Форма паутины
3 июля 2023 г., 22:56
2 год
12 мая 2013 г. // 8:00 В течение следующего года Майлз пытался забыть это первое взаимодействие. Не то чтобы он совсем не думал об этом; он тратил достаточно времени каждый день, поднимая камень и пытаясь понять смысл, пытаясь понять, что именно «анархия» значила для его родственной души и что именно она значила для него. Его родственная душа не желала быть таковой? Возможно. Если она написала «анархия» на камне, возможно, это был ее способ сказать: «Да пошел и ты, и эти соулмейты». Или, может быть, она была просто очень жесткой активисткой? Он бы мог это принять. Конечно, его отец не был большим поклонником подобного. Он был полицейским, и какая-то часть сознания Майлза задавалась вопросом, знает ли об этом глубоко внутри его соулмейт. [ — Что это? — спросил Джефферсон Моралес, поднимая камень из папье-маше и глядя на него прищуренными глазами. Его рука поднялась и дернула край офицерской шляпы, позволив ей поудобнее устроиться в стороне от его глаз. Но после пары секунд тишины, его взгляд метался между Майлзом, камнем, Рио и снова Майлзом, он просто протянул руку и сказал: — Майлз. Что это? И Майлз сказал именно то, что знал: — Я… я не знаю, пап. ] Было отстойно слышать, как все в его классе болтают только о своих родственных душах, так как последний учебный год начался почти сразу после дня «Вещей». Какая-то девушка получила сшитый вручную кардиган с молниями и узором из двух принтов, и живот Майлза сжался от зависти. На следующих нескольких занятиях он услышал какую-то историю о пацане из его класса, которому прислали собаку. Губы Майлза скривились в хмурой гримасе. Ему бы так понравилась собака, чувак. Он всегда хотел ее, еще с четырех лет. Но он быстро подавил это выражение, прежде чем один из его новых одноклассников увидел его взгляд и счел его бесчувственным. С тех пор каждый день проходил почти одинаково в отношении ‘камня’, и Майлз избегал разговоров о нем, насколько это было возможно, если только его не загоняли в угол и не копались в нем по этому поводу. В целом, помимо этого, средняя школа прошла довольно хорошо. BMS была довольно хороша. Многие дети там были творческими, и поддержка, которую получило его искусство, определенно дала ему некоторые связи. Он провел немало вечеров, помечая с друзьями углы улиц и прилепляя всеобщую декларацию важности каждого поколения на стикеры в переулках — «***
3 августа 2013 г. // 23:40 Он думал об этом. Майлз так часто думал об этом. В настоящее время сидя за своим столом, Майлз Моралес глубоко вздохнул, играя с маленькой наклейкой, которая, как он решил, будет подарком на сегодня. Временами бумага выскальзывала из его рук, и он изо всех сил пытался поймать ее, бросаясь всем телом по столу, потому что, если бы она смялась и аккуратно начерченные линии размазались, он бы точно возненавидел себя. Он воткнул вилку в дульсе де лече и шоколадный слоеный торт «Удачи, Майлз» рядом с ним, оставляя «лучшие части», покрытые глазурью, на потом. Ему как повезло, так и нет. — Хорошо. Хорошо, хорошо, давай сделаем это, — сказал Майлз пустой комнате. — Даже не зацикливайся на этом, чувак. Просто позволь грузу упасть с твоих плеч. Спокойно. Он не чувствовал себя спокойно, определенно не когда он увидел мигающее 23:59, смотрящее ему прямо в лицо. ' Дерьмо.' Он сидел отдельно от своих родителей и в этот раз — он не знал, что будет делать, если в него пролетит какой-нибудь коктейль Молотова или антиполицейские атрибуты, потому что тогда он определенно не смог бы найти способ, чтобы уладить это с отцом. Может быть, она просто была тем, кто отстаивал то, за что борется мало людей, и методы не всегда заканчивались легким рукопожатием и вежливым обсуждением. Майлзу казалось, что, если это то, чем она занимается, он полюбит ее еще больше. Часы издали пронзительное чириканье, и Майлз долговязой, неудобно длинной рукой нажал кнопку отключения звука и быстро обернулся, снова услышав шуршание ткани, на этот раз сопровождаемое запахом открываемой книги или чего-то еще. Он глубоко вдохнул через нос и закашлялся, когда легкие наполнил запах дыма и бумаги. — Вот оно. Майлз протянул бумагу так же, как обувь тогда, и наблюдал, как черный портал быстро всасывает ее, растворяя желтую наклейку с короткой фразой «Прыгай громко», написанной в стиле граффити. Он снова подождал. На этот раз потребовалось целых десять минут, прежде чем что-то произошло. Десять. Минут. Майлз начал задаваться вопросом, может быть, его соулмейт вообще не хотел родственную душу или, по крайней мере, находил это немного неудобным. (Если она действительно так думала, сердце Майлза сжималось от боли.) Затем, после двенадцати минут, полностью доеденного куска пирога, и пота начавшегося собираться на ладонях Майлза, что-то упало. Портал исчез, сжавшись в считанные секунды и оставив Майлза смотреть вниз на изношенный шнур. Это что-то вроде… какой-то шутки? Это был длинный черный шнур с двумя штекерами на обоих концах, явно предназначенный для подключения к чему-то вроде наушников или, может быть, музыкального инструмента. Так же, как и раньше, он выглядел вырванным из журнала, но теперь больше походя на живую фотографию. Он был изношен и явно использовался, так что, может быть, он что-то значил для нее? — Mami? Папа? Майлз встал, каким-то образом пробравшись в коридор, не стукнувшись о дверь. Его глаза не отрывались от шнура. — Майлз? Майлз, ты в порядке? Немедленно Рио подошла к нему и проверила его глаза, голову, руки — поскольку ее сыну буквально чуть не вышибли мозг камнем, она весь день была на взводе, надеясь, что его соулмейт не какой-то преступник, хулиган или серийный убийца. Джефферсон быстро подошел к ним сзади и, увидев предмет в руках своего сына, ткнул в один конец руками и коротко фыркнул. — Шнур для гитарного усилителя. — Гитара? — Рио посмотрела через плечо на мужа. — Esta bien. Cono, Джефф, а что, если эта девушка — какая-нибудь мятежная бунтарка, которая… Майлз оттолкнул руки матери, качая головой. — Это гитарный шнур, mami. Ничего страшного. Прежде чем кто-либо из двух родителей успел среагировать, Майлз начал оборачивать его вокруг своего запястья, и в его животе поселился небольшой холод и тепло, ощущение, подобное тому, как если бы вы вошли в горячую ванну или душ. Это было что-то, что он не мог описать, что-то тоскливое и счастливое в его желудке и скорбное и обнадеживающее в груди. Рио и Джефф наблюдали, как лицо их сына быстро меняло эмоций, прежде чем чувства утихли в каком-то отделе его мозга, который Майлз назвал «тайником родственной души». — Мне нравится. Слова стали немного тверже, и Майлз поднял глаза, встретившись с глазами обоих родителей. Рио вздохнула и приложила ладонь к щеке. — Ах. Просто... потому что, mijo. Знаешь, мы просто хотим убедиться, что эта девушка не какая-нибудь… — Преступница, — вмешался Джефферсон. — Этой осенью ты пойдешь в хорошую школу, и я не хочу, чтобы это побудило тебя бунтовать, хорошо, сынок? Вспомни, о чем мы говорили. Майлз вздохнул, глядя на импровизированный браслет и кладя на него руку. — Да, я знаю, пап. Но если это мой соулмейт, то он хочет для меня самого лучшего. Теперь ему просто нужно было выяснить, КТО именно и где была его родственная душа.***
9 сентября 2013 г. // 17:00 Невзирая на то, что школа была тяжелой переменой, он стал новым Человеком-Пауком, и у него действительно не было времени на эти дела с соулмейтами. Майлзу очень нравилась Гвен. Она явно была умной, грациозной, милой, любила его шутки (даже когда никто не смеялся) и была офигенной женщиной-пауком. Она была именно тем типом девушки, которую он хотел бы видеть своей родственной душой; когда им не угрожали коллайдеры, глюки и Кингпин. Где-то по пути после того, как Гвен и Питер украли монитор у «Алхемакс», Питер обратил внимание на взгляды, которые Майлз бросал на девушку. По пути к дому своей тети Питер затащил Гвен и Майлза в «Пенную вечеринку», ту кофейню, на которую отец Майлза так шутливо указал всего два дня назад. Ужасное время, но Питер был голоден. И, честно говоря, он также был немного раздражительным. Все трое переоделись в более повседневную одежду: Питер сохранил свои толстые спортивные штаны и куртку, а Майлз быстро надел свою толстовку и брюки, Гвен, у которой где-то были брюки и рубашка с высоким верхом. Или она их украла. Эх, не важно. Майлз и Гвен принесли всем троим выпить, и когда Гвен извинилась и пошла в туалет, Питер сильно толкнул Майлза под ребра. Майлз чуть не выкашлял слишком сладкий карамельный кофе. — Чувак? Какого черта? — Майлз. Гвен симпатичная, да? Ты влюбился в нее? — у старшего мужчины была такая широкая и очевидная улыбка, что это было немного противно. Засунув голову в пиджак, он посмотрел на свою кофейную чашку и избегал настойчивого взгляда Питера. — Ага. Она довольно милая. Я имею в виду, крутая. Его лицо было горячим. Вес гитарного шнура на его запястье был тяжел. Была ли Гвен анархисткой? Ей понравились кроссовки? Вероятно, он надеялся. Но камень ярких цветов и извилистый шнур вселили в него надежду, что мультивселенная только что привела его соулмейта к его порогу. — Крута, не так ли? Я имею в виду, она И женщина-паук, — Питер хлопал бутербродом в руке, как будто это была говорящая кукла, и бросал на Майлза понимающие взгляды. Ему хотелось свернуться калачиком и спрятаться в маске от смущения. — Она также могла бы стать довольно крутой родственной душой. — Ага. Могла бы. Думаешь, ей нравятся кроссовки? — Я имею в виду, конечно? Но на ней ведь были, э-э… о! — Питер хлопнул себя по руке, и соус брызнул на стол. — Балетки! Не знаю, стоит ли обратить на это внимание? Извини, малыш. Он столкнулся плечом с Майлзом, который слабо рассмеялся и вздохнул. — Не, это круто. Подсознательно его пальцы проводили под рукавом, чтобы провести по тонкому проводу, чувствуя растущую надежду. — Может… может она? — Я не знаю, чувак. Все, что ты можешь сделать, это узнать ее и попробовать. Вот как я встретил… встретил Эм-Джей. Его родственная душа все еще была больным местом для мужчины - иногда, когда они путешествовали, он видел что-то, чем он и Эм-Джей обменивались, когда искали друг друга, и становились почти невыносимым. — Я понял, чувак. Наверное. Но мы здесь. Так что… может, мы сможем помочь? Он широко улыбнулся Питеру и получил в ответ слабую улыбку. — Ага. Спасибо, Майлз. — Без проблем. — Ребята, готовы идти? Время не на нашей стороне, — заявила Гвен, подходя к их столу. Она постучала по часам на запястье Майлза и жестом попросила их допить кофе и поторопиться. Оба встали и швырнули чашки, прежде чем вынырнуть за дверь. "Она милая, да? Я имею в виду не учитывая «хей» инцидент. Может, я ей нравлюсь?" Подумал Майлз, быстро пересаживаясь с ними на другой автобус.***
11 января 2014 г. // 19:45 Оказывается, на самом деле не имело значения, понравился ли он Гвен; она была из другой вселенной, и, в конце концов, у них никогда не получилось бы сойтись. К тому же он, скорее всего, больше никогда ее не увидит. — Это отстой, — сказал он вслух. Майлз, несомненно, жил довольно крутой жизнью. Он буквально был человеком-пауком, ходил в хорошую школу, имел напарника (если считать, что Ганке вводил координаты на картах Google и прослушивал новости), и он становился все лучше в своих ролях. Дядя бы гордился им. Сидя на вершине одного из самых высоких зданий в Бруклине, Майлз мог бы сказать, что быть человеком-пауком довольно круто. Но он скучал по остальным. Питер, Гвен, Пени, Поркер и даже Нуар. Хотя в основном Гвен. Гвен с полуулыбкой и красивыми волосами. Волосы и глаза он слишком часто рисовал, что очевидно не было влюбленностью. В его скетчбуке, страница за страницей были ее наброски. Нежно скручивая шнур усилителя на запястье, он со скорбью понял, что не успел её расспросить. Майлз медленно встал, начав расхаживать – во всяком случае, в эквиваленте человека-паука – вдоль стены здания и под каменными плитами, на которых сидели горгульи. У него было так много вещей, которые он должен был узнать у нее, но он спросил буквально ничего. Абсолютно ничего. "Давай Майлз." Расстроенный, подросток сел вниз головой, чувствуя, как шнурки его куртки то тут, то там отскакивают от его челюсти. Она была в группе? Она играла на гитаре? Нравилась ли ей концепция социальной революции? Или, может, она абсолютно ненавидела идею родственной души? Может, она любила цветы- или ненавидела их? Вдалеке завыли громкие сирены, сопровождаемые звуком взрыва и слабым, почти искаженным смехом. — Ладно. Нет времени думать. Майлз дыхнул горячим воздухом на руки и плотнее натянул пальто, прежде чем с силой вдавить стопы в камень и оттолкнуться. Порыв воздуха вокруг него и азарт погони не давали ему слишком долго задерживаться в мыслях. Кому вообще нужен был этот соулмейт? Он был человеком-пауком. А Человек-Паук был самым крутым парнем в городе.
Примечания:
Поздравляю, в следующей части наконец-то появится Хоби
