевт, которому он хоть сколько-нибудь доверял. Бар с надёжным вариантом перепихона, если ему того захочется. У него была студия ММА, где ему нравится его инструктор и где ему знакомы его спарринг-партнёры. Эндрю знал, что может найти всё это вновь где-нибудь в другом месте, но он наконец смог устроиться, а оставлять себя без крыши ради спорта, на который ему насрать с высокой колокольни, не ощущается, как что-то достойное такой запары. Разъезжая по Денверу, он укрепляет своё мнение. Цинциннати ни чем не лучше ни одного из мест его прошлого проживания, но он привык к нему. Он устал от переездов. Вся его жизнь состояла из постоянно сменяющихся обстановок. Ёбанный в рот, Пальметто был городом, где он пробыл дольше всего, да и то лишь потому, что у него был там контракт. Он был готов к чему-то, что сможет назвать своим, что никто не сможет оторвать от него. Возможно, дом. Чёртовый дворик. Личный гараж для его машины. Блять, может он наконец сможет попробовать завести чёртово растение. Он смог наконец-таки встретиться лицом к лицу с правдой, которая заключалась в том, что он хотел иметь место, в котором можно остановиться. Он хотел хоть немножко ёбанной стабильности. Это было "желание", которое было зарыто под настолько толстым слоем отрицания, что ему потребовались недели для того, чтобы выявить, почему он не хотел переезжать, но, разъезжая по прохладному пустынному городу, причина постепенно стала проясняться. Если Леви был готов предложить ему практически что угодно... Если Леви хотел его настолько сильно, возможно, Эндрю мог попросить остаться. Что, если он оговорит некое постоянство в своём контракте? Этого должно было хватить, чтобы убедить его играть подольше. Всё же зарплата была довольно хорошей. Ещё три года, потраченные на экси, дадут ему приличную сумму. Он всегда сможет передумать в дальнейшем, а, если он достаточно умён, то сможет растянуть трёх-годовую зарплату на долгое время. Хоть Эндрю и не особо нравится быть посредственной знаменитостью, он также и не горит желанием вновь стать никем. В узнаваемости всё же есть свои маленькие радости. Радость в постоянных отказах говнюкам-нападающим, которые верят, что они Королевы и Короли. Ему платят деньги за то, чтобы он был до невозможности силён и подтянут. Да и, если уж он будет откровенен, то и в игре есть свои плюсы. Кроме того, в самых дальних уголках его сознания, есть раздражающий гул, который неустанно напоминает ему о том, что все его коллеги по экси сейчас имеют значительный успех, как в карьере, так и в личной жизни. Из двух Денверских парочек обе смогли в течение года-двух перейти в команды своих соответствующих партнёров: Дэй и Мулдани, Дермотт и Альварес. Даже Бойд и Уайлдс справились с этим так, что Дэн получила работу тренером в том же городе, где находится команда Мэтта. Комментарии Кевина насчёт линии нападения Койотов раздавались, словно эхо в его голове. Это НЕ должно было становиться причиной, по которой Эндрю тщательнее бы раздумывал над Денвером, но было тяжело игнорировать возможность, какой бы малой она ни была, что Нил также мог сюда перевестись. Это терзало его, словно неведомый крылатый зверь, который, разъярённо махая крыльями, стремился разорвать все его внутренности на маленькие равные кусочки. Ложная надежда вместе с подавленным страхом того, что он сжёг всё просто так. Было очевидно, что Койотам были необходимы более сильные нападающие, а Нил уже был в поле зрения Леви в качестве подопечного Кевина. Что если Леви захочет к себе в команду ещё одного Лиса? Эту безрассудную мечту, озвученную лишь шёпотом, оседающим на его пассажирском сидении, словно призрак нападающего, сидящего рядом, пока он едет за рулём чёрного Мустанга, скользящим по извилистым дорогам, огибая тонкие сосны, красные валуны и особняки, приютившиеся у подножия гор. Эндрю пытается отмахнуться от этой идеи. Шансы были невелики, практически мизерные. В Штатах было почти тридцать профессиональных команд. Нил мог оказаться здесь лишь по счастливой случайности. Эндрю нужно было сосредоточиться на фактах. Он покончил с Огайо. Факт. Если он бросит экси, то потеряет зарплату — факт. Леви хочет его настолько, чтобы обсудить изначальное предложение — факт. Эндрю потенциально мог бы переехать сюда и иметь стабильное место жительства? А вот это ещё предстоит узнать. Говоря собственно о самом Леви, Эндрю не был человеком, легко восприимчивым к лести, но, признаться честно, было приятно разговаривать тренером, не столь высокомерным, как Эванс. Он создавал впечатление мужчины, который мог бы уважать границы Эндрю и следить за лишь за тем, за что ему платят. Чем больше Эндрю об этом думал, тем больше понимал, что ему на самом деле не ненавистна мысль о Денвере настолько, чтобы бросить игру или зарплату. Помимо дебильного порыва побесить Дэя, — чего-то, что он с лёгкостью сможет игнорировать, воспользовавшись логикой — у Эндрю не было приличной причины отказываться. Если он сможет получить тут более стабильную позицию, то, возможно, это предложение стоит обдумать. После неплохого ужина в неком местном mezze place и горячего душа в отеле, чек за который он отправляет Хорькам, он проводит несколько часов, сидя на балконе своей комнаты, куря и потягивая напитки из мини-бара, созерцая вид сверху. К утру он окончательно определился. Они вновь встречаются на стадионе после начала тренировки, и Эндрю не дожидается, пока Леви усядется. — Вот чего я хочу. Во-первых, добавьте ещё 10 тысяч к моей зарплате; я прокармливаю не один рот. Во-вторых, не забывайте за что Вам платят. Вы не будете вмешиваться в мою личную жизнь. То, чем я занимаюсь в свободное время, касается меня и только меня одного. Я не собираюсь выслушивать никаких ворчаний по поводу совместного времяпровождения с командой или по поводу своих увлечений. В-третьих, мне периодически нужен будет отгул. Редко, но всё же иногда, раз через раз, по личным причинам. Я хожу на терапию, и в ваших интересах поддерживать это, если Вы, конечно, не хотите, чтобы пролилась кровь. И, наконец, я хочу получить бонус за переезд и контракт, как минимум на три года. Я принял решения, что уже готов где-то обосноваться. Мне плевать будет ли это Денвер или ещё что-то, но я не собираюсь паковать чемоданы и переезжать каждый год. Взамен я дам вам свою игру на пределе своих возможностей в нужный вам вечер. Вполне возможно, что этот предел не всегда будет соответствовать вашим желаниям, но даю слово, что Вы получите всё, что я могу дать. Вы согласны? Леви позволяет медленной небольшой улыбке коснуться его губ. — Да ты не собираешься идти на уступки, Миньярд, но, думаю, мы всё сможем утроить при одном условии. Устном соглашении о том, что ты станешь меньше курить. Я считаю, что ты поймёшь о том, как перепад высот некоторое время будет влиять на твою выносливость, а мне нужно, чтобы ты выложился на максимум, если у нас появится шанс достойно сыграть в финале западного дивизиона в следующем году. Я пока что не буду просить тебя бросить насовсем. Я и сам бывший курильщик, ещё со времён, когда эта игра не была столь же азартной, но если я плачу большие деньги, то хочу, чтобы твои лёгкие были чисты. Давай я тебе покажу стадион, пока мои юристы разбираются со всей бумажной волокитой и отправляют её тебе, — он протягивает ладонь для рукопожатия. Эндрю осматривает протянутую руку, но решает посодействовать. Тренер даёт ему то, чего он хочет — будущее. Он берёт руку Леви в свою и быстро пожимает её, прежде чем отпустить. Леви качает головой. — С тобой приятно иметь дело, Мистер Миньярд. Жду не дождусь того, как увижу тебя на наших воротах.