пока цветут лилии

      Я бросила очередное полено в камин, но поёжилась – для конца октября было уже слишком холодно в королевстве. Погода изменилась в одночасье: будто бы ещё вчера мне нужен был лишь лёгкий плащ, но сегодня я попросила принести мне больше подушек и одеял. Эту ночь нужно было как - то пережить не только из - за холода.       Моя сестра, Дживон, должна была вот - вот родить первенца для наследника престола – Минхо. И все были уверены, что это мальчик, так как я даже на себе ощутила, как же сильно он толкается в животе моей сестры. Всем казалось, что такой активный ребёнок обязательно родится здоровым, но Дживон с утра не может разрешиться от своего бремени – роды проходят слишком тяжело. Её крики боли и мучений раздаются по всему замку, и я ушла в самые дальние гостевые покои дворца, чтобы не слышать этого. Моё сердце сжималось. Я знала, что мне, как невесте ещё одного принца королевства, предстоит то же самое когда - нибудь, но я была уже готова была пойти к Кихуну и объявить, что никогда не выйду за него. Быть невестой королевского отпрыска – уже испытание, постоянно требующее использование шанса на продолжение их рода. Я поёжилась от своих мыслей.       Кихун никогда ничего от меня не требовал, ему не нужна была я как сосуд для вынашивания детей. Он любит меня просто за то, что я есть. Мы целовались лишь пару раз за семь лет знакомства и не переходили на большее, стараясь не спешить. Дживон же повезло меньше – ей пришлось и забеременеть, чтобы ускорить процесс её брака с Минхо. Но даже это им не помогло, так как Дживон и я всё ещё носили фамилию семейства Им. Его Величество король будто бы не спешил связать их узами брака, хотя казалось, что Минхо с ним солидарен, если он вообще когда - либо показывал своё мнение по отношению к чему - либо.       Для Дживон и меня судьба по - своему сложилась сказочно, как думали многие во дворце. Наша семья не имела каких - либо почестей даже когда ещё я была ребёнком, но мой отец, воюя с нашими соседями, однажды спас раненного короля, в одиночку протащив его несколько километров до нашей армии. Регалии посыпались сразу же по возвращению, а затем Его Величество предложил связать наши семьи узами брака, ссылаясь на какую - то бумагу, в которой говорилось, что мы принадлежим к старинному роду аристократов и что боженька не будет против женитьбы наследников королевства на обычных девушках.       После того, как мы достаточно повзрослели для Его Величества, явились посланники из дворца вместе с наследниками. Минхо мне показался чересчур холодным и закрытым. Но когда я впервые увидела Кихуна, я поняла, что для меня не существует больше никого. Он хоть и был ненамного старше меня, но уже превратился в прекрасного юношу и единственное, что я, будучи еле переросшей стол в гостиной, хотела в своей жизни – стать его женой. Я не спускала с него глаз, стараясь кое - как сдерживать свою неусидчивость, и понимала, что от моего поведения напрямую зависит моя судьба. Маменька пообещала мне конные прогулки и скорый выход в свет, если я смогу завоевать любого из принцев. Для меня же впервые эти детские капризы ушли на второй план и я всячески старалась выглядеть взрослее и ещё краше, вплетая ленты в причёски и выбирая самые спокойные наряды.       Мои родители тоже переживали и нервничали, но вот Дживон была не по годам спокойной, правильно понимая происходящее. Минхо она точно понравилась больше ещё тогда, на меня же он смотрел с долей презрения. Да и все его чувства ко мне меркли по сравнению с тем, как Кихун в один момент улыбнулся мне во время ужина. И даже несмотря на то, что посланники не объявили своего решения сразу, я уже знала, что завоевала сердце того, кого хотела.       Дживон через некоторое время подселили во дворец в качестве компаньонки среднего ребёнка короля – Сольюн. Счастья маменьки и папеньки не было предела, так как это означало, что Джи станет женой самого наследника, породнится с его семьёй. Мне же пришлось ждать своей участи намного дольше. На шестнадцатилетие мне объявили, что я уже стала достаточно взрослой, а потому могу присоединиться к Дживон. Но я понимала, что это означает.       С Минхо я не пересекалась с самого переезда во дворец, да и не должна была. Но вот с Кихуном постоянно происходили редкие встречи и мимолётные касания рук, частые переглядывания и незаметные улыбки. На семнадцатилетие мы встретились на лугу во время праздника урожая и там он мне подарил букет сухоцветов, признался, что давно уже любит меня и мечтает меня видеть своей женой. Моему счастью не было предела, хоть я и с самого начала знала, что любима и желанна. Но мы не торопились, отчасти не по нашему желанию. Нам просто не разрешили сыграть свадьбу, пока Минхо не женится на Дживон.       Ситуация напрягала меня донельзя, так как мы обе были словно в подвешенном состоянии при дворе. Помолвки уже состоялись давно, но король всё ещё чего - то ждал, будто какого - то повода объявить, что он передумал и расторгает договоры. Дживон посчитала, что возможно ускорить процесс заключения брака, забеременев, и даже Минхо согласился на это, но вот Дживон рожает – и без кольца на пальце. По сути, их ребёнок не имеет никаких прав и будет считаться незаконнорожденным. И ни Минхо, ни король ничего не сделал с этим.       Кихуну было всё равно. Хоть он никогда не мечтал о престоле, даже с рождением мальчика у Минхо королём становился Кихун по праву престолонаследия от старшего к старшему. Я же тоже не думала о возможности стать королевой, только о том, как стать счастливой в браке с младшим сыном правителя целой страны. Он был для меня проводником в неизведанный мир любви и возможностей, если мне ничего не помешает. Король, например.       Дживон же с Минхо составляли странную, но гармоничную пару тишайших людей на Земле. Всегда сдержанные в проявлении эмоций, скрывающие свои истинные намерения, меня действительно порой воротило от их чопорности, будто они уже стали августейшей семьёй. Их же не волновало, как часто мы с Кихуном сбегали из дворца в ближайшую деревню и прятались там в амбарах, лежа на стогах сена, изредка целуясь, смеясь, обсуждая нашу дальнейшую беззаботную жизнь. Я видела, как поджимались губы Минхо каждый раз, когда он видел, как мы бежали по коридору, держась за руки, но не выдавал нас. Я не знаю, почему. Кихун не был его родным братом, всего лишь по отцу, а к Дживон, по моему мнению, он не разделял большой любви, да и не казался мне сердечным человеком. Но однажды я всё - таки сказала ему "спасибо" за то, что он держит рот на замке по каким - то своим причинам.       Хоть это и не было в их характерах, Дживон и Минхо почти сразу объявили о том, что ждут ребёнка, не став скрывать подобную новость, даже не дождавшись подтверждения. Мои мысли разбегались в догадках по поводу их подобного решения, но мне осталось только поздравить их на ужине в честь объявления о беременности Дживон. О том, что малыш может быть не мальчиком, никто не смел говорить. О том, что невеста наследника может не пережить роды, шептались многие. Мать Минхо, первая жена короля, не пережила следующие роды после него, но родила вполне здоровую Сольюн. Для Даён, второй жены Его Величества и матери Кихуна, роды пришлись тоже тяжело, но она смогла выжить благодаря лекарю из деревни. Пересуды по поводу беременности Дживон не носили положительный характер, хотя я и старалась пресекать подобные перешёптывания, сестра знала об этом и, хоть и не в её характере было нервничать на постоянной основе, она переживала. Джи переживала, что ни малыш, ни она не выживут. Часто они с Минхо закрывались в его покоях и слуги мне рассказывали, что Дживон всё это время плачет, а Минхо просто молча выслушивает её рыдания, будто не зная, как для беременных подобные волнения опасны. Я злилась, но не могла вмешиваться не в своё дело, смотря на улыбающуюся для меня Дживон, пытающуюся убедить, что она счастлива. Но мы обе глубоко в душе понимали, что это далеко не так.       Как только отошли воды, Минхо и меня сразу же оповестили, и я впервые видела его настолько живым и радостным, вбежавшим во мгновение в покои Дживон и поцеловав в лоб, сказал, что для него нет подарка лучше в преддверии его дня рождения, чем рождение его малыша. Он решил сам оповестить короля и королеву о таком событии, и едва он ушёл, весь дворец услышал первый крик боли. Я предложила свою помощь, вытирая пот со лба сестры около часа, но ребёнок всё никак не выходил, а схватки не прекращались. Вскоре меня и Минхо попросили подождать за закрытыми дверями, и вот тогда я впервые увидела тревогу, настоящее волнение, на его лице. Он ничего не сказал мне и ушёл в свой кабинет в другом конце дворца. Я же попробовала снова подобраться к сестре, но потерпела неудачу и ушла в покои в другой части замка.       В дверь наконец постучали. Я даже не заметила, как смотрела на огонь долгое время почти не моргая, оттого и глаза начали слезиться. Я ждала любой новости, за время взаперти и одиночества подготовившись к любому исходу. Вошёл один из слуг Минхо, Хёншик, поклонился и почему - то выдерживал молчаливую паузу. Я встала с колен, выпрямилась во весь рост и даже так он не проронил ни слова. — Ну же, не молчи же! — Я взорвалась не на шутку, изнемождённая томительным ожиданием. Голова гудела множеством ветров, и казалось, что часть боли сестры будто бы передалась и мне. — Поговори со мной, — чуть мягче уже сказала я, осознавая, что слуга ни в чём не виноват.       В ответ парень протянул мне конверт, скреплённый королевской печатью. Я в недоумении покосилась на него, но забрала и сразу же услышала в свой адрес несколько фраз, от которых у меня сжалось сердце. — Его Высочество ожидает Вас у покоев Её Светлости.       Я спрятала конверт в лифе своего платья и предложила Хёншику пройти вместе со мной, так мне казалось, что будет намного спокойнее, потому что я чувствовала будто бы такой скорый конец для нас обеих. Хоть мы и не были близнецами, я знала, что между нами есть связь. И я чувствовала, что сейчас мы связаны тоненькой ниточкой, вот - вот готовой разорваться. Я знала, что она любит меня больше всех в семье, даже больше, чем родителей. Я знала, что она по - своему любит Минхо. Возможно, она видела в нём надёжного друга, потому они и решились на такой шаг. Наверное, он тоже по - своему любил её. И всё же, Минхо позвал меня. Но не напрямую в покои Дживон, значит, было что - то не так.       Наследник встретил меня, стоя спиной, у самых дверей в комнату Дживон. Я не решилась сама объявить о своём присутствии и попросила Хёншика сделать это и поразилась тому, как ясно и чётко звучал его голос и как Минхо буквально постарел на десять лет за одну ночь.       Я смотрела на него даже слишком внимательно для самой себя, подмечая, что в его глазах нет слёз ни радости, ни печали. Он спокоен, но в какой - то мере как всегда будто бы сдерживает себя. — Она умирает, Хёнсо. Врачи не разрешают мне зайти, так как не знают, заразна ли её болезнь, от которой она умирает. Малышка родилась уже мёртвой. малышка... их девочка...       Этого не может быть. Я клянусь, что ещё вчера чувствовала своей же ладонью, как ребёнок толкается в животе Дживон. Это всё неправда. Я слышала, как за дверью обсуждали то, как остановить кровотечение несчастной. В глазах и во рту пересохло. Прежде мне не доводилось быть с кем - то на смертном одре, и я не могла поверить, что Дживон, образец спокойствия и королевской изысканности, сейчас там одна, без меня и Минхо, и она умирает. Я очнулась будто ото сна и попыталась открыть двери в её комнату, но они оказались заперты. Я пыталась толкать их со всех сил, я кричала и пыталась выбить, но Минхо подхватил меня за подмышки и оттащил, брыкающуюся и сопротивляющуюся. Он не понимает, что я не оставлю свою сестру умирать в одиночестве, даже если это мне будет стоить всего? — Хёнсо, остановитесь!       Я вырвалась и поспешила отойти от него, смерив гневным взглядом. Он жестом показал подходившим ко мне стражам, что не стоит удерживать меня, и я тоже на них посмотрела гневно. Кто они вообще такие и почему они стоят у меня на пути? Я одёрнула своё платье и постаралась поскорее стереть ручейки слёз, что полились у меня непроизвольно, пока я старалась пробиться к Дживон.       Я не знала, что Минхо пытается передать мне через молчаливый взгляд в мои глаза, но поняла, что больше ему действительно сказать нечего. Их общий ребёнок умер, его невеста вот - вот тоже умрёт, все давят на него, и тут я. В другой бы момент мне правда было бы жаль его, но здесь за стеной моя сестра, и это стояло для меня прежде всего.       Родители и король и королева присоединились к нам через пару мгновений, ровно в тот момент, когда вышел врач объявить, что мать и дитя отправились на тот свет. Маменька разрыдалась, спрятавшись на плече папеньки, Минхо так и остался неподвижной статуей, король и королева отошли к стене и молчали, я же... я же посмотрела в открывшийся проём в комнату и видела безмятежность на лице Дживон. Моя сестра стала бы отличной матерью, я знала это. Может быть, в следующей жизни. Я не была уверена, что она была бы счастлива здесь, играть ту роль, которая по судьбе ей не предназначалась. Наша участь не была как в сказке и титулы Светлостей только показывали, насколько была тяжела ноша на плечах дочерей семейства Им.       Я поклонилась своей сестре. Для меня было счастье делиться с ней своими самыми лучшими игрушками, слушать, как она читает по ночам мне книги, не усиживаться на месте, пока она мне делает причёски, сбегать от слуг в лес, прямиком к речке. Я плакала навзрыд, когда её забрали у меня во дворец. Я плакала навзрыд, когда спустя столько лет вернулась к ней, когда мы уже были взрослыми девушками и положение не позволяло нам забыться. Я плакала навзрыд, узнав о новости о возможном племяннике. И сейчас я не могла позволить себе проронить хоть слезинку, потому я поклонилась и ушла сразу же, не обращая ни на кого внимания, оставляя смерть и плач людей где - то позади.       Моя сестра не могла не нравиться, поэтому к её покоям стекалось всё больше неравнодушных людей выразить свои соболезнования. Я пробиралась через эти толпы к себе в спальню, мечтая остаться в одиночестве, поставить свечу и помолиться за упокоение души моей сестры. Я не знала, где Кихун, я не видела его с самого начала родов, сейчас меня это волновало меньше всего. Едва я дошла до спальни, поняла, что ноги меня совсем не держат, потому присела прямо у своей кровати, сдерживая в себе рыдания. Служанки предложили свою помощь в переодевании, но я прогнала их.       Никогда в жизни я не представляла в себе, что буду когда - либо чувствовать такую зияющую дыру в своей душе. И я осознавала, что она только разрастается по мере понимания того, что есть моя вина в её смерти. Моя служанка, Хёри, застала меня в встревоженном виде, теребящей свои волосы, и присела рядом со мной на корточки. Она что - то сказала мне, но я не слышала. Тогда Хёри дотронулась до моей руки на коленях и отшатнулась от моего испуганного взгляда. Я не понимала, что на меня нашло. Я осознавала всю реальность ситуации, чувствовала, как кружится голова, но всё равно на меня накатило всепоглощающее отчаяние.       Я вдохнула несколько раз через нос и попросила её повторить свои слова. Хёри помогла мне подняться и сказала, что король и вся моя семья ждут меня в кабинете правителя. И я почувствовала всем своим естеством, что это не к добру. Я вспомнила о конверте у себя в лифе, но не могла допустить, что о нём знало больше людей, чем предназначалось, потому не рискнула его достать.       Я подошла к столику, зажгла свечу, попросила Бога присмотреть за моей сестрой и моей племянницей и повернулась к Хёри. Служанка всё это время стояла смиренно в дверях и ждала приказа. Но у меня не было ни на что сил теперь, кроме как дойти до кабинета короля, выслушать его тираду, что мы не смогли подарить ему здорового внука и попасть в немилость. Потому я попросила Хёри подождать меня в комнате, ожидая, что вся гневная процессия не продлится долго. — Как я выгляжу, Хёри?       Я знала, что любые её слова будут ложью, так как кругом были зеркала, и в каждом я видела, какой стала бледной, буквально сама на пороге смерти. Но служанка молча подошла и поправила ленты в моей причёске, успевшей довольно растрепаться.       Я улыбнулась как только смогла и без слов ушла в сторону королевских почивален. Слуги во дворце расступались передо мной, но я их будто и не видела. Почти все кланялись в знак солидарности, а я не замечала этого. Я не была Дживон, я не была их идеалом, они не видели во мне будущую королеву. Для меня все эти жесты оборачивались лишь гнусным лицемерием, ведь я всего лишь невеста нелюбимого сына короля.       Стражники пропустили меня без слов, и внутри уже были король Джунхо, королева Даён и маменька с папенькой. Минхо не было, Кихуна тоже. Я почувствовала неладное, напряжение вернулось ко мне с двойной силой. Их лица выглядели встревоженными и как только я зашла, они прекратили какую - то очень бурную дискуссию, суть которой я не уловила и представить не могла.       В томительном ожидании взглянула на озадаченное лицо маменьки, буквально приняв взмолившееся выражение, но она молчала, переглядываясь с папенькой. Король Джунхо жестом показал королеве удалиться и она, поклонившись, тихо ушла. Я и не могла сообразить о сути происходящей передо мной сценой, поэтому я снова недоумённо посмотрела на маменьку. Она стояла поодаль, её тихий голос едва был слышим у дверей кабинета. — Милая... ты выйдешь замуж за Минхо.       Мои руки и губы, наверное, впервые в жизни задрожали. Я не знала до этого о существовании такого чувства, но мне казалось, что вся моя жизнь сейчас рушится. Тело моей сестры ещё не успело остыть, ребёнку не дали ещё имени и крестили, а они... обсуждают мой брак с Минхо? Я не постаралась скрыть злость и даже ярость на своём лице. — Маменька, это же... это же шутка, да? Дживон всё ещё там, в своей спальне, и она мертва, маменька, а вы здесь заседаете о том, кто займёт её место?       Она попыталась подойти ко мне, вскинула руки, чтобы обнять и успокоить, но я отшатнулась мгновенно в другую сторону от этих людей. Я даже почувствовала, будто тошнота подступает к горлу. Кто они все здесь? Слуги, которые не чаяли души в Дживон, которая для них останется улыбчивой и кроткой в памяти. Король и королева, непопулярная принцесса из зарубежья. Кихун, мой жених. Минхо, бывший жених моей сестры. Родители, что так цепко вцепились в королевских наследников. Кто теперь здесь я?       Я была в растерянности. Они буквально оскорбляют, надругаются над тем, что мне дорого. Они потеряли возможность пользоваться удобным для себя человеком, который не сказал бы ни слова против, и теперь они считают, что я поступлю так же.       Король Джунхо посмотрел мне в глаза. Я видела это непоколебимое выражение лица и выдержала его. Я не позволю так обращаться с собой, со своей любовью всей жизни, с моей сестрой. Это, чёрт их дери, моя судьба. Он улыбнулся мне, да так, что у меня мурашки побежали по спине. — Подумай о том, что тебе открывается с этим браком. Минхо рано или поздно станет королём, а ты - королевой.       Я зашипела: — Кихун тоже рано или поздно станет королём.       Мои родители предпочли отмалчиваться в нашем споре, а вот Его Величество посчитал, что меня возможно переубедить. — Если Минхо позволит ему стать.       Я захлопнула рот так быстро, как только смогла, так как почти признала его правоту. Законы можно всегда отменить. Кто знает, что с нами будет, если Минхо решит вернуть акт о престолонаследии, где объявит своих детей наследниками. Он может признать нас неугодными и отправить прямиком к плачу. Я сглотнула слишком громко в звенящей тишине комнаты. — То - то же.       Я вздёрнула подбородок и сжала губы. Если он пытается меня запугать, я должна хотя бы сделать вид, что у него это не получается. — Потому я предлагаю тебе сделку, естественно, под моей печатью. Кихун будет в порядке, пока жив я, жив Минхо и живы все его дети и их дети, но только если ты выйдешь за Минхо. Естественно, мы должны соблюсти пару условностей, объявить о смерти невесты, например. Но ты можешь расслабиться, тебе ничего не угрожает.       Вот как они решили поступить. Я впервые жалею о том, что мы любили друг друга напоказ, что каждый в замке знал, как же сильно мы хотели пожениться. Наш брак не был по расчёту. Я люблю Кихуна на столько, на сколько это вообще возможно вообще.       Он говорил мне, что, пусть даже наше венчание откладывается, это не отменяет того, что мы сможем пройти все преграды на нашем пути. Я даже не знаю, как ему объявить о том, что мы не сможем. Я не смогу выйти за него замуж, мы не сможем построить маленький замок где - нибудь у реки, у нас не будет мини - ярмарок, где мы могли устраивать праздники и раздачи для нуждающихся, мы не сможем завести множество собак и кошек, мы ничего не можем теперь, особенно когда я вижу этот свёрток, скрепленный королевской печатью. — Я должна поставить свою подпись? — Мой голос был едва слышен в этой тишине, у меня совсем не было сил. — Конечно, радость моя, и можешь быть свободна.       Я быстро оставила какую - то закорючку, присела в реверансе и вылетела из кабинета, даже не удосужившись удостоить кого - либо взглядом. Я не знала, как сдержать в себе рыдания, так как добровольно отказалась от своего счастья во имя его счастья. Я не могла поверить, что мне угрожал король своим собственным сыном для другого своего сына. Потому они и прогнали королеву – я не могу представить, как она могла бы пережить подобное, если я, идя в свои покои, чувствовала, будто в меня бросали тысячи камней и мне больно, мне чёрт возьми больно, что я не смогла ничего противопоставить.       Было ли желание Минхо таким же? Заполучить невесту брата, а затем, если она кажется такой строптивой, пригрозить его расправой? Минхо вообще знает, что теперь я... Я остановилась, всхлипнула. Мне казалось, что идти мне было уже некуда, да и незачем. Сказочный замок превратился для меня в кошмар, тёмные коридоры только будто и шептали о смерти.       Я вытерла слёзы рукавом и поспешила спрятаться у себя в спальне, но у дверей я заметила королевскую стражу. Кихун, Кихун пришёл наконец - таки? Я протиснулась мимо вооружённых людей и влетела к себе в покои, но вмиг отшатнулась к дверям, так как заметила стоящего у окна Минхо. — Что вы делаете здесь?       Я растерялась. Это было последнее, чего я ожидала тогда, особенно у себя в спальне, которая даже для Кихуна всегда была недосягаемым местом. Минхо не поворачивался ко мне долгое время, и я так и осталась глупо стоять в дверях в своей же комнате.       Были слышны лишь наши дыхания. Моё – сбившееся, и его – размеренное. И мне казалось, что время тянется ещё дольше, чем в кабинете короля, но он повернулся ко мне, и мрачнее человека я не видела ещё в жизни. Я хотела, было, подойти к графину с водой на тумбочке и предложить ему, но он остановил меня. — Лилии совсем завяли, да?       Я проследила за его взглядом к столу посреди комнаты. Кихун подарил мне их несколько недель назад, и я не могла ума приложить, где он нашёл такие пышные белые лилии глубокой осенью. Они изжили себя уже давно, но мне было слишком жаль их выкидывать. Потому они и остались тут, полностью превратившись в сухоцветы. — Я... не могу их выбросить, Ваше Высочество.       Теперь точно нет.       Я предложила ему стакан воды, но он отмахнулся. Потому выпила сама и легонько похлопала себя по щёкам. Надеюсь, он не был против, что я присела на краешек кровати и молча ждала объяснений по поводу того, что он ворвался ко мне в покои. Сил не было совсем. Я хотела лечь поскорее и заснуть, заснуть так крепко, чтобы в голове не было ни единой мысли об уходящем дне. — Понимаю, вряд ли Вам Кихун теперь подарит что - либо подобное.       Моё сердце упало. Я думала, что он придёт поговорить о Дживон, возможно, он захочет найти во мне утешение, но Минхо решил поднять самую больную для меня тему. Глаза непроизвольно заслезились, но я тряхнула головой, дабы прекратить показ моих слабостей.       Он повернулся и уже смотрел на меня, я же впервые в жизни чувствовала, что не могу выдержать чей - либо взгляд. В нём я видела тяжесть, которая теперь ждала и меня и которую я разделять ещё вчера не собиралась. Минхо не может мне нравится, он не Кихун, он скрытный, вечно сеящий негатив повсюду, чопорный, пунктуальный и скучный, в какие - то моменты казавшийся мне просто одичавшим. Минхо не Кихун. Но и Кихун мне больше не жених. — Вы могли хотя бы притвориться, что не согласны выйти за меня.       Его голос звучал устало. Во мне же проснулась ненадолго уснувшая ярость, и я разозлилась: — Я это и сделала! — И что Вам помешало дойти до конца? Вы же всегда добивались своего, почему не отстояли Ваш с Кихуном брак?       Мои губы задрожали, но я сжала кулаки, да так, что почувствовала, как ногти впиваются в кожу, и, наверное, впервые в жизни прокричала: — Вы думаете, Ваше Высочество, что я не пыталась? Что мне за счастье узнавать, что я как разменная монета: захотели, выкупили другой товар? Я и Кихун как игрушки в руках вашего отца, с жизнью которых он не считается! — Это отменяет то, что Вы согласились выйти за меня, поддакивая каждому слову Ваших родителей? Как же удивительно, что у них есть целых две дочери, дабы можно было удержать королевских отпрысков в узде и неважно, как. Даже если умрёт одна –место займёт другая.       Послышался звук удара. Я не выдержала и ударила его, отвесила ему самую отчаянную пощёчину в жизни. Я разозлилась настолько, что ударила принца, наследника, своего нового жениха, будущего мужа и короля. Я не чувствовала сожаления, но и не думала, что так стоит начинать совместную жизнь.       Минхо не поворачивался ко мне, смотрел в сторону, а затем вообще отвернулся снова к окну. — Я не думаю, что моё мнение что - либо значило, — раздался мой голос в тишине, будто бы в оправдание.       Я спрятала руки за спину, стараясь не смотреть на краснеющую ладонь и не думать о том, что первое прикосновение к этому человеку обернулось пощёчиной. Минхо склонил голову и смотрел в пол, я же чувствовала себя лишней во всём этом мире. — Вы читали тот конверт? — Нет, — я притронулась к лифу, проверяя, всё ли он ещё там. — Что Вас останавливает сейчас?       Я отошла от мужчины подальше, убедившись, что он не подсматривает, как я пролезаю рукой меж грудей и достаю лист бумаги. Печать была уже сломана: вероятно, Минхо прочёл ранее. Свиду показалось, что это обычный брачный договор, пока не дошла до его пунктов, где упоминались наши с Дживон имена. Затем и имена Минхо с Кихуном. И с каждым прочтённым словом мне становилось дурно, да так, что я отошла присесть на кровать.       Наши родители поставили здесь печати, что если умрёт Дживон – за Минхо выйду тогда я. Вот что имел в виду Минхо, когда сказал, что мои родители вцепились в королевскую семью всеми способами. Всё уже было решено ещё давно, в детстве, но, как сказал король, нужно было соблюсти несколько условностей, например, моё полное неповиновение. И тогда они решили перейти в крайность, хотя, естественно, с Кихуном бы ничего не случилось. Я повелась на провокацию, и причём жестоко повелась. Надо бы – я стала бы женой Минхо насильно.       Я прочитала договор ещё раз, потом ещё один раз, и хотела, было, ещё, но Минхо вырвал его у меня из рук. Тогда меня волновала лишь одна вещь на свете. — Где Кихун?       Минхо забрал к себе конверт и бросил его в горящий камин. Я же просто молча смотрела на всё это, обессиленная сегодняшними событиями. — Его отправили к Сольюн ранее днём. И он согласился.       По моим щёкам потекли слёзы, которые я решила уже не сдерживать. Вряд ли что - либо теперь спасёт мою репутацию перед моим будущим мужем, который точно внутри себя окрестил меня как истеричку. — Почему он даже не попрощался? Я ничего не знала об этом. — А Вы смогли бы смотреть на то, как Ваше счастье буквально ускользает из Ваших рук, Хёнсо?       Я хотела, было, возразить, но была оглушена убийственными спокойствием и холодностью в его голосе. — Вы здесь никто, и звать Вас никак. С Вашим мнением никто тут считаться не будет, даже не спросят, потому что Вы никто, Хёнсо.       Я не успела даже смерить его гневным взглядом, парировать его возмутительным речам, как в дверях проскользнул Хёншик и протянул мне послание, а именно приглашение. Минхо велел ему уйти и ждать дальнейших приказаний. Я же прочла листок бумаги, скомкала его и объявила Минхо: — Я люблю Кихуна.       Как лишнее напоминание, что так просто я сдаваться не намерена, что бы ни он или его семья не делали по отношению ко мне или моей любви к младшему сыну королю.       Минхо прошагал через всю комнату к скомканному приглашению и развернул его. — Я знаю.       Я посмотрела на него через пелену слёз, даже изредка всхлипывая, но стараясь как это было возможно не показывать этого. Я видела, как его глаза пробежались по строкам, и впервые чувствовала, что жду того, что он скажет. Пусть он видит меня сломленную, пусть! Я всё равно не покорюсь им. — Боюсь, что это лишнее напоминание, что всё давно решили за нас, Хёнсо.       В руках он держал моё личное приглашение на смотры невест для Минхо.