Interconnected Lines

1 год

  3 августа 2012 // 7:00 утра   13-летие знаменательно по множеству веских причин; важность этого события определяется где и как, в какой семье и в каком окружении вы выросли.   Подростковый возраст, семейные праздники, половое созревание, совершеннолетие; у каждого было что-то свое.   Для Майлза Моралеса (и почти для всех жителей Земли) стать подростком также означало первый контакт со своей второй половинкой, который мог произойти почти миллионом способов. И не зная причин и местоположения своего соулмейта, «это» может быть что угодно.   «Это» означает объект.   Майлз часто не мог заснуть часами с тех пор, как его мама впервые рассказала ему о родственных душах, обсуждая, кого именно ему послала его судьба. Историй было бесконечно: сигареты, игрушки, банка с червями, журнал «Playboy», целый грузовик. Майлз также не мог обратиться к Интернету, потому что бесконечное пролистывание форумов «Reddit» и чатов под названием "Обсуждение ‘Вещей’." в конце концов только усилило его беспокойство и нетерпение.   Хуже всего то, что вы ничего не могли записать.   Видите ли, когда Майлзу было 8, он написал целое письмо девушке, с которой он был бы связан - конечно, в основном это были эскизы на ранней стадии разработки, от которых у него все еще скручивало живот от смущения, но это было мило.   Затем, приготовив ему маленький бутерброд с сыром и салями - его любимый, - отец, наконец, усадил его и рассказал о правилах «Вещей».   1. Все написанное от руки или нарисованное, содержащее слишком много подробной информации, не допускается. Даже выделение слов, по-видимому, было запрещено (и Майлз немного возненавидел того, кто это придумал, потому что, да ладно, почему он так решил?)   2. Каким-то образом «вселенная» просто знала, когда вы пытались отправить закодированные сообщения. Майлзу особенно не нравилось это - он целый месяц изучал «языки шифрования» в качестве хобби. (Даже если в итоге так ничего и не понял. В конце концов, ему было 8 лет, но наука всегда была его сильной стороной.)   3. Ничего цифрового или любого предмета с личными фотографиями, потому что судьба беспричинно жестока и хочет играть с тобой как можно дольше.   4. Компакт-диски работали, пока на них было записано не слишком много. Его отец объяснил, что отправил его маме целый диск со списком треков, которые он играл со своими приятелями, и несколькими подсказками, но, когда диск оказался у нее дома, он был искорежен и поцарапан повсюду.   И, наконец…   5. У тебя есть только один шанс, раз в год. Каждый год, пока ты не найдешь человека. Если вообще когда-нибудь его найдешь.   Майлз, конечно, был ребенком, но даже в этом возрасте правила казались совершенно несправедливыми как ему, так и многим людям, но было ясно, что никакие истерики или молитвы Эль-Де-Аррибе (даже если он не был религиозен, он должен был попытаться) не могли решить проблему.   Но у него был список.   Майлз никому не рассказывал об этом списке; ни своей маме, ни отцу, и даже своему дяде Аарону. Список был его личным секретом – идеи вещей для отправки, начиная от чего-то вдумчивого и искреннего, игривого или намекающего на его личность.   Как и многие другие утра, которые продолжались неделями до сегодняшнего дня, Майлз сел за свой стол и просмотрел список, даже пересмотрел несколько вещей и приготовился одеться к субботнему утру. Ему повезло, что у него не было школы - большинство детей в свой 13-й день рождения ходили по классам на цыпочках или сидели на краешке своих мест весь день, и Майлз наблюдал за ними с завистью и сочувствием.   Но не сейчас.   Сегодня был его день.   — Майлз! Mijo, вставай, я готовлю завтрак! Твой любимый!   Из кухни донесся голос его матери, звук разнесся по коридору, прежде чем срикошетить по комнате Майлза. Подросток неловко посмотрел на себя в зеркало, прежде чем вздохнуть и повернулся к коридору, чтобы ответить.   — Иду, mami!   Он споткнулся о значительное количество одежды, которую разбросал по всей своей комнате, поспешно натягивая слишком большой свитер с выцветшей интерпретацией граффити Фриды Кало.   Выходя за дверь, он сдернул с дверной ручки черные брюки, которые выбрал накануне вечером, чуть не упав, когда застрял, но быстро натянул их.   — Mijo!   — Я знаю, мама, я-я иду! — Майлзу не нравилось, как его голос сломался на этих словах, но, по крайней мере, теперь он с нетерпением ждал, когда тот установится.   Его дядя Аарон сказал ему однажды за обильной трапезой из рутбира «Float» и вкусного сэндвича «Слоппи Джо».   «В тебе есть я и твой папа - нет смысла заморачиваться, когда-нибудь ты обретешь свой голос. И, может быть, заодно пройдешь через множество трудностей, пока это происходит.»   Он жил этим. Лучше бы ему поскорее получить голос.   Ввалившись на кухню, спотыкаясь и стараясь не превратить свой спуск в скольжение по носкам и линолеуму, он быстро забрался на стул рядом с отцом и взял вилку.   — Эй, осторожнее с тарелкой, Майлз, — подал голос его отец. Слова прозвучали скорее как легкая форма выговора. — Еда горячая, и твоя мама только что положила ее, хм?   — Ах, он просто взволнован, верно, Майлз? Сегодня важный день!   Рио одарила своего сына ослепительной улыбкой, полностью скрыв тот факт, что у нее только пару минут назад состоялся обстоятельный, полный беспокойства разговор с мужем. Она нервничала так же, как и Майлз, и она надеялась, что кем бы ни была эта девушка, ему будет хорошо с ней.   Как и ее сын, она потратила слишком много времени на просмотр новостных статей и обсуждений ужасного опыта первого контакта, и она не хотела для своего мальчика ничего, кроме самого лучшего.   Даже если он этого не произносил, у Джеффа тоже были свои опасения, но лишь едва заметный хмурый изгиб его бровей просиял, когда он наблюдал, как его сын превращает омлет и тосты в месиво из кетчупа и кусочков недоеденного яйца.   — Ты взволнован Майлз? — спросила Рио, ставя на стол свою обычную чашку дымящегося кофе с пончиками.   Не получив ответа, офицер Моралес легонько подтолкнул своего сына локтем, отчего мальчик вздрогнул и попытался улыбнуться.   — О, эм. Да. Определенно, мамуль. Эй, пап? Не мог бы ты отвезти меня в супермаркет перед тем, как пойдешь на работу, мне нужно захватить одну...вещь.   — Вещь? — офицер Моралес поднял бровь, те же действия Майлз раз за разом наблюдал при разговоре его отца с ним или его коллегами. Майлз всегда называл это «бровь серьезности», и когда отец делал так, это заставляло его избегать просьб о чем-либо.   — Да, папа. Вещь. Я не могу об этом говорить, хорошо?   Майлз отправил в рот большой кусок омлета и чуть не подавился, из-за чего Рио нежно шлепнула его по руке и коротко и быстро сказала по-испански: «Спокойно, сын, спокойно»   — Я думал, ты уже запланировал что-то для отправки?   — Да, но... нужна всего ОДНА маленькая вещица, — взмолился Майлз, в глазах появилось отчаяние. Он не потрудился отбиться от матери, когда она разглаживала воротник его свитера, как всегда внимательная.   Джефф еще несколько мгновений смотрел на своего сына, прежде чем согласиться.   — Хорошо. Ладно.   Рио одарила своего мужа милой улыбкой, выражая молчаливую благодарность за то, что он потакает их энергичному сыну, прежде чем Майлз встал со стула, натягивая свои любимые счастливые носки и пару новых белых кроссовок, которые родители купили ему в прошлом месяце.   — Поехали.   — Эй, притормози. У меня еще есть работа, чтобы ты знал.   — Еще одна причина ускориться.   Джефф закатил глаза, но быстро закончил со своим завтраком, отставив тарелку в сторону после того, как его жена еще раз заверила, что приготовит ему все перед уходом на работу, и что они могут ехать.   Быстрое обещание помыть посуду позже, и Майлз с отцом наконец-то отправились в магазин.  

***

  3 августа 2012 // 11:40 вечера   С добавлением небольшого набора перманентных меловых маркеров, которые его отец помог ему купить ранее. — Помой посуду позже, и мы будем квиты, - сказал тогда он. Майлз закончил.   Он смотрел на белые кроссовки Nike High, которые он часами разрисовывал мелом.   Некоторые рисунки были простыми - линии, пара очков, ветер, дующий над крышей, - а некоторые были многозначительными, например, более четкая копия ужасного цветка, который он нарисовал в своем письме, когда ему было 8 лет. Он действительно надеялся, что его соулмейту понравятся эти кроссовки.   Он не сделал их слишком девчачьими или слишком мужественными, но если бы она была его соулмейтом, то она любила бы их беспричинно.   — ... ого-го. Ay benito.   Майлз держал обувь в руках, прижимаясь лбом к прохладной поверхности своего стола.   Он был измотан, но оно того стоило. Даже если бы обувь ей не подошла (он выбрал размер 8 ½ (в качестве хорошего баланса), возможно, она смогла бы.. выставлять их напоказ?   Да кто вообще будет красоваться обувью?   Может быть, ему следовало просто взять цветы…   "Майлз. Выкинь из головы. У тебя столько лет впереди, чувак. Совсем загнал себя в тупик, если ты облажаешься в этот раз, просто сделай лучше в следующем году. Она не будет переживать из-за этого."   Он поднял голову и увидел белые кроссовки, полностью покрытые его рисунками.   Он придерживался рекомендаций - он не рисовал себя, никаких фотографий, ничего. Все в порядке.   О боже, он надеялся, что все было в порядке.   Раздался стук в дверь, и Майлз быстро отвлекся от своих мыслей, когда открыл его отец.   — Хей, Майлз. Мы с твоей мамой хотели бы знать, хочешь ли ты сделать это вместе с нами в комнате или, может быть, в гостиной? Или оставить тебя наедине?   Джеффу всегда было неловко в таких личных и ... мягких вещах.   Майлз пару мгновений смотрел на своего отца, крепче прижимая к себе обувь, и только после того, как опустил взгляд на свой покрытый маркерами стол, он мягко ответил,   — Могу ли я .. сделать это сам?   Он не мог представить, какой уровень унижения испытал бы, если бы его вторая половинка была немного старше его и прислала что-то неподобающее или, возможно, личную вещь, которую она не хотела никому показывать. Просто, абсолютно нет.   Джефф позволил своей руке задержаться на двери Майлза еще немного, прежде чем кивнуть и начать уходить.   — Хорошо. Мы будем здесь.   — ’Кей   Майлз наблюдал, как он захлопнулась дверь, дерево скрипнуло от последнего толчка воздуха, прежде чем раздался звук соприкосновения металла с металлом, означающий, что подросток остался один. Часы рядом с ним показывали 11:56 вечера.   Четыре минуты до того, как это произойдет.   "Майлз. Дыши."   Он закрыл глаза и вдохнул, медленно выдохнув через нос. Он вдыхал несколько мгновений, пытаясь заставить свое сердце остановить сбивающийся ритм, который оно будто намерено вбивало в его грудь.   Ей бы понравилось. Ему понравилось бы все, что бы она ни прислала. Все пройдет гладко - идеально - абсолютно-   Его мысли и момент спокойствия были прерваны звуком чего-то трескающегося, как будто ткань растягивалась, сопровождаемым слабым запахом бумаги. Что-то прохладное коснулось его кожи, как порыв воздуха или шепот - и глубоко в животе он почувствовал это; дерганье.   Открыв глаза, он увидел маленькое черное пятно, парящее в воздухе, как будто реальность треснула по швам.   По краям было что-то неровное, яркое и извивающееся вокруг отверстия, как замысловатый узор. Бумага? Или оригами?   — Хорошо, Майлз. Просто ... положи обувь, — прошептал он сам себе. Даже сейчас он чувствовал, как его горло меняет тон его слов, и надеялся, что тот, кто был с другой стороны, этого не услышит. Если это вообще возможно.   Он медленно протянул кроссовки Nike, и как только он это сделал, он почувствовал, как они ... растворяются в его ладонях. Как будто внезапно уменьшился вес.   Туфли разделились на крошечные сегментированные кусочки бумаги и прошелестели в дыре, не издавая ничего, кроме звука порывистого ветра.   Хорошо. Хорошо.   Эта часть была выполнена.   Теперь ему оставалось только ждать своего собственного подарка.   За те две минуты, что он ждал, Майлз почувствовал, что его голова перебирает варианты так же быстро, как переключаются каналы телевизора, что бы это могло быть? Это займет у них больше времени?   Внезапно напряжение вернулось, и в животе стало горячо.   Он подался вперед, уставившись на дыру, и приготовился отклониться назад и увернуться, если понадобится-   И вот оно - отправлено рывком через разлом.   Майлз оттолкнулся ладонями от своего стола, заставляя себя упасть спиной на пол и слегка ударившись головой, его зубы больно стукнулись.   Предмет ударился о стену рядом с ним, издал несколько тяжелых глухих звуков, а затем упал на землю рядом с ним.   Майлз не мог понять, что он видит.   Камень - потому что это то, чем он был. Камень - был чем-то совершенно не от мира сего.   Буквально.   Казалось, что он не вписывается - как будто кто-то взял газету, разорвал ее на мелкие кусочки и склеил все коричневые и разноцветные кусочки, чтобы получился коллаж, который сформировал эту вещь. Это было довольно красиво- но все равно совершенно сбивало с толку.   Взяв камень, Майлз покрутил его в руках, даже подбросил вверх-вниз, чтобы убедиться, что он такой же тяжелый, как обычный камень.   Точно.   —...вау.   Это было все, что он смог сказать.   Заметив небольшой кусочек ярко-красного цвета, он перевернул предмет и посмотрел на то, что, очевидно, было написано сбоку - похоже на рисунки, которыми люди украшали улицу в старых районах.   «Анархия» — ...Что.. что это вообще значит? Майлз начинал задумываться, может быть, его родственная душа просто немного более странная, чем он мог представить.