Interconnected Lines

3 августа 2012 г. // 5:00 Казалось, Хоби Браун никогда не был жив по-настоящему. До того момента. До прошлого года, когда его жизнь с перебежками из пустующих домов и поисками еды стала чем-то другим. Сегодня была годовщина того дня, как Хоби Браун стал человеком-пауком. В последующий год Хоби стал единственным и неповторимым «Пауком-панком», летающим властителем лондонского неба, свергающим фашистские режимы и сражающимся с мусорами, которые населили город как муравьи. Он был лидером. Он был отступником. Для некоторых он был даже святым (хотя Хоби знал, что он был дальше всех от подобного). Хоби вжился в роль настолько хорошо, насколько мог 13-летний подросток. Но теперь ему было 14. Каким-то образом он чувствовал себя одновременно старше и моложе. Хорошая новость заключалась в том, что Хоби больше не был бездомным. Местная бабуля, миссис Ньюберри, видела, как он выкрал у нее швейные принадлежности, и взяла его к себе, как бездомного щенка, потерявшегося во время шторма. Она перевязала ему раны, приготовила ему кашу и тосты с джемом и велела ему остаться. Хоби нравилось, что он может остаться. Его никто никогда об этом не просил. Было 5 утра, и он уже беспокоился о своих планах на день. В процессе подготовки он разбросал кучу декупажных плакатов по Трафальгарской площади и городу, бумага, летящая после него, как музыка — текучие мысли, волны звука. К настоящему времени уже как минимум половина Лондона уловила сообщение: Паук–Панк устроит акцию протеста сегодня вечером. Он исполнит песню «Lady Parts», потому что никто не мог насытиться, когда он исполнял их песни. "Bashir with the Good Beard" — чертовски сильная штука. Он уставился на потолок, обклеенный плакатами с разрешения бабули Ньюберри. Конечно, он не планировал оставаться на попечении этой добродушной женщины всю свою юность — он хотел накопить приличную сумму на подработке в местном музыкальном магазине. Зарабатывание пластинками на жизнь не приносило ему королевского дохода, но приносило ему немалую радость. И эй, разрешения на проигрывание Sex Pistols ради раздражения взрослых в течение 6+ часов было достаточно. Цепляясь за эту мысль, Хоби сел на кровати, лоскутное одеяло соскользнуло с него, позволяя порыву прохладного воздуха, пришедшему утром в Великобританию, приветствовать его. Похоже, бабуля приоткрыла окно в его спальне. Он поднялся на ноги, чувствуя себя опасно близким к тому, чтобы снова заснуть, но у него уже были планы. “У тебя нет времени спать, чувак. Соберись.” Он помассировал лицо, тщательно избегая все еще опухших пирсингов, которые теперь красовались над его бровями и умудрялся привести себя в порядок, несмотря на недомогание. “Может быть, из-за важности этой даты.” Подумал Хоби, объясняя себе, почему он так нервничает. Конечно, годовщина и акция протеста в один вечер — это важно. Но было кое-что еще… Какое-то…напряжение. Как будто его нервы потрескивали под кожей, и какое-то тянущее, щекочущее ощущение, нарастающее в его животе. Хоби списал это на очередной приступ экзистенциализма, который пришел с медленным старением. Высокий подросток закончил умываться, пытаясь выплюнуть привкус мяты на языке, и начал вываливать одежду из шкафа, выбирая, что надеть. Цепочки, футболки, несколько его старых домашних вещей, которые уже сидели выше его бедер и щиколоток, различные стеганые жилеты (бабуля приучила его шить, говоря, что у него должно быть «хобби». “Найди себе хобби, Хобарт”. Они довольно долго смеялись над этим.) Хоби остановился на рваных джинсах, которые висели у него на талии, черной потрепанной рубашке с принтом какого-то снимка Курта Кобейна и новый черный жилет с шипами, над которым он работал. Он поймал свой взгляд в собственном зеркале и все перепроверил. Спереди. Сзади. Волосы. (Бывали времена и получше.) Круто. Он натянул на себя пару боевых доков, которые он нашел за магазином пару лет назад. Они были неприятно натянуты в области носка, а пятка слишком сильно натирала, но вместе с ним они прошли через знатное дерьмо, после которого просто так их не выкинешь. “Закончил.” — Хобарт! — сладкий голос, затихший с возрастом, раздался снизу. — Спускайся! я слышу, что ты встал! — Да, иду, бабуль! Он взял футляр для гитары, перекинул его через плечо и быстро спрыгнул с короткой лестницы, ему нужно было сделать всего несколько шагов мимо рамок с фотографиями, чтобы оказаться на кухне, где бодрствовала, улыбаясь, бабуля. Розовые щеки и седина были для бьющегося сердца Хоби скорее чем-то родным, чем дружеским. Он поднял бровь, глядя на чашку чая в ее ладонях, на которой было несколько сердечек и ручка, имитирующая скрученную розу. — Кажется, ты оценила набор, который подарил тебе мистер Уэлш, — небрежно сказал Хоби. Он помнил легкий румянец, выступавший на щеках старика, когда он передавал ей коробку, для таких грубых рук, его хватка была слишком деликатной. Бабуля махнула рукой с лукавой улыбкой, делая глоток чая. — Да ну тебя. Знаю, что ты сегодня занят, поэтому упаковала тебе несколько булочек. Она перевела взгляд на коричневый бумажный пакет, аккуратно стоявший на краю лакированного стола. На нем было очень неуверенно нарисованное сердце с буквой «Х» внутри. Хоби снова почувствовал укол любви к этой женщине. (На первое утро после своего пребывания здесь он старался уйти как можно раньше. Его остановила объемная сумка с маленьким стикером: сердечко, нарисованное на нем, казалось чем-то святым.) Схватив пакет, он засунул его в сумку, которую оставил на спинке одного из стульев, и перекинул его через другое плечо, чтобы не теснить футляр для гитары. — Будь осторожен – улицы не самое лучшее место для молодых людей, — тихо заявила она, помахивая одной из ее собственных булочек в воздухе. — Знаю, бабуль. Я не подпущу к себе копа. Он подмигнул женщине и почти зашипел, когда его пирсинг снова защипал. “Аргх. Наверное, заражение.” Он толкнул входную дверь каблуком и выскочил в раннее утро, где слабое солнце подняло голову над горизонтом и приветствовало весь Лондон радостными объятиями.

***

3 августа 2012 г. // 16:00 Как он и планировал, те, кто присоединился к его сегодняшнему выходу на бис, придерживались дресс-кода. На улицах виднелись отблески ярких цветов и брызги красного, надетые жителями. Он должен признать, такая популярность в революционных кругах давала ему привилегии. А это? Это должно было быть самое большое «иди на хуй», которое Осборн когда-либо видел в своей жизни. Чего? Хоби заслуживал немного побаловать себя. ЭТО был его паучий юбилей. Хоби попросил тех, кто планирует прийти сегодня вечером, надеть свою лучшую и самую яркую бунтарскую одежду: от чего-то относительно панковского до ярких рубашек, кричащих о равенстве, правах и конце режима. Это должно было захватить целые поколения и сделать день еще лучше. В настоящее время подросток уселся на углу высокого здания, скрестив ноги. Рядом с ним стоит открытая банка краски. Опираясь большими ладонями на сломанную часть крыши, которая, вероятно, пострадала от времени, он потратил всего мгновение, чтобы встать и взяться за кисть. Черт, скука была не редким мотиватором для его ровесников. Наверное, ему стоит взбодрить свою творческую натуру: в его сумке были остатки краски, которую он использовал чтобы сделать вывеску для музыкального магазина. Он подобрал камень. “Что я хочу сказать?” Хоби с ухмылкой постучал концом кисточки по губам. — Чем проще, тем лучше. Он набросал единственное слово широкими мазками и оставил его на попечение ветра, чтобы тот ускорил высыхание. Однако быстрый взгляд на часы заставил панка снова нахмуриться. — Черт побери. Время летит, — проворчал он. Не помогало и то, что напряжение усиливалось. Хоби не нервничал на сцене. У него точно не было приступов беспокойства с тех пор, как он начал заниматься этим, так чем, черт возьми, было ЭТО чувство? Почему было так тепло? Так болезненно-сладко, так тоскливо? Ощущалось, будто он был в секунде от удара, как будто чья-то невидимая рука тянулась, тянулась, тянулась сквозь пустоту, сквозь него. Это тревожило. — Эй смотри!! Смотри, это паук-панк!! — раздался крик снизу, вырвав его из транса. “Толпы собираются. Хорошо, пусть все увидят это.” Он встал, засунул в карман еще слегка влажный камень и помахал двумя пальцами, заодно потирая зуд под маской. “Ну, нет ничего плохого в том, чтобы начать пораньше?” Хоби перекинул гитару, чувствуя, как ее вес давит ему на живот. Старый друг. — Чуваки, вам бы приготовиться потерять голоса сегодня, — крикнул он, перебирая и натягивая струны, пока аккорды не зазвучали отчетливее. Он наблюдал, как толпа обернулась, чтобы посмотреть. “Да. Давайте, чем больше видите вы, тем больше видит ОН.” — Потому что скоро мы будем чертовски громкими.

***

3 августа 2012 // 23:56 Ну. Честно говоря, Хоби нисколько не удивился тому, как это обернулось, он даже надеялся, что результат будет таким легендарным. Ему нравились эти острые ощущения: это парящее, дугообразное ощущение, будто в груди взрывается фейерверк. Ему нравилось, как он сдерживал смех. Преследование полицией было тем, чего Хоби избегал, как чумы в год назад. Что мог сделать бездомный беспризорник? Его затащат в детдом или в приют, где вероятность получения ножевого ранения была выше, чем спокойный сон. Нет, спасибо. Конечно, не все было плохо, но при Осборне? Он не мог быть спокоен даже в общественном туалете. Хоби схватился за край большого рекламного знака и, отталкиваясь рукой, двинулся вперед, через узкое пространство между двумя зданиями. Как только он вылетел, он выстрелил паутиной, обезопасив свой следующий длинный полет вперед. — Выкусите, чертовы слабаки, — крикнул он, наблюдая, как приближаются мигающие огни, и остановился у небольшой расщелины. Он был так сосредоточен на побеге, на удовлетворении радости, разлившейся по его телу, что не заметил, как прежнее чувство напряжения начало нарастать. Свинг. Чувство росло. ФЬЮ! Будто алкоголь, тепло, захватывающая дух вещь, которая ощущалась как дом.

***

4 августа 2012 г. // 00:00. — Ебать!!! Паутина Хоби промахнулась, когда тот почувствовал, как тяжелое, болезненное чувство пронзило его тело. Что-то ударило его прямо в место соединения шеи и плеча. Он упал, тяжело приземлившись на мусорный бак и помяв металл под своим весом. — АХ, БЛЯТЬ. Хоби выругался, чувствуя появление синяка на пояснице, которой он задел крышу, пока падал. Что, черт возьми, произошло? Что его ударило??? Хоби похлопал себя по груди, по жилету, по ногам и почувствовал кратковременное облегчение, когда не нашел пулевого ранения. Что его ударило… Подросток осмотрелся в поисках предмета, помешавшего его побегу. Там бездейственно лежала пара кроссовок. Очень СТРАННАЯ пара кроссовок. Все в ней выглядело неуместно: цвета, оттенки и стиль – были неправильными и не укладывались в его сознании. Маленькие подсолнухи были нарисованы по бокам, как граффити, и слова песен, написанные комично крупным шрифтом. Размер обуви был слишком мал для Хоби, который только начал перерастать даже свои самые большие ботинки. — Откуда они, черт возьми, взялись? Хоби, нахмурившись, взял пару. Он почувствовал к ней прилив привязанности. Будто это был подарок, послание… что-то специально для него. — СТОЙ, ГДЕ СТОИШЬ! Из-за угла на него упал свет, и Хоби, не раздумывая, сунул туфли в свою сумку. Панк схватил камень в кармане, который он разрисовал ранее. Он планировал бросить его в окно офиса в здании Осборна, но отчаянные времена требуют отчаянных мер. “Не сегодня.” Хоби позволил камню полететь… Прямо в какую-то трясущуюся, вибрирующую, зависшую в воздухе дыру, которую он даже не заметил. Он мельком увидел черные линии, пятна, яркие цвета и что-то, совершенно новое. Яркий стиль, как на обуви, промелькнул до того, как камень просто… исчез. Исчез как крошечные конфетти. Хоби был в жопе. — Оу, черт … — Я сказал стоять! Раздался выстрел, и, прежде чем полицейские успели начать угрожать, Хоби уже вернулся небо, убегая далеко-далеко оттуда.

***

3 августа 2013 // 23:40 К раздражению Хоби, год изучения обуви принес неоднозначные и неубедительные результаты. Некоторые люди и библиотеки заявляли, что кроссовки были своего рода научным экспериментом. Ну…телепортирующаяся обувь. Но они никогда не телепортировались, когда они были у Хоби, и это не объясняло это странное ощущение в груди, когда он смотрел на них. Другая теория касалась инопланетян. Мм. Нет. Слишком далеко. Все, чтобы он не предполагал, не подходило. От подарка фаната, живущего в квартире выше, до другой реальности, и Хоби решил больше не задаваться этим вопросом. Что бы это ни было, Хоби было все равно. Он оставил кроссовки на полке рядом со сбережениями, которые он собирал на свой собственный дом. Он был на полпути — через несколько месяцев он наконец покинет дом бабули. Не то чтобы он не любил ее дом, где всегда витал запах клубники и чая. Ему просто нужно было места, которое он мог бы снова назвать своим, чтобы он мог бы играть рок-музыку, снова курить и выходить из дома в любое время ночи. Конечно, бабуля сказала, что мальчику-подростку не следует владеть квартирой в одиночку, но она все равно подпишет договор об аренде. А он сможет там жить. Храни её Бог. За прошедший год у Хоби осталось достаточно воспоминаний. Он подружился с копом — кто бы мог подумать — и стал популярным у масс. Он даже подумывал о создании музыкальной группы. Пробегая глазами по фотографиям, которые он прицепил к стене, Хоби остановился на его фотографии с капитаном Л.В. — Имя слишком длинное, — со смехом сказал капитан. Хоби думал, что Морено-Ванг звучит круто. — Так что просто Л.В. Наполовину кубинец, наполовину китаец — этот чувак был популярен среди своей оперативной группы. Один из немногих хороших копов, оставшихся в городе. На фотографии капитан позирует с небольшим золотым трофеем и закорюченной надписью: благодарностью Хоби за помощь в его повышении. Капитан помнил его с тех пор, как они впервые встретились: он раздавал бездомным пайки, а злобный маленький Хоби стоял в очереди. Рядом с этой фотографией висел плакат из газетных вырезок с изображением Человека-паука и билеты на концерт Хоби. Помимо коллажей у него появились новые нашивки на жилете. Ему нравилось быть человеком-пауком. Это изменило его жизнь к лучшему, поэтому он не упустил шанс и использовал свой новый титул, чтобы помогать забытым и невыслушанным, каким был он сам. Конечно, швы, которые он сейчас накладывал на свою руку, не приносили удовольствия. — Ничего не поделаешь, — проворчал Хоби про себя. Он был измотан, но полон энергии. Или он так думал. Снова было то странное чувство, что и год назад. Как напряжение, но на этот раз громче: как гул, когда он включал усилитель и настраивал гитару, чувство вибрации на пальцах и ладонях. Где-то часть Хоби узнавала это и со страхом ожидала. Однако ментально, сейчас Хоби было слишком больно, чтобы париться об этом. Еще один шов. — Ай.

***

3 августа 2013 // 23:57 — Тридцать швов, — проворчал панк. Напряжение росло.

***

4 августа 2013 г. // 00:00 Эта странная дыра в небе снова вернулась. Как пульсирующая трещина в материи и времени, мерцающая в движении. Теперь, когда Хоби хорошенько разглядел её, она действительно выглядела как межпространственное нечто. Почти как из шоу, которые он смотрел по телевизору. Хоби задавался вопросом, куда она вела. Послышался шипящий звук, а затем что-то появилось — что-то желтое. Хоби едва успел поймать стикер, когда портал выплюнул его. Поверхность была матовой, а стиль был таким же странным, как у обуви. «Прыгай громко», напечатанное толстым граффити-шрифтом с мелкими детализированными тенями людей, зарисованными в низу букв. Было приложено немало усилий. Очевидно. Взгляд Хоби метнулся к порталу. Когда он протянул к нему руку, его пальцы начали растворяться и кровоточить — прежде чем их пронзила острая боль, и они снова сформировались. — Ай. Чертов… — он вздохнул. — Второй попытки не будет. Он потратил несколько минут на осмотр. Обращая внимание на форму, на ощущения, на тепло, вернувшееся в желудок. И тоску. “Я официально потерял ебучий след.” Панк нахмурился. Хоби думал, что, каким бы странным образом ни появились кроссовки в прошлом году, это был первый и последний раз. Он не ожидал повторений, еще и такого очевидного. Пока он осматривался, портал, казалось, замерцал, привлекая его внимание. Как будто ЖДАЛ его. — Угх… Хоби огляделся вокруг, его взгляд остановился на первом, что он увидел. Выдернув шнур усилителя, Хоби едва коснулся портала металлическим концом, прежде чем он растворился, как облако пепла, а затем быстро засосался в дыру. Как только он исчез, портал как будто начал сворачиваться, как книга, прежде чем исчезнуть полностью. Хоби остался в тишине своей комнаты. Ладно. Ему нужны ответы.