Повороты судьбы

      *** Элисон устало развалилась на задней парте, совершенно не слушая, что рассказывает преподаватель по рунам. Через пару часов должна была начаться последняя игра по Квиддичу в этом году, но после своей неудачи в сфере спорта девочка усиленно избегала хоть какой-то причастности к этой «ерунде». Именно поэтому Эл сейчас сидела по соседству с Римусом на доп занятиях, искоса поглядывая то на сосредоточенного парня, то на майское солнце, слепящее всех присутствующих. Ни Гриффиндор, ни Слизерен в этом году не борются за кубок, так как обе команды достаточно слабы и не сыгранны из-за новых членов. Поэтому идти на матч не было никакого резона, но Эл всё равно постоянно посматривала на часы, желая хоть одним глазком взглянуть на игру. - Ты куда-то торопишься? – шепотом спросил Люпин. Девочка вздрогнула от неожиданности и корпусом повернулась к собеседнику. Она не знала, стоит ли рассказывать о своей все еще тлеющей мечте попасть в команду по Квиддичу. Римус вряд ли бы ее осудил, но это желание было чем-то настолько личным, что попытка рассказать отзывалась легким покалыванием на кончике языка. - Квиддич, – лишь в тон ему шепнула Эл и снова отвернулась к окну. - Ты все еще хочешь играть? – не успокаивался парень. – Новичкам всегда нужно больше времени, чтобы стать профи... У тебя еще пять лет, чтобы попасть в команду. - Мистер Люпин, может, вы и с остальными поделитесь темой вашего разговора? – прервала монолог Римуса профессор Бабблинг. - Извините, – лишь прошептал он, а профессор тяжело вздохнула. - Все свободны, встретимся после каникул, – махнула женщина рукой и первая покинула кабинет. Все удивленно смотрели ей вслед. Женщина всегда доводила занятие до конца, преподнося весь необходимый материал в точно отведенное время. Эл недоуменно посмотрела на соседа по парте, но тот лишь пожал плечами. - Может, ваш Ник позанимается с тобой внеурочно? В его же интересах иметь действительно профессиональных игроков, – продолжил свою речь Люпин, а в душе Элисон загорелся огонек надежды. Она еще с минуту смотрела в голубые глаза напротив, а после лучезарно улыбнулась и, оставив все вещи на столе, побежала на поле. Скорей всего, даже команда ее факультета собралась на трибунах. Эл неслась, что есть мочи, ведомая мечтой. Слова Люпина предали ей уверенность, и девочка уже нисколько не сомневалась в своем успехе. Она даже рассчитывала договориться с матерью по поводу летних занятий с тренером, даже если для этого придется быть самой послушной дочерью. Элисон выбежала за пределы здания и уже поворачивала в сторону поля, когда завидела знакомую маленькую фигурку. Сова кружилась над головой девочки, а потом аккуратно спикировала ей на плечо. - Пончо, – почесала Эл птицу, снимая с ее лапы письмо. Белоснежный конверт был подписан подчерком матери, для которой написание письма без надобности было чем-то невозможным. Сердце Элисон пропустило пару ударов, но она все же развернула конверт и принялась за чтение. Глаза бегали по строчкам, рассказывая самые что ни на есть страшные известия. Девочка в ужасе втянула воздух сквозь зубы и осела на землю. Она повторно пробежалась по строчкам, совершенно не веря в написанное, и громко разревелась.

Элисон,

Твоя бабушка скончалась сегодня утром. Заберу тебя раньше.

Собери вещи сегодня же.

Твоя мама.

Слезы ручьем стекали из ее глаз. Буквально несколько месяцев назад все было хорошо. Они проводили с бабушкой каникулы, радовались празднику... Образ улыбающейся женщины, желающий Эл только счастья, до сих пор стоял у девочки перед глазами. Элисон громко всхлипнула и закрыла ладонями лицо. Ей не хотелось верить в происходящее. Девочке всегда казалось, что смерть – это что-то далекое для нее и ее семьи, но сейчас, осознавая, что Эл не смогла не то, что провести последнее время с родным человеком, но и просто попрощаться, ей хотелось кричать, рвать на себе волосы, только чтобы заглушить все то, что терзало ее душу. И она кричала, громко всхлипывая и абсолютно не думая о наличии кого-то вокруг. Девочка хотела спрятаться, забыться – сделать хоть что-то, только чтобы происходящее исчезло, а лучше оказалось страшным сном. Элисон дрожащими руками прижала к себе конверт, как самое ценное для нее в этой жизни. Она попыталась собраться, медленно дышать, но это приводило к еще большей истерике. Девочка обняла руками колени в попытке хоть как-то унять дрожь и защититься от пугающей реальности, но это нисколько не помогало. Элисон жалела себя, одновременно испытывая ненависть ко всему остальному. Совершенно не понимая, что происходит, девочка почувствовала легкое касание на своих плечах. Кто-то что-то шептал ей на ухо, помогая встать и добраться до уже такой родной гостиной. Эл осела на мягкий диван и только сейчас почувствовала всю усталость, которая свалилась на ее плечи. - Эл, – прошептал знакомый женский голос, и девочка повернула голову в сторону звука, – мне так жаль. Элисон недоуменно нахмурилась, все еще теряясь в происходящем. Слезы высохли, сил, чтобы что-то ответить, просто не было, поэтому девочка лишь вопросительно подняла бровь. - Письмо, – лишь шепнула Фелис и обняла подругу. Элисон опустила голову на ее плечо и вдохнула родной и успокаивающей запах человека, который на данный момент являлся, наверное, самым родным. По крайней мере, на одну крохотную минуту она чувствовала себя в безопасности, хотя память продолжала подкидывать знакомые мгновения жестокой реальности. - Тебя ждет профессор Дамболдор, – на ухо прошептала брюнетка, – твоя мама здесь. Девочка резко отпрянула и удивленно посмотрела в глаза напротив. Фелис лишь медленно кивнула, отвечая на немой вопрос подруги. Элисон отвернулась к давно не горящему камину, собирая в кулак остатки самообладания, к которому ее с детства приучили. Она перебрала в голове все возможные мысли и предположения, вспоминая последнюю строчку из письма матери: «Собери вещи сегодня же». Эл резко поднялась и, не бросив даже мимолетного взгляда на подругу, направилась в кабинет директор. Ей хотелось скорее со всем этим покончить. Кажется, в ней что-то надломилась сегодня. Единственное, что она чувствовала по мимо скорби, это злость, граничащая с ненавистью. Добравшись до двери, она пару раз постучала и твердым шагом вошла внутрь. Женщина, называвшаяся ее матерью, стояла где-то у дальней стены. Эл почувствовала, как та прожигает ее глазами, но в ответ бросила лишь беглый взгляд. Сейчас ее, как никогда, раздражал идеальный вид женщины, которая даже не потрудилась надеть траурный цвет. Элисон подошла к столу профессора и села на стул, удерживая полное внимание на директоре. Дамболдор осмотрел девочку печальным взглядом, замечая ее заплаканные глаза, но никак этого не прокомментировал. - Элисон, здравствуй. Ты, наверное, уже слышала печальную новость, – так не свойственно ему тихо и исключительно по делу говорил профессор. – Прими мои соболезнование. В глазах девочки снова появились слезинки, но она стойко сдержала себя. Ее не волновало мнение директора, но прожигающий насквозь взгляд матери... Элисон благодарно кивнула, но вымолвить ни слова без всхлипа была не в состоянии. - Я был знаком с Касандрой... Чудесная была женщина. Всегда наслаждалась жизнью. Жаль, нам не удалось с ней увидеться после смерти ее мужа... Она также продолжала питать страсть к жизни? - Болезнь ее подкосила, – чуть слышно ответила девочка. - Директор, – ледяной голос мисс Вирилис, как хлыст ударил по уютной тишине в помещении, – давайте по делу. - Да, конечно. Элисон, в связи со случившемся, ты освобождаешься от последнего экзамена. Профессор Макгонагалл пойдет тебе навстречу. - Спасибо вам, – все еще не в силах говорить громко, ответила слегка удивленная Эл. - Это еще не все. Со следующего года у нас действует программа по обмену студентов, поэтому, по просьбе твоей матери, – мужчина перевел недоброжелательный взгляд на женщину, – до своего 16-летий ты будешь переведена в Колдодворец вместе со старшекурсниками. Девочка опешила. Она недоуменно смотрела на директора, надеясь, что все ранее сказанное просто шутка, но Дамболдор продолжал хранить молчание. Эл перевела взгляд, прекрасно говорящий о том, что она думает по этому поводу, на мать, но та лишь гордо вздернула подбородок, ничего не ответив. - До конца мая ты сможешь посетить новое учебное заведение, ознакомиться с правилами и предметами, - продолжал директор, но его монолог остался без ответа. Не в силах находится в подобном обществе, Элисон резко встала, с ужасным скрипом отодвинув стул, и, не отводя взгляда от матери, произнесла: - Пойду собирать вещи, – глаза женщины зло блеснули, но Элисон уже была около двери. – До свидание, директор, – лишь произнесла девочка напоследок. Злость кипела внутри Элисон с небывалой силой. Казалось, только это чувство заполняло ее нутро доверху. Как можно быть такой бессердечной? Тело бабушки еще не успело остыть, а ее мать уже поспешила сделать то, что не смогла ранее.       *** Элисон не брала с собой много вещей. Провести здесь ей нужно было всего лишь месяц: познакомиться с одногруппниками, дисциплинами, замком, чтобы следующий год полностью посвятить получению знаний. Под конец учебного года все преподаватели были ужасно заняты, поэтому Эл брела вслед за совсем маленькой девчушкой, представившейся служанкой из женского корпуса. Замок был достаточно мрачным даже в свете солнечных лучей. В коридоре не было слышно не единого голоса. Казалось, что эти помещения слишком давно не слышали чужого смеха. Стены, двери, оконные рамы – и все остальное было выполнено в черно-серебристых оттенках. Если добавить еще зеленого, то будет вылитое подземелье Слизерина. Лестница была достаточно крутая, а ее перила обвивала лаза, выделяющаяся на фоне остальной цветовой гаммы и все-таки намекающая на родной факультеты Эл. Элисон остановилась у лестницы, ведущей в башню для девушек, и, удобнее перехватив сумку с вещами, поплелась за монотонно движущейся наверх проводницей, параллельно рассматривая стены. Точнее, их содержимое. Стены сверху до низу были увешаны фотографиями и грамотами за победы. Многие из них были настолько старинными, что различить лица или надписи было практически невозможно. Казалось бы, замечательная задумка, желающая лишь сохранить на века достижения учеников, не должна вселять тревогу. Но осознание, что в итоге все обернулось лишь обезличиванием победителей и стеной с пустыми рамками для грамот, наталкивало на мысль, что ученики не имеют такого уж особого значения для школы, как бы ее руководители не стремились показать обратное. Девочка тряхнула головой, не желая задумываться о мрачной стороне этого места, и ускорилась. Добравшись до самого верхнего коридора, девочки прошли пару поворотов и вошли в одну из сотни одинаковых дверей. Комната оказалась двухместной. Две кровати, два шкафа и два стола – все ее содержимое, выполненное в темно-синих тонах. Напротив двери располагалось небольшое окошко, вид из которого был на сумрачный лес, покрытый дымкой тумана. Не успела Элисон в полной мере осмотреть помещение, как к ней подлетели какие-то девушки в достаточно потертой одежде и принялись кружить вокруг нее. Они выхватили сумку Эл, не произнося ни слова, и повели в сторону двери где-то в правой части комнаты, попутно пытаясь снять с девочки одежду. Элисон в недоумении стала вырываться, требуя, чтобы они прекратили. Девушки замерли, слегка опустив голову перед новой ученицей. Это выглядело жутко, словно те самые безликие со стен, не имеющие ни имени, ни голоса, стояли возле нее. Элисон попятилась назад и наткнулась спиной на дверь, выходящую в коридор. Девочка уже задумала выбежать, чтобы перевести дух, но та сама отварилась, пропуская внутрь высокую брюнетку с густой длинной косой. Она сверху вниз осмотрела замерших в одной позе девушек, а после перевела взгляд на испуганную Эл. Ее брови едва заметно подлетели верх и, не отрывая глубоких, почти черных глаз от зеленых напротив, она махнула рукой, и все присутствующие моментально вышли. - Элисон? – недоверчивым и одновременно смеющимся голосом уточнила девушка и, получив кивок, буквально в один прыжок подлетела к девочке, протягивая руку. – Беллатриса. Элисон приняла руку и постаралась дружелюбно улыбнуться. Брюнетка, как-то странно хихикнув, обошла девочку вокруг, а потом вальяжно села на ближайшую кровать, не прекращая смотреть на Эл. - Ты не особо вписываешься в обстановку. Слишком, – она наигранно почесала подбородок, задумываясь, – рыжая! - Это обстановка под меня не вписывается, – собрав всю смелость, сквозь сжатые зубы проговорила Эл и получила в ответ слишком громкий смех. - Так ты не такая уж и мышка, как мне показалось, – Беллатриса снова подошла ближе. – Можешь звать меня Беллой. - Эл, – бросил девочка и отвела взгляд, как бы осматриваясь. На самом деле брюнетка ее слегка пугала. С одной стороны, она была мрачно привлекательной и безумно живой. С другой, кажется, Белла действительно была слегка безумной. Она не отрывала взгляд от новой сожительницы, абсолютно игнорируя некомфортную тишину. - Почему все здесь такое...одноцветное? – Беллатриса снова хихикнула. - Преподаватели считают, что каждый цвет способен по-своему влиять на учеников. Синий – цвет мудрости и спокойствия, – Эл чуть заметно кивнула, предполагая, что Беллу не просто так поселили в синюю комнату, и прошла к пустой кровати, на которой лежала ее небольшая сумка с самым необходимым. – Можешь переодеться, и пойдем изучать замок, – чересчур спокойно для себя предложила девушка. Эл снова кивнула и, выудив магловские джинсы и темно-зеленый свитер, поспешила переодеться. Непривычная тишина и ощутимый взгляд со стороны также напрягали, из-за чего страх перед этим местом и тем более людьми только возрастал. - Кто те девушки? – попыталась отвлечься Эл. - Ооо, ты не знаешь?! – растянувшись в улыбке, уточнила Белла. – Чтобы поступить в Колдодворец нужно быть либо достаточно умным, чтобы сдать семь экзаменов, либо достаточно богатым, чтобы оплатить особо крупный взнос. Те, кто не может ни того, ни другого, но хочет здесь учиться, остаются в качестве работников. Это дает им доступ в библиотеку и увесистый мешочек монет, – она замолчала, что-то обдумывая, а после с широченной улыбкой на лице продолжила: – Мелочь, которая тебя провожала – чистокровная, но ее родители настолько бедны, что даже треть взноса для них неприподъёмная. - Разве она не мала для учебы здесь? - Даже через три года вряд ли что-то изменится, – быстро ответила Белла, недовольная, что ее перебели, и переключилась на другую служанку. – Та, что постарше, – уже сквозь зубы говорила брюнетка, - грязнокровка. Ее младшая сестра учится со мной на одном курсе. Элисон, надевавшая свитер, замерла. Она не раз слышала, как волшебники оскорбительно отзываются о нечистокровных, но настолько сочащуюся презрением и ненавистью интонацию встречала впервые. Табун мурашек пробежался по спине Эл. Теперь она понимала, в какое змеиное логово угадила. Кажется, Слизерен был детским садом, так сказать, разминкой. - Много здесь не чистокровных? – наконец выдавила Эл. - Треть, может, меньше, – махнула рукой Белла, снова переключаясь на новую эмоцию. Элисон обернулась к своей новой соседке. Та уже не казалась такой озлобленной, хотя сложно было сказать наверняка. Ее настроение менялось со скоростью света. Это предавало характеру Беллатрисы еще большую нотку сумасшествия, заставляя Эл осторожничать. Белла осмотрела одежду Элисон взглядом, выражающим полное отвращение. Она подошла к ней на расстояние вытянутой руки и слегка наклонилась, чтобы быть на одном уровне с лицом Эл. - Что это? Я беру свои слова обратно! Ты все-таки мышь! Кто так ходит? – брюнетка замельтешила вокруг Эл, не давая вставить девочке ни слова. – Разве ты так кого-нибудь очаруешь? - Я не хочу никакого очаровывать, – твердо произнесла Эл, гордо поднимая подбородок в стиле матери, на что получила лишь смешок. - О, это не так, глупышка. В мире, где правят мужчины, ты должна безупречно выглядеть. Пускай, они сначала увидят твои сиськи, а потом уже задумаются о наличии мозга. Если они тебя недооценивают из-за привлекательности, то ты в плюсе, – рассмеялась Белла. – А если ты еще и соблазнишь кого-нибудь влиятельного.... И не обязательно мужчину, – подмигнула брюнетка, направляясь к двери. Элисон засеменила за ней, боясь, что без этой сумасшедшей соседки потеряется в замке. Белла обняла ее за плечи, продолжая что-то лепетать о важности власти, и вывела из комнаты. - Мы на одном курсе? - Нет, здесь курсы, кроме дополнительных, проходят по возрастному критерию. Но, не беспокойся, я тебя успею всему научить. Стоило двери захлопнуться за спинами учениц, как лицо Беллы померкло: улыбка сменилась холодной маской безразличия ко всему. Девушка выпрямилась, как струна, подняла подбородок и двинулась вперед, ровным тоном преподавателя рассказывая о местных порядках. Эта школа предвещала безудержное веселье.