Истинный для ректора (сборник)

— И что скажешь? По жестяному карнизу постукивает дождь — мелкий, нудный. Как будто за окном глубокая осень, а не начало лета. — Богам не отказывают. Двое стоят у окна — не глядя друг на друга, но соприкасаясь рукавами. — А Истинная связь? Пожатие плечами. — Отец Дракон ведь не зря напомнил: узы Истинных не равны чувствам. А я, — заминка, — определился со всем ещё на третьем курсе Академии. Как ты помнишь. — Помню. — Пальцы ощупью находят пальцы и крепко их сжимают. — Я, конечно, больший тугодум в таких делах, но, — пауза, чтобы набрать воздуха, — тоже не думаю, будто без связи мои чувства к тебе переменятся. Сильное, молчаливое пожатие в ответ. Тишина, наполненная перестуком капель, и в итоге — твёрдое резюме: — Значит, решено. Когда скажем духу Академии? Раздумье, и не очень уверенное: — Наверное, чем скорее, тем лучше. До равноденствия почти три месяца — кто знает, что может случиться? Я бы не хотел утащить тебя за собой. — Так. — Пожатие становится болезненным. — Даже не думай. Герцог дал тебе это лето. — Хорошо, не буду. — Едва заметное движение, чтобы плечо коснулось плеча. И попытка вернуть голосу беспечность: — Кстати, господин ректор. Вы уже придумали, где возьмёте нового преподавателя алхимии? — Придумал. — Спокойный, как о самом естественном, ответ. — Я не буду его где-то брать. Твоё место тебя дождётся. А занятия, — то ли смешок, то ли покашливание, — занятия пока буду вести я сам. В конце концов, ты уже как-то признавал, что я неплох в алхимии. — Серьёзно? — Поворот, удивлённый взгляд. И быстрая поправка: — Нет, я не о своих словах — в студенческие годы ты прекрасно разбирался в предмете, а за три месяца всё можно вспомнить. Но то, что ты возьмёшься преподавать сам? Недовольное бурканье: — Да что такого-то? — Только то, что у тебя и так много административной работы. Быстрый взгляд через плечо на заваленный бумагами стол. — Ерунда. Переложу половину на Грэй — пусть отдувается за своё доносительство. Пауза. — Думаешь, это она? — Скорее, не вижу других вариантов. Тем более её род — вассалы Файербруков. — Так-то оно так, но… — Но? Ты её защищаешь? — Нет. Просто у меня чувство, что здесь всё не так очевидно, как кажется. И потом, она не могла не понимать: разоблачение заденет тебя наравне со мной. Игры с законами — не взрыв в лаборатории. — Хм. Ладно, буду думать дальше. В конце концов, у меня есть три с половиной года, чтобы вычислить предателя. — Ричард… — Это моя забота. Как ректора Академии и того из нас, кто остаётся здесь. Вздох. Пауза. И задумчиво-невесёлое: — Знаешь, если не думать об обстоятельствах, это буквально исполнение моей давней мечты. Вот и вспомнишь советы мудрецов быть со своими желаниями поаккуратнее. Убеждающее: — Всё будет хорошо. Зову духа Академии? Последняя возможность переиграть. — Да. С четырёх краёв подоконника в центр сбегаются голубоватые змейки-молнии. Собираются в мерцающий шар — и вот перед стоящими у окна появляется золотисто-рыжий зверёк с острыми ушками и драконьими крыльями. — Мы согласны. Взмах пушистого хвоста — и все трое исчезают. Оставляя в комнате слетевшие со стола бумаги, а за окном — безутешно плачущее небо.