пока цветут лилии

      Дживон мертва. Кихун любит меня.       С такими мыслями я просыпалась последующие две недели, каждый раз стараясь забыть обрывки кошмаров, что снились мне все эти дни. Я не смогла утопить в себе картинки своей сестры, умирающей где - то там, вдали, куда я совершенно не могу подобраться, так как сразу же меня завязывает трясина, или же мой любимый, мой самый прекрасный Кихун… молча уходит. Я зову его, кричу его имя что есть силы, но он будто не слышит меня. Он испаряется, и его я тоже не могу достичь.       С Минхо я ничем не делилась, я не спрашивала, как его дела, чтобы не нарваться. Я боялась насмешек в свой адрес или каких - либо колких фраз, пусть шансов было мало, что он вообще заговорит со мной. Мы не разговаривали почти всё это время, мы не сказали друг другу ни слова с самого его появления в моей спальне. Я знала, что будет тяжело, но я не знала, что будет настолько.       Он жил будто бы в своём мире, а если мы пересекались, находясь даже в метре от меня – он убегал. Он молча уходил, делая вид, что меня не то что бы в помещении с вообще не существует, будто бы я действительно пустое место. Меня задевало ровно секунду, затем отпускало. Я не имею права что - либо требовать к себе, но и разговаривать с этим человеком, очевидно, бесполезно. Минхо боится либо меня саму, либо тех мыслей, что я привношу своим появлением в его чудесную голову. Либо всё вместе.       А мне было всё равно до его раздумий. На него продолжат вешаться красивые женщины, он всё ещё станет королём, у него появятся наследники (вне брака, конечно же), а у меня ничего нет. У меня нет любви, к которой я бы тянулась, нет близкого человека, с которым я бы проводила время, я перестала быть желанной. Два брата действительно одной крови, просто стоят друг друга – оба сбежали от ответственности. Один и не стал добиваться меня, другой получил меня, но я для него, видимо, головная боль теперь.       Каждый день я просыпалась с именами на губах и каждое утро выворачивало мой желудок от увиденной крови и покидания меня близких мне людей, я не могла сдержать себя. Будто бы моё тело меня наказывало за мои честолюбивые мечты о простом загородном домике и о любимом рядом. Я считала, что всё уже было решено и мне нужно было просто подождать, дождаться своей очереди, и мы с Кихуном будем жить так, как всегда хотели. Как простые люди. Пришло бы время – мы бы взошли на трон, но так далеко в своих представлениях о беззаботном будущем мы не заходили. Обычно представляли себя с седыми волосами, но всё ещё в том маленьком домике у реки, наслаждаясь играми наших внуков. И мне казалось, что это и есть – счастье для меня. Пока не видела каждый раз потухшие глаза Минхо на горизонте. Вот кто теперь меня так затягивает в болото, я задыхаюсь, я каждый раз избавляюсь от содержимого ужина, так как не понимаю, для чего мне стараться? Ни Минхо, ни Кихуна я не интересую. Я не интересую своих родителей, которые посчитали, что вручат меня в ручки Минхо и, наконец, избавятся от меня. Я видела красный цвет в каждом закоулке дворца, и я сразу же бежала вывернуть всё из себя наизнанку. И каждый раз мне казалось, что вот - вот всё закончится. Каждый раз мне казалось, что это – сны в одном большом сне, мне нужно все всего лишь проснуться, и Кихун будет снова ждать меня на лугу, чтобы сказать мне, что любит меня, и мы побежим по мокрой траве босыми ногами и будем говорить, что любим, любим, бесконечно любим этот мир и друг друга.       Сегодня я снова намеревалась прийти на могилу Дживон, но силы будто бы с каждым днём покидали меня, потому последние дни Хёри никуда не отходила от меня, и вне замка я ходила с ней под руку. Я не могла показаться в таком виде перед двором, уверена, даже бы Минхо, слепой и глухой Минхо, понял бы, что что - то не так, но Хёри нещадно трудилась над моей внешностью перед тем, как я выходила в свет. Думаю, своими золотыми руками она могла бы и мёртвого в живого превратить, но она говорила, что я уже довольно тяжёлый случай. А мне казалось, что ничего не поменялось. Просто мне стало так одиноко, что и держать в себе что - либо не хотелось, если я не могу этим насладиться, как раньше. Любая еда для меня была на вкус как пепел, а если я её съедала – долго во мне она не задерживалась, так как красный был любимым цветом короля Джунхо, и он носил его буквально каждый день, и каждый день я, видев красное так близко, избавлялась от содержимого внутри себя.       Обычно я ела в своей спальне, изредка появляясь на семейных ужинах, как подобает недоневесте наследника, видела, с каким презрением на меня смотрит королева Даён, которая раньше относилась ко мне пусть и нейтрально, но спокойно, король Джунхо просто давился ядовитой улыбкой в мой адрес, Минхо же вечером в королевской столовой не появлялся, бегая от меня, как от огня. Тему Дживон мы не поднимали. Тему нашей свадьбы с Минхо тоже. Обычно я молчала, как и почти все за этим столом, изредка справляясь о самочувствии Минхо и его родителей. Они предпочитали ни о чём не говорить при мне, отвечая той же напускной вежливостью, а потому я тихо возвращалась к себе в спальню. Кроме похорон и самой могилы Дживон, я нигде больше появлялась.       По настоянию родителей, её и малышку похоронили в королевской усыпальнице неподалёку от дворца. Сама процессия тогда длилась недолго: не было пышности и праздности, которые обычно устраивали для монарших особ. Позвали только слуг и наши семьи. Я помню, что я стояла тогда с букетом цветов у могилы, не слыша никого, будто я опустилась с головой в ванной. Я не слышала ничего в свой адрес. Для меня и не существовало никого. Но я видела тогда, как ещё чуть живые карие глаза Минхо потухли, как мне показалось, навечно.       Он действительно, чёрт меня подери, любил мою сестру. Даже их дочь назвал Минджи – в честь первых слогов их имён. И каким образом я должна была, по мнению родителей, занять место Дживон в его сердце? Какими окольными путями я должна подобраться к этому бегающему от меня мужчине? Мне предстоит спать с ним в одной спальне, а я... я не могу... Я готова была целовать только Кихуна, утешать его в постели, ласкать его, любить его. Я не могла представить кого - то другого рядом с собой. И точно не Минхо, в котором жизни ещё меньше, чем в дереве в ближайшему лесу.       Я каждый раз отказывалась от стражи по привычке, не считая себя важной особой, всего лишь невестой младшего сына короля, но теперь я принадлежала Минхо и так было положено. И лишь один раз за две недели я услышала его голос, отдающий приказ страже беспрекословно слушаться меня. Это единственная вещь, за которую я была благодарна, но на этом всё. Они не следовали за нами с Хёри, пока я навещала могилу сестры и племянницы, и обычно мы просто наслаждались небольшой прогулкой, так как я чувствовала, что чахну. Чахну от мысли, что будут требовать что - либо от меня, не позволив мне что - либо требовать от них в ответ.       Я подступилась к двум надгробиям и поклонилась. Здесь всегда никого не бывает; обычно посетителями бываем только я и Хёри. Если маменька и папенька и ходят сюда, то знают, что я хожу примерно в одно и то же время, а потому точно не хотят попадаться мне на глаза – стыдно. Мне тоже стыдно перед сестрой. Так стыдно, что я часто признаюсь в этом самой себе, что мне хочется закрыть перед ней лицо руками, дабы она не видела, как мне тяжело всё это принять. Принять, что я младшая. Принять, что я всё равно, как бы ни попыталась, досталась Минхо, а лучше бы не досталась никому, чем стояла бы у могил сестры и их малышки.       Хёри хотела подойти ко мне с зонтом, так как пошёл снег, но я отмахнулась и поспешила убрать прилипшие снежинки с камня, но всё равно я почувствовала, что больше на меня ничего не падает, а потом подняла голову. Чёрный зонт. И чёрные глаза прямо напротив моих, такие большие и такие... одинокие. — Вы промокнете.       Непоколебимая сталь в голосе, что я прямо, право, слышу отчётливый приказ возвращаться в замок. Минхо был одет ещё легче, чем я, ведь мы обычно выбирались на минут десять, а то и меньше, но, видимо, Минхо дозрел до серьёзного разговора, и продержаться на холоде придётся чуть дольше. — Вас это волнует?       Я посмотрела на него с вызовом, вздёрнув нос. Что - что, а выводить из себя людей я умею, и уже даже знаю на примере Минхо, что с ним это срабатывает. Я уже, было, хотела расплыться в довольной улыбке, чувствуя, как задела его, но он только вручил мне в руки зонт и скинул с себя свой плащ, накинув его на мои плечи. Я сделала шаг назад в недоумении. — Ожидали другой реакции? — А Вы боитесь, что я заболею и окажусь уже под Вашими ногами? Я в порядке, перестаньте делать вид, что волнуетесь.       Я знала, насколько это запретная тема во всей стране, но мне было всё равно. Он должен был, обязан, хоть как - то объяснить своё поведение, ведь все видели, как он избегает меня, все знают, что я не была ему предназначена, и каждый раз я чувствовала, в каком ещё более шатком положении нахожусь, чем раньше.       Он посмотрел в сторону Хёри, и я почти вздохнула от того, что он перестал смотреть на меня. — Как давно она перестала есть?       Я оцепенела во мгновение. Это точно не тот вопрос, который я ожидала услышать и точно никогда – никогда – от него. Я мысленно упрашивала Хёри сказать всё, что требуется, что подобные расспросы закончились, иначе настанет конец обеим.       Моя служанка лишь пожала плечами. — Её Светлость ест так же много, как и раньше. Сладкое, как всегда, не отнимешь: ещё и вцепится.       Я была удовлетворена её ответом, потому состроила перед Минхо лицо вроде "я говорила", но было видно, что ни мне, ни ей он не поверил. Он покрепче запахнул плащ у меня на груди, что я дёрнулась от его резкого движения и Хёри подлетела ко мне, чтобы удержать. Я поблагодарила её и встала снова во весь рост, опираясь на её руку, по привычке, но, повернувшись к Минхо, поняла, какую ошибку совершила. Он же теперь затаскает меня по обследованиям у врачей. Он тоже скажет, что я не пригодна для вынашивания наследников, и тогда моя семья точно окажется в немилости у короля.       Я в ужасе отмахнулась от руки Хёри, но уже было поздно: Минхо смотрел на меня довольно пристально, в его голове, я видела, уже закручивались догадки по поводу происходящего. — И Вы хорошо спите, Хёнсо?       Минхо склонил голову набок, рассматривая внимательно моё тело, что я запахнула его плащ ещё сильнее, будто бы стараясь скрыть, что уже спрятать невозможно. Я неуверенно кивнула, он посмотрел на Хёри, которая закивала мне в ответ ещё усерднее. И тут я поняла, что пропала. — Идите! — Скорее крики отчаяния, чем приказы. — Вперёд, скажите своему отцу, что я больна, давайте же! — Ваша Светлость, не надо, так же будет хуже...       Хёри схватила меня за локоть и попыталась отвести от Минхо, но он схватил меня за другой локоть и остановил нас обеих. Мне не было больно, но я чувствовала вот эту жажду властвовать над кем - то в его жесте. И теперь он будет властвовать надо мной, вертеть как только хочет.       Он смотрел мне прямо в глаза, как всегда, и я не отставала. Пусть и тяжесть в его глазах, пусть! Его взгляд вреда мне не причинит, а я знаю, что могу на него ответить, причём ответить сполна. — Ваше здоровье – Ваше дело. Вы мне пока не жена. Позаботьтесь о себе.       Он просто развернулся и ушёл, и даже в оставленной в снежинках фразе я не услышала даже толики заботы в голосе. И это всё, что он вынашивал в себе две недели молчания между нами? Это и есть то, что он хотел мне сказать всё это время? Я ударила ногой по свежевыпавшему снегу и зарычала, на себя, на Минхо, на Кихуна.       Я злилась и думала, что имею на это полное право. Я была так внезапно оставлена всеми дорогими людьми, а теперь мне предстоит жить с этим нелюдимым человеком. Я не знала, зачем он говорит, делает все эти странные вещи, будто действительно он волнуется, но я не верила в это. Он любит Дживон. Я останусь преданна Кихуну. Разве остались ещё люди, способные считать, что наши судьбы могут переплестись?       Каждый думал о своём и каждый держался за то, что ему было дорого. Мне была дорога сестра, ещё не родившаяся тогда малышка, любовь всей жизни в лице Кихуна, и что у меня есть теперь? Отвратительный аппетит, нежелание видеть всех и вся, разговаривать с людьми, а теперь меня ещё и тошнит на каждом шагу.       Меня начало выворачивать. От воспоминаний, от представлений, от красного цвета, что снова привёл меня к тому дню, где я видела простыни в крови, лужи крови рядом с кроватью, её запах и сырого мяса, руки врача в крови, что вышел объявить нам о смерти Дживон, и я даже не успела отбежать на достаточное количество расстояния от могил, как начала избавляться от вчерашнего ужина. Я не завтракала, я не могла. А потом я не могла обедать. А если могла и ужинать, то только то, что раньше я ненавидела. Потому что в каждый приём пищи обязательно что - то нужно было готовить именно красного цвета, в центр стола обязательно нужно ставить красные орхидеи, чтобы меня трясло до бесконечности и самого конца. Наверное, моего конца.       Хёри ужаснулась, так как обычно она не видела, да и даже не знала о моём подобном состоянии, потому побежала звать на помощь, оставив меня будто бы наедине с моей семьёй, что я потеряла. Я пыталась сказать ей, что в этом необходимости и всё скоро само собой пройдёт, но это было больше похоже на кряхтение, а затем мне снова свернуло желудок.       Меня подхватили чьи - то сильные руки, да так легко, будто я не тяжелее пера. Я смогла привстать, но ненадолго: мой желудок свернуло вновь. Я чувствовала, что кто - то придерживает меня за волосы, даже поглаживая, но я понимала, что это не Хёри, так как её ботинки отражались где - то передо мной. Я хотела, было, спросить, кто позади меня, но была уже опережена. — Тише, Хёнсо. Просто дышите. Представьте, что тушите свечи – одну за другой. Вам должно стать легче.       Я представила. Я представила, что стою в церкви, здесь полно свеч вокруг меня, и я каждую, каждую из сотни свеч вокруг пытаюсь затушить, и каждый раз я чувствую, что тяжесть внутри меня нарастает с такой же скоростью, как я тушу огонь. И я чувствую, что в реальном мире я плачу и меня тошнит, меня продолжает тошнить и я продолжаю плакать, кто - то хлопает меня по спине, но я вижу лишь только красный цвет свеч вокруг себя и меня не отпускает.       Дживон оставила меня с таким непреодолимым болотом здесь, а я оставила Дживон умирать в одиночестве. Я должна была быть рядом, я должна была сказать, что всё хорошо, что всё образуется, я должна была дать ей надежду... я... — Это должна была быть я...       Дальше было всё как в тумане. Минхо подхватил меня на руки, и мы отправились в сторону замка, причём он старался сделать так, чтобы на меня не падали снежинки. Они шли с Хёри вровень и о чём - то переговаривались, но я не будто бы не слышала даже и слова. Я закрыла глаза и перестала вообще о чём - либо думать.       Помню лишь тёмные каменные коридоры, но это точно был не дворец. Я хотела, было, сказать что - то язвительное Минхо, но, обессилев, выдала только какой - то непонятный звук, и он посмотрел на меня, да так внимательно, как на меня не смотрел никто другой. Он попросил потерпеть ещё немного и сказал, что мы почти пришли, но я не понимала, куда мы идём. Хёри шла подле него очень тихо, почти неслышно, и у меня начало звенеть в ушах от этой пугающей тишины.       Вскоре я увидела свет и Минхо аккуратно положил меня на кровать. Он что - то сказал Хёри, что - то, что я уже не успела услышать, я потянулась к нему, чтобы что - то сказать, но я настолько была в упадке, что быстро уснула.       Следующие дни были такими пустыми, как и раньше. Я просыпалась, ворчала на Хёри, которая явно по чьему - то наущению начала присматривать за мной пуще прежнего, отказывалась от еды, смотрела в потолок и... и всё. Во дворце на глазах у людей мне сказали не появляться в преддверии смотра невест, дабы не пустить слухи, что уже всё давно решено. Какое бесстыдство: давать этим несчастным девушкам шанс на лучшую жизнь, хотя они даже не предполагают, такие воодушевлённые этим невероятным событием, что шанса у них как такового нет.       Хёри молча поставила передо мной поднос с ужином. Я бы сказала, что даже пахнет приятно, потому я даже пересилила себя и съела пару ложек супа. В последнее время я даже со служанками не разговаривала, что было бессмысленно, как ни посмотри. Бывший жених тоже придерживался тактики молчания, к тому же и не попытавшись мне что - нибудь передать, хотя бы пару слов, что он в порядке. Нынешний жених также предпочёл удерживать расстояние от меня, что ж, я не могу его винить за это. За время одиночества я поняла, что и мизинца не стою Дживон, что недостаточно хороша для них, даже для Минхо. Так странно, что самой подходящей для него невестой признали самый неудачный вариант из всех возможных, что вызывало у меня истерический смех. Минхо знает, что ничего из нас не выйдет, а потому даже не пытается, что правильно. Верно.       В какой - то момент я поняла, что недостаточно красива, по сравнению с тем же Минхо, который, я была готова поклясться, собирал толпы людей на улицах, только для того что, чтобы им полюбовались. Я считала себя приятной наружности раньше, но теперь, под таким углом и с новым статусом, я поняла, что больше не ловлю восхищённых взглядов. И что бы ни говорили во дворце про его нелюдимость, в народе его любили. А кто же я? Я знала, что они считают, что я заняла место сестры, едва повернулась возможность. И снова подобное знание вызывало во мне истерический смех.       Я не хотела себе такой жизни, которую и жизнью теперь не назовёшь. Меня нельзя было удержать в одном месте, теперь же я сижу в четырёх стенах сутками напролёт, позволяя входить в покои только Хёри, и то мы не разговариваем. Тошнота реже подходила к горлу, но теперь я не могу есть в полную силу, как раньше, наслаждаясь каждым кусочком. И я поняла, что ничьей вины в этом нет, только моя. Что я не была первенцем, что я посмела выбрать, и выбрала Кихуна, что я закрывала на всё глаза, бесстыдно предаваясь мечтаниям о сказочной жизни. Какой же наивной и глупой я была! Лучше бы Минхо одарил меня всеми насмешками в мире, коих я заслуживаю, чем просто осознавать, что я перестала быть нужной кому - либо.       Последующие дни были такими же медленными, как и предыдущие. Но однажды Хёри пришла ко мне не с едой, а с небесно - голубым платьем легчайшей ткани, и я поняла, что этот день настал. Она положила его на кровать, чтобы я смогла дотронуться: мягче материала, чем этот, я не ощущала ещё за всю жизнь! Я даже захотела выразить вслух свой восторг, но поняла, что это не то. Что я не хочу одеваться во все оттенки синего в цвет королевства, как остальные девушки, что этот голубой слишком чист для меня, человека, который наплевал на всех и на себя. Я скривилась.       Хёри почти вскрикнула оттого, как я нашла в себе силы резко встать с кровати. Это не я, не я, я не вижу себя в этом, я не вижу себя женой Минхо, я не вижу себя его добычей. И я не позволю кому - либо думать, что меня готовят к нему, как подарок. Я распахнула двери своего шкафа с платьями, но, рассмотрев их всех, поняла, что они все не подходят: слишком яркие. Я не яркая. Я обычная. Я не подходящая ему, короне, народу. — Хёри... где то чёрное платье, которое я надевала на похороны Дживон?       Я видела, что она бледнеет. Мне пришлось собрать все силы в кулак, чтобы казаться и выглядеть настойчивее, потому я сделала шаг вперёд, к Хёри, дабы у неё не осталось сомнений по поводу моего вопроса. — Ваша Светлость... но это платье... — Где моё чёрное платье? — Уже твёрже. Я видела, как моя служанка в ужасе сглатывает, и пусть я всегда была капризной во многих отношениях, но никогда – настолько.       Хёри вернулась нескоро. Видимо, моё платье кто - то спрятал подальше от моих глаз, снова, да ещё по чьему - то приказу, я уверена, а потому я разозлилась. Пока Хёри колдовала надо мной и над платьем, я понимала, что вот он – первый шаг к будущему замужеству сделан. Я боялась смотреть в зеркало и увидеть там не того человека, кем я была. Счастливого, беззаботного, влюблённого и любимого.       Платье из невесомой чёрной ткани, украшенного множеством лент, не доходящее до пола, оказалось мне велико. Хёри вздохнула: видимо, она этого и боялась, а потому принялась стремительно его ушивать. Я приободрила её и впервые улыбнулась так сахарно, что свело щёки. Раз они решили вить из меня верёвки и сделать своей марионеткой, хорошо, посмотрим, смогу я притвориться, что я безумно счастлива для своего положения и моей семьи. Кто знает, что может сделать на этот раз король?       Я предполагала, что многие девушки придут с распущенными волосами, завитыми в локоны, потому попросила Хёри сделать мне косу и закрепить в пучок на затылке, а несколько прядей распустить и позволить им окаймлять моё лицо. А ещё мы обошлись практически без косметики, лишь запудрили мои мешки под глазами и прошлись по глазам тёмной усьмой. Служанка осталась довольна моим внешним видом и предложила посмотреть на себя, но я вежливо отказалась и попросила зайти за мной, когда все начнут собираться. Но Хёри покачала головой: — Ваша Светлость, остались только Вы, кого дожидаются внизу.       Я попыталась встать сама, но только показала, насколько неуклюжей и слабой я стала. Девушка бросилась ко мне, вскинув руки, готовые поддержать и помочь, но я только отмахнулась. Я должна всё сделать сама. Это моя яма, это могила, которую я вырыла себе сама.       Я позволила ей нацепить на мою шею нитку жемчуга, а потом я услышала вздох и очень тихий, почти дрожащий голос: — Удачи Вам, моя будущая королева.       Она дрожала, потому что знала, что за такие слова её бы повесили, особенно учитывая, что действующая королева всё ещё в добром здравии. Я подняла на неё взгляд и увидела ту ноту почти обожания, граничащее с желанием верно служить. Все, что она бы ни делала – всё она направляла на благо мне.       Я собрала оставшиеся силы и присела перед ней в реверансе, заводя руки за спину. То, чего она заслуживает – знать, что к ней относятся с таким же почтением. Я видела, что у неё от моего жеста брызнули в глазах слёзы, но я улыбнулась ей и поспешила пройти в Главный зал дворца, где действительно все уже собрались.       Каждый уголок огромного помещения будто бы сверкал: не только от украшавших зал предметов, но и от разодетых красавиц со всей страны, нацепивших самые яркие камни для своих платьев всех оттенков синего и серёжек, ожерелий, колец и всего прочего. На их фоне я выглядела бы бледно, если бы оделась так же. Но я была огромной чёрной кляксой в ряду чистых и ясных, как небо, девушек.       Кто - то отчаянно хотел короны, кто - то - владеть принцем, кто - то – всё вместе, а чего хотела я? Кто - то уже начал признаваться ему в любви, а кого любила я? Того, кто молча оставил меня и позволил всему тому, что было между нами, кануть в бытие?       Брюнетки, блондинки, рыжие, скромные, эгоцентричные, забавные, молчаливые - здесь были представители девушек всех мастей. Я продолжала рассматривать то одну, то другую, мысленно восхищаясь их красотой. В некоторых и проявлялось и аристократичное положение - те держались поодаль от меня, старательно делая вид, что меня не существует. Для них я была недоразумением, кем - то, кого они точно не желали видеть. С ними я была солидарна – я себя тоже не хотела видеть.       По правилам, ни король, ни королева не могли присутствовать на смотрах невест, дабы не помешать принцу принять первое самостоятельное в жизни решение, а потому мне дышалось свободно. Я не увижу этого старика и никто не омрачит моего настроения, а потому я постаралась бодро встать в ряду ближе к середине, дабы не вызвать возможных подозрений, чтобы он успел насладиться красотой всех претенденток. А они все были прекрасны до невозможности. Я вздохнула и повернулась лицом к советникам, ближайшему окружению короля, которые пришли подсчитать нас и объявить о том, что наследник готов и скоро прибудет.       Минхо тоже оденется в голубое? Будут ли его волосы в беспорядке, если вдруг он перенервничает от количества таких прекрасных девушек в одном замке? Я нервно затеребила серебряное кольцо на правой руке, подарок на прошлый день рождения от Кихуна. Что он сказал, когда ему объявили, что мы не можем быть вместе? Что он чувствовал, уезжая, бросая меня здесь одну, только разве что с разбитым сердцем? Он был для меня всем, и пусть меня преследовали эгоистичные мысли владеть им всю жизнь, я любила его. Я любила его и проиграла в какой - то глупой войне, которая стремительно началась и также быстро закончилась.       Я не заметила, как у самой начали глаза застилаться слезами. И когда я стала такой плаксой? Я постаралась осторожно и быстро, не вызывая подозрений, убрать влагу с лица, но услышала шаги. Такие отчётливые, такие ритмичные, что каждый в зале затих, осознавая, кто это идёт. Здесь он идёт к своей судьбе, твёрдо вышагивая по коридорам и появляясь перед нами, прямо напротив девушки в центре, очаровательной юной брюнетки. И моё сердце, наверное, впервые за долгое время рухнуло вниз.       Он был весь в чёрном.       На нём не было и намёка на какой - либо другой цвет. Его волосы были зачёсаны назад, никаких украшений или регалий, а сам он одет так, как и я. Как на похороны Дживон. И я смотрела на него, смотрела так, будто видела впервые, будто я, как и эти девушки, не знаю его, не встречала раньше и не понимала, как такое могло произойти.       Воплощение самой тёмной из ночей. Он осматривал каждую, а потому девушки поспешили присесть в реверансе и потупить свои взгляды. Я же продолжала смотреть на него так, словно это не тот Минхо, которого я знаю.       Что - то в нём дрогнуло, в этой непреклонности, в этой непоколебимости, когда наши взгляды встретились, два ничуть не уступающих друг другу человека. Он знал, что я имею право смотреть ему в глаза. Он знал, что я уже равная ему. Я увидела толику удивления, когда Минхо осмотрел меня сверху донизу, такую же тёмную ночь, как и он. Не могла же Хёри его намеренно предупредить об этом? Боюсь, что король будет от подобной выходки не в восторге.       Его взгляд задержался на мне на секунду дольше, чем на других девушках, но в это мгновение я постаралась выразить всю свою твёрдость. Я уже его невеста. Я такая же, как и он. И он отвёл глаза, осматривая остальных. Что ж, первую проверку я прошла успешно. Я не такие, как они. Я не яркая, я не следующая этим правилам, я обычная. И чем раньше он поймёт это, тем быстрее оттолкнёт меня. Может, Минхо разочаруется во мне сегодня, моей дерзости и уродливости, поговорит с отцом и избавит и себя, и меня от того, чего мы оба не желаем.       Когда он остановился на последней девушке, один из советников сказал ему, что все в сборе и можно начинать. Принц довольно улыбнулся и вышел вперёд, ещё ближе к нам. Я внимательно смотрела на него и осознавала, что он будто бы стал свежее, может, мне казалось. Потому у меня засосало под ложечкой: его женщина, его ребёнок умерли, а он здесь важно вышагивает, оказывая честь быть рядом с каждой девушкой, дотронуться до их руки, поцеловать их тонкие пальцы, а я... я просто чахла в четырёх стенах. Его жизнь казалось такой простой, проще не бывает.       Я взмолилась Богу, дабы он встретил здесь кого - либо, от кого он потеряет голову и избавит меня от своего общества, но с каждой секундой все мои надежды угасали.       Юбки снова зашелестели – теперь позволено встать, но смотреть нельзя, даже если он подойдёт, даже если он поднимет чудесные головки невест за подбородок. Как это всё до боли абсурдно! Подобное поведение могли счесть за немыслимую дерзость и вполне могли с позором выгнать. Мне снова стало их всех жаль. — Очень хорошо! — Он улыбался, но только я и советники могли это видеть, — Спасибо, что проделали этот трудный и далёкий путь, дабы послужить во славу нашей страны. Если кто не знает, меня зовут Минхо.       Невесты захихикали, я же сдержала в себе желание его поколотить. Сколько же он покорил девушек такими нелепыми шутками? Я не захотела знать или прочувствовать его неловкий флирт на себе. — А вот с Вами, прекрасные дамы, мне предоставился шанс познакомиться. Не нервничайте, пожалуйста, просто представьте, что общаетесь со старым другом.       Мы никогда не были друзьями, он это знал и лукавил, будто специально говорил всё это, дабы насолить мне, да побольнее. Мы не общались в детстве, мы не разговаривали с того момента, как я поселилась в замке. Вряд ли у нас когда - либо был разговор дольше, чем тогда, в моей спальне.       Он подошёл к первой, второй, третьей, каждой целовал руку, спрашивал имя, возраст, про родителей, увлечения... И каждая оказалась милой, интересной, что я умоляла его мысленно влюбиться хотя бы в кого - нибудь из них. Я старалась смотреть всё время вперёд, пока доходила до меня очередь, и не вслушиваться в их светские беседы. Невесты все держались величественно и изящно, я же от слабости и своей неуклюжести уже успела задеть одну ногу другой ногой и чуть не свалиться. Спасибо, годы жизни во дворце выработали во мне талант выбираться из всех казусных ситуаций.       Он подошёл ко мне и я растерялась оттого, как быстро подошла моя очередь. Минхо протянул ко мне руку и я удивлённо посмотрела то на неё, то на него. Я смотрела ему в глаза и увидела, как он взглядом подсказывает мне, что я должна также протянуть свою ладонь. Я вздохнула. Мне казалось, что он тянулся к ней целую бесконечность и ещё одну бесконечность целовал, опаляя тёплым дыханием мои ледяные пальцы. Минхо даже просто смотрел на них дольше, чем на чьи - либо ещё, и я не могла уловить, какие эмоции означает его взгляд, потому сама вырвала руку, смутившись.       Он знал, что я не сделаю реверанса. Знал, что не выражу почтения. Он смотрел мне так же в глаза, как и я, его взгляд был ясный и глубокий. Он прощал мне эту дерзость, что я стою с поднятой головой. Потому подошёл поближе, так близко, что я подумала, что подобное поведение для нас сейчас точно непозволительно. — Как Вас зовут?       Значит, и со мной он решил соблюсти все правила. Я же думала, что он просто молча пройдёт мимо меня. Потому я разгладила складки платья и с вызовом посмотрела на него. — Хёнсо, Ваше Высочество. — Сколько Вам лет, Хёнсо?       Я не была самой старшей здесь, но добрая часть девушек точно была младше меня. Но это не должно было быть моим недостатком. — Восемнадцать.       Мой голос не дрожал, его же был как никогда мягким, но мы оба читали во взглядах друг друга нежелание отступать в чём - либо.       Его ладонь взметнулась к подбородку в задумчивой позе. — Отлично. Позвольте же спросить: что же Вам нравится, Хёнсо?       Я почти видела, почти осязала его интерес ко мне. Что странно контрастировало с моими представлениями о неизбежных встречах, которые с каждым днём становились бы чаще. Но он всегда держал дистанцию, была ли я невестой его брата или его собственная, я не наслаждалась его обществом. Теперь он старается впечатлить меня переменами?       Мне нравилась свобода, а не четыре стены, что остались у меня. Мне нравились запахи сухой травы или луга после дождя, по которому можно было пробежаться беззаботно босыми ногами. Булочки с яблочным повидлом, которые я иногда крала для Кихуна, подкармливая, ведь он любил сладкое больше, чем я. Нравилось ездить с ним по лесу на лошадях, нравилось находить новые красивые места в округе, о которых знали только мы, нравилось целовать его и шептать, как сильно люблю его.       Нравится быть с ним.       Я улыбнулась Минхо, не той сахарной улыбкой, что я одарила Хёри ранее. Я улыбалась, прочувствовав всю боль воспоминаний. — Море, — ответила я.       Осознание приходило к нему постепенно. Он сам сообщил мне, что Кихун уехал к Сольюн, что значит, что он на побережье соседней страны. Минхо всё поймёт и неважно, сколько боли я ему этим причиняю. Он знает, он должен помнить об этом. И пусть всё решили за меня, мне достаточно, что он знает, что Кихун владеет моим сердцем, наивным и честолюбивым сердцем. Моя несбыточная мечта, единственная любовь.       Мне показалось, что Минхо что - то подавил в себе за секунду, так пронзительно смотря в глаза, что мне стало почти больно, будто между нами какой - то физический контакт. — Прекрасно. Мне тоже нравится море.       Наверное, только я услышала, каким его голос вмиг стал подавленным и потускневшим, а глаза обернулись в пустые отражения меня. Меня. Такой же раздавленной, как и он. И я утопила в себе желание сказать что - либо ещё.       Он подошёл к следующей и был уже, как и ранее, бодр и весел, шутя на разные темы, я же не могла понять, что в нём вызвала лишь одним словом и что он тогда имел в виду сам? Я прикоснулась к тому месту, где он поцеловал, вспомнила всё то тепло, что только его тело может дать, и кто здесь оказался нелюдимым?       Я понуро опустила голову. И с чего я взяла, что я равная ему? По статусу – может, но не по характеру. Что - то в нём есть такое, определённо, за что и можно было бы мне, как будущей жене, и ухватиться, а может, и воспользоваться, но я не могла. Это было сострадание, он действительно... действительно переживает за меня. После того случая, и Хёри... И даже так, молчаливо, он пытается помочь мне.       Я оглядела снова всех девушек в ряду. Такие красивые, такие прекрасные, но видели ли они, какие мёртвые глаза у Минхо? Они готовы пойти на всё, чтобы вдохнуть в них жизнь?       Да, готовы.       У меня заныло всё тело. То ли оттого, что я долго стою, то ли... мне было так больно, что я почти упрямо не собиралась это признавать. Мы не были близки, но он понял, что я хочу ему сказать. Я снова начала теребить складки платья, пытаясь отвлечься от наводящих грусть мыслей, но не заметила, как Минхо снова стремительно вырос передо мной. Он что - то говорил, и девушки разочарованно вздохнули и присели в реверансе. Я же снова растерянно на него посмотрела и он, в свою очередь, вновь протянул свою руку, но на этот раз дабы увести меня от всех. И я позволила ему это сделать.       В руке у него был одна из самых прекраснейших белых лилий, что я только видела за свою жизнь. На мгновение я совсем забыла обо всех правилах и приличиях, что он обязан не просто объявить о своих желаниях, но и вручить самой понравившейся девушке белую лилию, самую чистую, как его намерения любить и беречь будущую невесту. Мне казалось это до боли смешным. Последний подарок Кихуна был таким же, но своё слово, выраженное цветами, он не сдержал.       Я приняла лилию, переданную на красной подушке Минхо советником, а затем им же самим, но только цветком. Он заметил, как я почти сдержала то, как я скривилась от красного цвета рядом с собой и сдавленно улыбнулась, принимая лилию. Я взяла его за протянутую им же ладонью, тёплую, невыносимо обжигающую всё, что успело во мне похолодеть за пару мгновений.       Он вёл меня по коридорам, слуги и советники молча расступались перед нами, я же старалась твёрдо держаться на ногах, дабы не показаться слабачкой в его глазах. Мы оба понимали, что то, что я ушла оттуда – не по правилам, он не может объявлять о своём решении так скоро. Потому я не понимала, что именно им движет.       Мне становилось дурно. Не только оттого, что мы перемещались быстро по замку, но из - за злополучного красного цвета, и все мои мысли на автомате перемещались в последний день жизни Дживон, и я захотела остановиться дабы перевести дух, но Минхо сильнее потянул меня за руку и не позволил мне.       Мы оказались в его покоях всего через несколько мгновений и мне пришлось долго восстанавливать дыхание от быстрого шага. Минхо ждал, пока моя одышка пройдёт, отвернувшись и отойдя к окну. Опять. — Зачем Вы это сделали?       Мне стало почти больно, как же раздавленно я звучала в звенящей тишине комнаты. Возможно, он разочарован во мне и хочет высказать своё негодование лично. Возможно, он действительно хочет сказать, что передумал и встретил кого - то, ради которой станет бороться, я же... — Мне нужно было увести Вас оттуда.       ...всё давно уже для себя решила. — Зачем? — Недоумённо спросила я. — Почему Вы считаете, что никто не видит, плачете ли Вы, смеётесь ли Вы, волнуетесь ли Вы? Я не успел зайти в зал, как заметил, что Вы вытираете слёзы. Хёнсо, я не дурак и не слепой, как Вы думаете обо мне.       Я сжала губы. Он будто бы говорит, что всегда обращает внимание на меня. И я почувствовала, как внутри всё холодеет, потому что я действительно не понимаю его мотивов и причин для подобных действий.       Я прикусила верхнюю губу, почти до крови, он же резко повернулся ко мне, что я пошатнулась и почти потеряла равновесие. Меня уже клонило в сон и находится столько времени вне стен моей комнаты стало для меня настоящей пыткой. Всё ещё подступала тошнота к горлу, и я невероятными усилиями сдерживала в себе всё, что съела за последние дни. — Если бы Вы видели себя такой, какой я Вас вижу, Хёнсо, Вы бы ужаснулись. Вы так исхудали, что мне кажется, что если кто - либо дотронется до Вас – Вы разобьётесь.       Я поёжилась и снова, как тогда, у могилы, предалась желанию спрятаться от него, потому обхватила руками свои плечи. Минхо разочарованно покачал головой. — Вы не сможете это скрыть, и точно не от меня.       Он позвал Хёншика и попросил дойти до моих покоев и позвать Хёри. Слуга поклонился и скрылся за дверьми. Я же дрожала всем телом, предчувствуя нехорошее. Хёри появилась через мгновения и неодобрительно посмотрела на эту молчаливую сцену между мной и Минхо. Он вручил ей лилию и приказал поставить рядом с сухими цветами в вазе, а также попросил её меня не ждать.       Едва двери за моей служанкой закрылись, я попыталась запротестовать, почти настигая его, но поняла, что даже от ходьбы у меня теперь кружится голова. Он вновь стоял ко мне спиной, а потому, слава Богу, не заметил, как я опёрлась о стол посередине его спальни.       Она выглядела нежилой, дотошно необжитой и чистой. Я слышала, что он даже спит чаще в своём кабинете, чем здесь. Перспектива оставаться в его покоях мне нравилась только в том случае, если его ноги тут не будет. — Вы хорошо себя сейчас чувствуете?       Так тихо, что мне показалось, что он говорит сам с собой. Я откашлялась и ответила: — Прекрасно.       Я будто была в центре шторма, там, в зале, шторма из навязчивых мыслей и опасений, надежд и желаний, и он посчитал, что его протянутой мне руки достаточно, чтобы вытащить меня из этого водоворота. Если он избрал тактику добиться моего сердца, ожидая, когда я сама забуду о Кихуне, а он мне даст на это время, а потом осыпет любезностями – он ошибается.       Я понимала, что у нас нет с ним общего. Предпринятый разговор зашёл в тупик, а потому я нервно сложила руки в замок где - то внизу. Что он имел в виду, когда сказал Хёри, что меня не стоит ждать? Я не вернусь сегодня к себе? По какому это правилу я обязана оставаться здесь?       Меня тут быть не должно, и он это понимал. Осознавал ли он, сколько уже ошибок совершил, объясняя это тем, что ему просто хотелось увести меня оттуда? Это было глупо, до абсурда глупо. — Что Вам сделает король за Ваши сегодняшние выходки?       Не то что бы мне интересно, но я чувствовала прямую связь между собой и его действиями в зале. Я потупила взгляд, увидев вновь его мёртвые и одинокие глаза, так как это не то, что могла бы осилить сейчас. — Вас это волнует?       Я удивлённо посмотрела на него. Он сейчас... ответил моими же словами?       Он повернулся ко мне и не смог сдержать улыбки, похожей на ту, что я одарила его в зале. Мне стало не по себе, потому я сделала шаг назад от него. Его сострадание не грело мне душу, скорее наоборот: напоминало, как я зависела от людей, моё мнение зависело от их мнения.       Минхо что - то начал говорить, но я не слышала. Я смотрела на него невидящим взглядом и не понимала, зачем он пытается? Зачем он пытается что - то делать? В чём смысл пытаться, делать вид, что тебя ничего не задевает, что жизнь продолжается? Разве его радует перспектива замены любимого человека, кем - то, кого он не замечал с самого дня знакомства? К чему сейчас пустые слова, протянутые руки надежды, соблюдение дистанции, якобы давая время на восстановление. Теперь, когда Дживон мертва, он пытается на мне откупиться за свой грех, что он оставил её в такой важный момент?       Я сделала ещё шаг назад, ещё один, а потом ещё, из глаз у меня брызнули слёзы. Я, с каждым мгновением слабея, отступала к дверям, надеясь, что окажусь на свободе, так как я задыхалась от его мнимой заботы, когда это нужно было всегда не мне. Кихун мог обо мне заботиться, если бы я в этом нуждалась! Дживон всегда была той, кого нужно было оберегать, не я, не кто иной, только она.       Слёзы полились сильнее, я начала мотать головой так сильно, как сумасшедшая, а он молча смотрел на меня. Вот оно, снова то самое молчание. Вся его забота – лишь напускное поведение, память о моей сестре, дабы ей за меня на том свете было спокойно. Меня снова затошнило, мне стало душно, я хотела вырваться. Не я здесь должна стоять, не я должна принимать лилию! Не обо мне нужно ему думать, не за мной нужно присматривать!       Я закричала, рыдая. — Вы должны были заботиться о моей сестре!       Вот он, взгляд мёртвых глаз, не выдавший ни единой эмоции своего хозяина. — Вы должны были позаботиться о моей сестре, слышите? Вы должны были! — Уже намного громче, казалось, что весь замок уже слышал мои крики.       Между нами уже была почти вся комната, но мне казалось, что он всё ещё стоит прямо на расстоянии ладони передо мной. Само его присутствие душило, давило на меня со всех сторон. Я продолжала плакать, не переставая, оплакивая каждый момент, проведённый с сестрой, когда я не придавала значения боли в её глазах, когда сама посмела выбирать, оставив её с ним и позволив ей погибнуть.       Он продолжал молча наблюдать за мной, и я внутри злорадствовала оттого, что вернулся старый добрый безразличный и нелюдимый Минхо, таким, каким я его знаю всю жизнь. Я даже прыснула, скрывая смех за ладошкой. — Вы должны были присматривать за моим братом.       Голос был ледяным, чужим. Я вмиг посерьёзнела, позволив слезам скатываться самим по себе. В моих глазах за пеленой влаги можно было прочесть недоумение.       Что? — Что?       Будто он спустил меня с небес на землю. Я почувствовала себя так, будто я стала уязвлённой, словно кто - то пытается выбить из меня всю спесь. Мне стало противно. — Вы должны были присматривать за моим братом!       Даже несмотря на то, что я стояла уже у выхода, слышала, как он кричит на меня, и в этом крике ещё больше отчаяния, чем было во мне.       Моё лицо расплылось в улыбке, наверное, даже я бы посчитала себя за безумную. — Но Ваш брат жив.       Почти заговорщически. Любой бы принял это за то, что я сказала это так, будто не хочу такого расклада.       Я сделала шаг обратно, ещё один, твёрдо ступая по ковру, прямо к Минхо, не успев даже сама удивиться перемене моих чувств. Мои щёки были ещё влажными, но я перестала плакать. — Ваш брат жив, — я стояла в паре ладоней от него, мысленно подмечая, как желваки на его лице заходили ходуном, пока я приближалась к нему, — а Дживон нет.       Я всегда хотела того, что, по моему мнению, должно было принадлежать мне. Я бесстыдно предавалась наивным мечтам о безоблачном своём будущем. Я люблю того, кем владеть не могу.       Я улыбалась ему, едко и злобно. Я имела право выбирать кого мне винить. Но моё сердце упало от его слов, которыми он разорвал своё молчание. — Вы направляете свой гнев не на того человека, Хёнсо.       Я вмиг остолбенела, все эмоции исчезли с моего лица. Он ничего не сказал мне, не оскорбил меня и не ответил теми же ужасными вещами, что я одарила его, предавшись слабости. Мои слёзы снова полились из глаз. Вот оно, поведение короля. Отрезвляющее своего поданного.       На секунду в моей голове пронеслась мысль, что он прав. В чём его вина по отношению к Дживон? Я не знаю. Я знаю, что это я посмела выбирать, и выбрала Кихуна, грешно предавалась всепоглощающей любви, не замечая её страданий. Я оставила её одну со всеми её переживаниями, так как считала, что она старшая и справится сама со всем. Это я ранила её больше всех, когда Дживон, возможно, посчитала, что ей не за что держаться в этом мире, потому она ушла вслед за своей малышкой, так улыбаясь безмятежно даже после смерти.       Моя вина проявлялась во всём. Я потеряла всех, кого любила, так эгоистично думая, что так будет всегда и навсегда, а сейчас сломала себя саму, наказывая и наказывая, что уже невозможно вернуть. Я могла представить свою жизнь без них – это та, что я проживаю сейчас, и это не то, чего бы я хотела для себя: быть сломленной. Но я винила только себя в произошедшем, и только, что не посмела сказать "нет", когда должна была, струсила и требовала решительных действий от Минхо, но не от себя.       Я вытерла слёзы. Не такой я хотела бы запомниться ему. — Вы правы. Мне стоит направить свой гнев на того, кто действительно виноват.       Он насторожился, но не успел проследить мои движения, когда я ловко вытащила кинжал, что спрятала ещё в своей спальне, пока делала для Хёри реверанс. Я помолилась Богу за упокоение всех душ, что я знаю, и вонзила кинжал себе в сердце.       Прошло мгновение. Ещё. Я осознала, с закрытыми глазами, что всё ещё дышу. Мой план не удался, я не избавилась от своей судьбы. Боли я не чувствовала, но всё равно кровь стекала по моему платью или капала прямо на ковёр.       Я в страхе приоткрыла один глаз, боясь обнаружить, что это просто наступил мой личный Ад, на том свете. Но вокруг меня ничего не горело адским пламенем. Это был Минхо, что удерживал своей ладонью мой кинжал передо мной, его кровью была запачкана уже добрая часть спальни.       Я в ужасе распахнула глаза, но он удерживал кинжал ещё сильнее, боясь, что я снова попытаюсь повторить свой замысел. Он видел своими глазами, как я хотела убить себя, но его взгляд был так же твёрд и непоколебим, как и ранее в зале.       Он всё смотрел и смотрел на меня, а я не могла понять, зачем он это сделал? На его лице не было даже гримасы боли. Я очнулась первой, освободив себя от плена его на доли мгновений оживших глаз. — Боже правый, Минхо!       Кинжал со звоном приземлился на пол. Он даже не на толику не вошёл в моё тело, лишь разрезал ладонь принца. Я с ужасом посмотрела сначала на лужу крови, затем на Минхо, осознавая, что только что натворила. Меня повесят. Меня казнят с позором для всей моей семьи, я...       Тошнота мгновенно подступила к горлу, как только я уловила злополучный запах крови. Я еле сдержала в себе позывы, но Минхо, этот чёртов Минхо, падая на пол, попытался зажать своей рукой кровотечение, и я поспешила помешать ему, захотев оторвать ленты от платья, но Минхо, этот чёртов Минхо, здоровой ладонью взял меня за руку, останавливая. Я в недоумении посмотрела на него. — Не стоит портить такое красивое платье.       И улыбнулся, так блёкло, что у меня защемило сердце. Я ранила его, ранила будто сама не в своё сердце, а в его, а он переживает о моём наряде. Я решительно закрыла кровотечение своей ладонью.       Его взгляд начал расплываться, затуманиваться. — Вы в порядке? Не поранились?       Я зашлась в праведном гневе. — О чём Вы думаете, не я же здесь истекаю кровью!       Минхо начинал бледнеть. Он должен был позволить мне оторвать кусок ткани, чтобы я смогла что - либо для него, чёрт возьми, сделать. Тогда он накрыл мою ладонь своей, здоровой. — У меня, рядом с кроватью... дальше от окна...       Я накрыла его ладонь другой и мгновенно поднялась. Нет времени обращать внимания на себя, ему с каждой секундой становилось всё хуже и хуже, потому что... — Чёрт возьми, Хёнсо... не говорите, что Вы... ещё и пропитали кинжал ядом...       Я ничем не смогла ему ответить, не было времени, я бежала к одной из тумб рядом у изголовья и обнаружила целые груды тканей и обеззараживающих порошков. Об их происхождении я не хотела спрашивать, только схватила охапку и один бутылёк.       Я подлетела к нему, перевязывая его ладонь. Он кряхтел от боли, но больше ничего не говорил. Я молча поднесла к нему бутылёк, и Минхо кое - как кивнул в ответ. Значит, можно. Прежде, чем полностью обернуть руку в ткань, я насыпала порошка, и он сморщился от боли. — Простите, — тихо произнесла я, мои губы дрожали.       Он не смотрел на меня, борясь с такой болью, о силе которой я и не могла представить. Минхо сидел передо мной неподвижно, мне казалось, что он вот - вот потеряет сознание. В моих глазах снова брызнули слёзы, я закусила нижнюю губу до крови, стараясь сдержать в себе рыдания. Я не хотела причинять ему боль, он не виноват, он ни в чём не виноват, но всё же пострадал только он из нас, я же... — Мне очень жаль, простите. Я не хотела, честное слово. Мне очень жаль. — Шшш.       Я вмиг замолчала. Всё - таки даже я ощущаю это, это желание повиноваться перед тем, кто стоит выше меня. — Это остановит кровотечение, но не выведет яд. Вы хорошо подготовились, Хёнсо, — он даже улыбался, снова, когда как во мне было только чувство вины и боль, — но мне нужна помощь. Вам нужно спуститься вниз по коридорам в стенах замка и найти врача по имени Ли Сынджо. Он не из болтливых, потому Ваша репутация будет в порядке. — Минхо... — Пискнула я жалобно. — Идите, поскорее. Возьмите свечи. И подоприте мне спину подушкой, мне нельзя двигаться, чтобы яд не распространялся по телу.       Я вмиг поднялась, забыв о боли, слабости, своём собственном эгоизме, побежала к кровати, схватила подушку, и пусть она даже была самого ни на есть красного цвета, поставила её под спину принца, убедилась, что повязка выглядит крепкой, и направилась в сторону стен, захватив один из подсвечников. Нет времени на страх. Я ранила его, а он думает о том, в порядке ли я. Я снова и снова плакала, пока спускалась по тёмным камням, вслушиваясь в каждый звук, боясь, будто бы здесь я слышу его дыхание и здесь же перестану его улавливать.       Я побежала. Я перепрыгивала через ступеньки, боясь опоздать. Он не должен был пострадать, ни в одной из моих мыслей, ни в одном из моих кошмаров, Минхо должен был жить и жить счастливо, но не со мной. Слёзы жгли мне глаза, и у меня уже разболелась голова от нескончаемых рыданий за последний вечер, но я продолжала идти и идти, пока не наткнулась на тяжёлую дверь. Я толкнула её и не увидела ничего подобного, из чего ожидала. Никаких таких бутылёчков, мест для отдыха, да и не было никого. Я шепнула в темноту имя врача, что назвал Минхо, но никто не отозвался. От страха я расплакалась ещё сильнее, заходя вглубь маленькой комнатушки.       Я не была здесь прежде. Я даже не знала о существовании потайных коридоров. Видимо, так в прошлый раз Минхо отвёл меня в мою спальню, дабы никто не заметил моего состояния. Его забота не была напускной.       Я продолжала реветь и оплакивать всё и всех и вся, пока не услышала шаги и вмиг закрыла рот и нос руками. Я посветила вперёд и увидела седого человека лет шестидесяти, одетого во всё тёмное. — Вы кто?       Его голос был низким и хрипловатым, что у меня мурашки пошли по коже. Я нервно сглотнула. — Вы – Ли Сынджо? — А Вы кто? — Повторил он снова свой вопрос.       Минхо вроде как заверял, что врач не из болтливых. Я начинала раздражаться, агрессивно стерев следы слёз на лице. — Мне нужна Ваша помощь. — Вам ли?       Он выразительно посмотрел на кровь на моих руках и понял, что я не смогла бы даже двигаться, если бы потеряла столько. Я спрятала их за спину, смутившись. Но он ничего не сказал. — Минхо сказал, что Вы можете помочь, — сдавленно прохрипела я и сделала шаг назад.       Мужчина продолжал молчаливо изучать меня, да так, что я, занервничав, начала переступать с ноги на ногу, и мне казалось, что прошла уже целая вечность и яд настиг сердце Минхо, и тысячу раз меня провели на эшафот и повесили, но человек передо мной наконец ожил, собрал что - то в мешочек и приказал мне: — Пойдёмте.       Он не просил отвести его. Я молча пропустила врача впереди себя и пыталась вспомнить, был ли он в тот момент, когда Дживон умирала, но мне будто что - то мешало вернуться в прошлое, когда раньше с этим не было проблем. Мы поднимались вверх, не переговариваясь, я старалась всеми силами ускорить шаг и показать, что нам нужно спешить.       Боюсь, что то, что происходит с Минхо – ещё одна цена моих ошибок, за которую я должна, я обязана заплатить. Дживон была слишком дорога мне, я бы предпочла пойти вслед за ней, чем жить вот так, в ожидании милости и принятия чужих решений.       Я влетела в спальню Минхо, подбегая к тому месту, где оставила его. Он словно всё это время не шевелился, даже ни на шаг, и я с облегчением вздохнула, распознав, что он всё ещё дышит. — Не радуйтесь пока... я умру, но не сегодня...       Я бы ударила его за такие шутки, если бы могла, но сдержалась и молча поправила подушку позади принца. — Решили поэкспериментировать с оружием, Ваше Высочество? Я всё - таки советую Вам использовать деревянные мечи для тренировок в мирное время.       Врач тоже опустился к Минхо, и мне оставалось молиться на его благоразумие и что Минхо был прав на его счёт. — Просто неудачный день, Сынджо.       Его голос становился всё тише и тише, у меня сердце кровью обливалось оттого, что он не шевелился и позволял врачу осматривать себя. Я же даже не дышала в этот момент, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания неизвестного мне человека и ожидая его вердикта. — Яд тоже неудачно подвернулся?       Внутри меня все похолодело. Минхо говорил, что этот человек из болтливых, но значит ли это, что ему всё равно нужно всё знать? Я почти задрожала, но затем внезапно ощутила, как пальцы Минхо, такие горячие, обхватили мою, такую окровавленную и холодную ладонь.       Я еле подавила в себе удивлённый взгляд. — Ваши пальцы начали темнеть, Ваше Высочество. Боюсь, у нас нет и нескольких минут.       Он сжал мою ладонь ещё сильнее, наверное, он уже откуда - то знал, что я начну паниковать от слов врача, но я постаралась сделать всё возможное, чтобы сохранить всё хладнокровие, которое у меня было. — Могу ли и я попросить Вашу очаровательную невесту помочь мне?       Я перевела взгляд на Минхо в растерянности, мысленно перед ним оправдываясь, что я не представляясь перед этим человеком ранее, но прочла в его глазах, что это напрасно. Он приподнял меня за руку, я встала и вслед за ним начала поднимать его. Господи, какой же он тяжёлый! Нужно будет потом посадить принца на диету. Я кряхтела, вела его с запрокинутой рукой Минхо через плечо к его кровати, пока врач где - то плёлся сзади, стараясь всё делать очень быстро.       Я постаралась придать ему горизонтальное положение, когда как Ли Сынджо остановил меня. — Подоприте ему голову рукой, так он сможет выпить противоядие.       В глазах Минхо я прочла совет полностью подчиняться, и я положила его голову на правую руку, принимая бутыль от врача и тяжело вздыхая. — Пару капель будет достаточно.       Кап – кап. Дело было сделано, и я помогла ему проглотить их, даже не дыша всё это время, так как я не знала, что ещё могу для него сделать. Врач удовлетворённо кивнул. Я же не понимала лишь одного. — Можно же было просто подпереть его снова подушками? — Я недоумевала. — Для кого - то, кто говорит о своём женихе, обращаясь к нему без почестей при посторонних, Вы, однако, слишком бессердечны. — Заметил доктор Ли.       Я же принялась лихорадочно перебирать воспоминая, пытаясь найти момент, где я так прокололась. Он же бегло и ехидно улыбнулся мне, и я поняла, что действительно ошиблась.       Доктор Ли похлопал по руке, закончив её осматривать. Я же внутри вся сжалась, у меня точно самое неприятное послевкусие от знакомства с этим человеком. Его взгляд стал озорным, а морщинки разгладились. — Думаю, до свадьбы доживёт. Ваша невеста так сильно переживает за Вас, вряд ли она знает, что для Вас это – сущие пустяки, да, Ваше Высочество?       Минхо не было также весело, но чувствовалось, что он приходит постепенно в себя. Потому он постарался привстать, я мигом среагировала и решила помочь, на что он только отмахнулся. — Сынджо, проводишь её до старых покоев королевы, пожалуйста?       Они обменялись какими - то ещё словами через взгляды, и я понимала, что они уже слишком давно знают друг друга. И что здесь врач был уже до того, как я или Дживон появились во дворце. Но старые покои королевы? Я точно знала, что Её Величество никогда не жила в моей спальне, тогда же... это была... мать Минхо?       Я неловко заёрзала, пока Ли Сынджо смотрел на меня с очевидным намёком, что принцу нужен покой. Я напоследок взяла его за здоровую руку и прошептала: — Мне правда очень жаль, Минхо.       Уголки его губ дрогнули. — Знаю, маленькая убийца.       Я сжала губы в молчаливым жесте, снова признавая свою вину в произошедшем, но доктор Ли уже обошёл кровать и пригласил меня за руку встать. Я ушла из спальни Минхо снова по коридорам в стенах, не оборачиваясь. Не могла. Не было в моих силах снова наблюдать последствия того, что я сделала и ради чего я так поступила.       Седовласый мужчина шёл впереди и молча. Видимо, он был таким разговорчивым только рядом с принцем, со мной же он ни словом не обменялся. Мы шли долго, слишком долго, мне казалось, что уже даже наступило утро следующего дня, но вскоре мы остановились у двери, по его мнению, в мою спальню. Я не знала, что мне стоит сказать теперь. Поэтому он, видимо, заметил, как я замешкалась, ободряюще похлопал меня по плечу и открыл дверь.       Я зашла тихо, на цыпочках, боясь привлечь лишнее внимание со стороны Хёри, но её не было, и вспомнила, что Минхо отослал мою служанку пораньше. Это было довольно правильно с его стороны, так как я не смогла бы ей внятно объяснить, почему Её Светлость вся в крови, дрожит и почему она вообще вернулась к себе.       Едва я коснулась подушки, перед этим помыв руки и сняв одежду, я даже не заметила, как провалилась в сон.       Последующие дни Хёри меня ни о чём не спрашивала, и мы всё так же практически не общались. Мне можно было выходить из спален уже в качестве официально невесты Минхо, но я не пользовалась этой возможностью. Его же я не видела, но я знала, что он занимался подготовкой свадьбы, как и все во дворце, которую назначили сразу же через неделю после смотра невест.       Не думаю, что моё сердце трепетало в осознании скорого замужества. Хёри принесла свадебное платье с приспущенными плечами и множеством камней по всему материалу уже через пару дней, но я также не чувствовала никакого одушевления. Для меня это стало символом кандалов, в которых я оказалась.       Меня готовили самые важные представительницы короля во дворца, обучали этикету, истории семьи и государства, подбирали мне духи и косметику и, конечно же, наряд, что я надену в первую брачную ночь. Другим частым гостем была женщина - врач, что пыталась меня посвятить в премудрости семейной жизни, рассказывала, в какое время суток и года лучше всего забеременеть и как, и от её подробностей у меня кровь стыла по всему телу, но я держалась, изредка кивая в ответ на задаваемые ей вопросы. Я действительно для всех воспринималась как сосуд для вынашивания наследников. Как когда - то Дживон.       Я гнала от себя желание отчаянно с кем - нибудь поделиться историей своей судьбы. Маменька и папенька прибыли во дворец за пару дней до свадьбы и только лишь зашли, чтобы неловко пожелать мне удачи. Я не смогла скрыть разочарования, когда они так скоро скрылись в моих дверях.       Я попросила Хёри в этот раз сделать мне струящиеся локоны, вплетя ленты, как я всегда любила. Я была девочкой и я хотела выйти замуж девочкой, так как хоть что - то должно было быть по моему желанию.       Когда я, сидя на стуле в день празднества перед своим туалетным столиком, терпела боль от того, как ловкие пальцы моей служанки вклинивали множество шпилек с белыми цветами в мою причёску, двери в мою спальню распахнулись, и мне невольно пришлось посмотреть на себя в зеркале, а потом и на неожиданного гостя. Я ужаснулась своему мимолётному видению. Минхо видел меня такой всё это время? У меня у самой сжалось сердце, но я махнула головой и посмотрела на того, кто вошёл. Но это, вопреки всему, был мой жених.       Я резко встала, захотев пожурить принца за то, что не стоит видеть невесту в день свадьбы и до самой свадьбы, и сама волей - неволей показала ему полностью весь свой образ. Мы молча смотрели друг на друга, изучая каждую частичку тел. Он был великолепен. Его Высочество, одетый как с иголочки, весь в регалиях и дорогой одежде, с убранными вновь назад волосами.       Мой будущий муж. В скором времени и король моей страны.       Я не знаю, почему, но моё сердце внезапно затрепетало.       Хёри где - то сбоку присела в реверансе и тихо удалилась. Мы же продолжали обмениваться молчаливыми взглядами, он так и застрял в дверях, я же продолжала неподвижно стоять у своего столика. Вот уж ирония: не думала я последнюю неделю, что последние мгновения своей свободной жизни проведу с тем, кто меня и лишит этой свободы.       Я отвернулась, разочарованно вздохнув. У меня целое "навсегда" с ним впереди, налюбуюсь ещё. — Зачем Вы пришли? Разве Вы не знаете, что не положено?       Я открыто раздражалась, но это было всё пустое. У меня не получится скрыть от него то, как я на мгновение действительно почувствовала себя его будущей женой.       На руке не было повязки, но я проследила этот всё ещё красноватый порез, который начал рубцеваться. Где - то в глубине души все эти дни я молилась, чтобы он поскорее поправился, и всё же надеялась, что для него подобное приключение пройдёт без следа. — Сегодня нам предстоит кое - что сделать и, поверьте, это необходимо.       Он это о... о... брачной ночи? Я бы не смогла словами передать ту волну ужаса, что пронеслась по моему лицу, ведь он знает, что я не позволю ему прикоснуться к себе, но Минхо лишь вздохнул и подошёл ко мне, так изящно, что я снова оцепенела. Он взял меня за руку, и мне только оставалось, онемев, проследить за его движениями, когда он всунул мне лист бумаги.       Я смотрела на него в недоумении. — Нам нужно будет произнести клятвы.       Я даже не заметила, как в моих глазах начала собираться влага. Это точно не то, чего я ожидала от него, никогда и ни за что. — Я не думаю, что смогу, — произнесла я с первой прокатившейся моей слезинкой. Но Минхо молча скрылся в дверях.       Потом появилась ещё одна, и ещё, и я разревелась, а Хёри не возвращалась, я начала отчаянно ходить по комнате, скомкав чёртов лист бумаги, который оказался совершенно пустым. Видимо, он хочет, чтобы я написала свою речь сама. Да будь ты проклят, чёрт возьми!       Служанка не вернётся, видимо, мои приготовления закончились. Или она специально не хочет возвращаться, полагая, что Минхо всё ещё здесь. Да чёрт бы их всех побрал! Я в гневе села на свой стул с самым громким в мире звуком. Пустой лист бумаги не вдохновлял, Минхо не был тем человеком, которому я бы была дала клятву.       А кому бы дала?       Кихуну, только Кихуну, что всегда был рядом, что лучезарно улыбался мне, как самый влюблённый мальчишка, что трепал мне волосы при каждом удобном случае, что говорил, как безумно счастлив быть со мной, дышать тем же воздухом, ходить по той же земле, как он благодарен судьбе, что та позволила ему встретить меня.       Слёзы и слова лились сами собой. Я даже не думала, что смогу так быстро закончить. Всеми этими написанными чернилами словами я предавала, и превозносила его. И мне было больно, чертовски больно, что я здесь одна, чёрт возьми, одна.       В двери постучали и внезапно в них появился папенька. Внутри меня всё похолодело, ведь я отчётливо понимала, что это значит. — Милая, нам пора.       Я стёрла с лица все следы слёз и в последний раз посмотрела в зеркало в качестве Её Светлости. Я была сломленной и совершенно не собой, видела это. Моё сердце было разбито, и я собиралась его вручить человеку, которого почти не знаю.       Папенька взял меня за руку и ободряюще улыбнулся. Я отзеркалила это движение и постаралась твёрдо идти из своей комнаты по коридорам. Хёри встретила меня на полпути и вручила мне букет из белых лилий. Я сглотнула комок в горле и поблагодарила её за свою службу.       С каждой шагом я прощалась с каждой своей несбыточной мечтой, со своим придуманным Неверлендом, оплакивала каждую крупицу счастья и секунды, что провела с единственным дорогим мне человеком – Кихуном. Шаг за шагом мне становилось дурно от неизбежного.       Когда мы вошли в Главный зал, я даже не успела осмотреть его на предмет украшений: приглашённые вокруг начали бросать в меня белые лепестки всех видов цветов, что есть в королевстве, но когда я заметила и красные очертания, я уже не могла сдерживать себя в полную силу. Я подняла растерянные глаза на Минхо и не знаю, как он понял, что происходит, потому спустился с алтаря и поспешил забрать меня из рук моего папеньки, что точно было не положено ни в одной из традиций.       Его тёплая рука грела не только моё тело, но и душу. На секунду мне показалось, что он снова будто бы накидывает плащ мне на плечи, дабы скрыть от всех мои сомнения и переживания. Он знал, как велико мои желание и соблазн сказать ему "нет".       Минхо провёл меня наверх, по алтарю, прямо напротив священника, не отпуская моих рук. Я старалась дышать, перестать думать о красной дорожке, о красных лепестках, о крови, и он видел, чёрт возьми, панику в моих глазах. — Шшш, — поглаживая костяшки моих пальцев.       Я еле сдерживала в себе непрошенные слёзы, которые точно бы не смогли бы мы никак оправдать. Можно было списать это на моё волнение, но только глупый не знал, что я не хочу здесь быть.       Прощай, моя прекрасная мечта. Прощай, моя любовь всей жизни. — Можем ли мы начать? — Спросил священник в белоснежных рясах. Я подавила в себе дрожь.       Минхо кивнул, и пошёл отсчёт времени, которое я бы точно не повернула. Я бы не смогла вернуть и ту слезинку, которая всё - таки скатилась у меня по лицу.       Его же лицо не выдавало никаких эмоций, будто бы он тоже ждал, когда это поскорее закончится. — Конечно, Ваше преосвященство, — ответил Минхо, и я поёжилась оттого, каким его голос был чужим.       Его ладони сжали ещё сильнее мои, я же задышала ещё быстрее от волнения. Здесь должна была стоять моя сестра, а не я. Я бы стояла где - то поодаль, смущённо переглядываясь с Кихуном, может быть, в том голубом платье, что принесла Хёри в тот раз, я бы подтрунивала её по поводу первой брачной ночи с Минхо, что её не увидит только ленивый и...             Точно. Брачная ночь.       Я готова была провалиться на месте. — Согласен ли жених взять в жёны Им Хёнсо?       Каким был его Неверленд? О чём он мечтал до появления меня? Он же любил Дживон, не так ли? Может ли он сказать "нет" прямо на глазах у всех? — Да, согласен.       Не может.       Могу ли я? — Согласна ли невеста взять в мужья Ли Минхо?       Нет, тысячу раз нет.       Я взмолилась к нему, всем своим естеством умоляла его прекратить это, умоляла священника закончить обряд, умоляла короля отпустить меня, королеву – перестать ненавидеть меня, маменьку и папеньку – перестать быть безразличными. Я молила Минхо помочь мне, прервать этот театр абсурда, но он просто смотрел на меня, выжидающе.       В зале тоже было тихо. Все ждали моего ответа. У меня дрожала губа, я не знала, как надолго меня хватит, сколько я смогу не плакать. Минхо медленно скрестил наши пальцы в молчаливом жесте, и мне стало почти больно оттого, как он был осторожен и нежен.       Я закрыла глаза только на мгновение. Я слышала, что гости уже начали шептаться, но, сделав шаг вперёд, чего Минхо совершенно не ожидал, ответила: — Да.       И я возненавидела себя за то, как надломился мой голос всего лишь на одном слове. — Очень хорошо, — воодушевился священник после такого долгого ожидания, — Ваши клятвы, господа.       Я выдохнула, но ненадолго. Я не знала, что ждёт меня от него, но знала, что приготовила я, и мучительно медленно доставала свою бумажку и его из букета лилий. Как те, что когда - то подарил мне Кихун в последний раз.       Я сжала губы, снова пробежавшись по бегло написанным строкам. Когда - нибудь он услышит мои слова. Может, он стоит где - то в толпе, пусть он знает, что всё, что здесь написано, – для него.       Я подняла глаза на Минхо. Он ждал, он всегда просто молча ждёт меня. Каково это чувствовать, что тебе клянётся перед Богом человек, которого ни ты не любишь, ни он тебя?       Мне больно, Минхо.       Медлить больше нельзя было, я вызываю слишком много подозрений своими паузами. Откашлявшись и снова вздохнув, я попыталась придать голосу твёрдость и громкость.       Мой дорогой Кихун — Мой дорогой Минхо! Мы познакомились тогда, когда я была всё ещё несмышлёным ребёнком, не имеющим никаких жизненных ценностей. Всё казалось простым и обычным. Каждый день был похож на предыдущий, и хоть я была слишком юна, я встретила тебя и... — Я позволила таким жгучим и горьким слезам скатываться по лицу, и хоть я смотрела на лицо Минхо, его я не видела, и он понимал это, он понимал, кому это предназначено, — мне открылось значение настоящей любви. До тех пор пока я живу я буду любить, уважать и почитать Вас. Я обещаю быть честной с Вами и обещаю прислушиваться к Вам. Я буду верна тебе душой, телом и духом. Я обещаю дать всё лучшее, что у меня есть, и просить у Вас не больше, чем Вы можете мне дать. Я обещаю принимать Вас таким, какими Вы есть. — И тут уже я захлёбывалась слезами, и как было мило со стороны Минхо показать это всем будто я нервничаю, потому он, смущённо улыбаясь, стёр влажные дорожки с моих щёк. Я же хоронила этой клятвой всё живое в себе, — Я влюбилась в Ваши качества, способности, взгляды на жизнь, я не буду пытаться переделать Вас. Я обещаю уважать Вас как личность с Вашими собственными интересами, желаниями и потребностями. И, конечно же, я обещаю любить Вас в радости и печали и отдавать Вам всё, что есть у меня… полностью и всегда.       Я плакала и продолжала плакать, свернув бумажку с злосчастной клятвой и засунув обратно в букет. В зале аплодировали, и меня затошнило, что они восприняли мою ложь за чистую монету.       Осталось малое, я выдержала своё главное испытание. Здесь, у этого алтаря, всё для меня закончилось, и только лишь я сама знала, насколько же мертво всё внутри меня.       Минхо поблагодарил меня за такие прекрасные слова, развернул свою бумажку и начал читать, параллельно и с таким обожанием смотря мне в глаза, что мне стало не по себе. Только я вижу, что это всё – ложь, ничем не прикрытая? — Моя невероятная Хёнсо! Я обещаю поощрять и вдохновлять Вас, смеяться вместе с Вас и утешать Вас в печали. Обещаю любить Вас в хорошие времена и плохие, когда жизнь кажется лёгкой и когда жизнь кажется тяжёлой, когда наши отношения будут безоблачными как небо, и даже если на горизонте появятся свинцовые тучи. Я обещаю беречь Вас и всегда глубоко чтить Вас. Всё это я обещаю сегодня и во все дни нашей совместной жизни. Обещаю говорить и слушать, доверять и ценить, уважать и беречь, поддерживать и делать сильнее друг друга на протяжении всех жизненных радостей и печалей. Делиться надеждами, мыслями и мечтами. Я буду верен Вам душой, телом и духом. Я не оставлю Вас, даже если наши волосы окрасятся в серебряный цвет, и я буду тем, на кого Вы всегда можете опереться. Я обещаю любить Вас до тех пор, пока в этом мире будут цвести лилии.       В зале громко зааплодировали. Видимо, они слишком долго ждали того момента, когда принц женится, ведь ему уже было двадцать два, мне – восемнадцать, и, по их мнению, мы были очень подходящей парой.       Мои же нервы сдали уже в тот момент, когда Минхо назвал меня "невероятной". Неужели он видел меня именно такой? Что он чувствовал в тот момент, что представлял, пока придумывал клятву? Зачем он сделал вставку про лилии, специально, дабы насолить мне?       И у меня похолодело всё внутри от осознания того, что слишком много вопросов в моих мыслях адресованы Минхо, а не Кихуну. — Можете обменяться кольцами.       Одна из малышек в голубом платье подошла к нам с красной подушкой, на которой лежали кольца, и от моего лица отхлынула вся кровь в ужасе, но Минхо, этот чёртов Минхо, поднял мой подбородок пальцами и ободряюще улыбнулся мне.       Дрожащими пальцами я надела на его руку золотое колечко, которое как раз пришлось ему впору. Я же протянула свою ладонь несмело, он же – решительно взялся за неё, протягивая кольцо на мой безымянный палец, и все в зале снова зааплодировали и закричали, я же была смущена и просто хотела поскорее уйти. — Объявляю Вас мужем и женой, — торжественно произнёс священник и добавил, — жених, можете поцеловать невесту.       Кто - то засвистел в толпе, я же в панике перевела свой взгляд с представителя духовенства на Минхо, но он лишь потянулся ко мне, и я не знала, о чём он, чёрт возьми, думает? Что я так просто позволю поцеловать себя? — Руки мне за шею, — приказал он мне, пока соединил свои в кольцо на моей талии.       Кажется, я поняла, что он имеет в виду. Мои руки тоже соединились в кольце на его шее, и наши лица были наполовину скрыты за ними, и мы обменялись не более, чем дыханием.       Он задел мою фату, потому приспустил руку, а затем резко, чего я не ожидала, снова и ещё крепче заключил меня в объятия, причём в этот раз мы столкнулись носами, оказавшись так близко, что я перестала на мгновение дышать. Минхо делал вид для всех, будто действительно целует меня, так сильно и страстно, что мне осталось подыграть ему и хмыкать в ответ. Правда была открыта только священнику, и я не была против. Мне было всё равно.       Я стала их марионеткой, их всех.       Мне пришлось привстать на носочки, продолжая дышать на его губы. Раньше я не видела у него этой родинки на носу, или что у него такие мешочки на щёчках, будто он всё ещё ребёнок.       Но я тряхнула головой от этих мыслей, почти незаметно. — Пустите меня, — чуть слышно.       Он помог мне стать твёрдо на ногах, якобы я потеряла хватку от всепоглощающей любви, руки разомкнулись на моей талии. Поцелуй между нами никогда не случится, это я знала точно. Пусть наслаждаются тем, что есть.       Он взял меня за руку и начал махать всем присутствующим. Я же отзеркалила это движение и улыбалась так, что у меня сводили мышцы лица. Я не видела ничего перед собой и не хотела видеть больше никогда.       Мы спустились вместе с лестницы, я еле сдержала себя, чтобы не споткнуться. За руки мы же прошли и в Главную столовую, которая могла вместить тысячи и тысячи людей, где уже было всё готово и украшено, а столы ломились от блюд. Нам отвели места в центре, как главным лицам торжества, и даже король и королева сидели слева от Минхо, наслаждаясь празднеством.       Я не прикасалась к еде, пить тоже не хотелось. Я мечтала сбежать, и куда подальше, может, в другую страну и к другому человеку, но тогда меня повесят за государственную измену. Я самолично вручила их себя как их собственность.       Почему я вообще рассчитывала на то, что меня кто - то спасёт? Минхо? Я посмотрела на своё простое золотое кольцо, такое обыкновенное, даже не скажешь, что подарено королевским отпрыском.       Это всё, что мне и было нужно всё это время. Чтоб было всё так просто и обыкновенно. Я чувствовала себя грешницей, обманув Бога по поводу своих настоящих чувств. Маменька и папенька, так радостно выглядя сейчас, правда полагают, что я внезапно забыла Кихуна и так сильно полюбила Минхо? Хёри тоже считает, что Минхо – любовь всей моей жизни? Кому я могу сказать правду? — Полагаю, я могу потанцевать с тобой, — внезапно появился передо мной король и протянул мне руку.       Я уже потанцевала с папенькой по традиции и мне оставался танец с Минхо, но он сейчас танцевал с королевой, о чём - то переговариваясь. Ждать помощи не было смысла. Я вздохнула и приняла приглашение.       Мы молча покачивались в такт заполнявшей зал музыке, а потом я потеряла из виду своего мужа. И внутри меня нарастала паника, так как я знала, что танец с королём не сулит ничего хорошего. — Ты, конечно, можешь обмануть кого угодно, — процедил он, — даже Минхо, если захочешь, он, на самом деле, очень доверчивый. Но меня не сможешь провести.       Я скривила губы в отвращении и предпочла промолчать, но Его Величество продолжил давить на мою открытую и кровоточащую рану. — Один шаг из дворца, и я вырежу всю твою семью. Только попробуй сбежать к Кихуну. — Я не собиралась, — прошипела я ему прямо в лицо, как змея. — Я готов поспорить, что ты об этом думала даже сейчас, выйдя замуж за моего сына. Одно моё слово, и единственное место, куда ты пойдёшь, – это эшафот, моя дорогая. И твои родители будут смотреть на то, как ты их опозорила, а потом умрут вслед за тобой. Мы же оба знаем, что ты лишь королевская шлюшка и не более.       Я еле сдерживала в себе слёзы, попутно меняя танцевальные фигуры, и я не знала, как мне избавиться от короля, но, почувствовав, как тёплые ладони принца обрамляют мою талию, слишком громко и облегчённо выдохнула. — Моя прекрасная жена до сих пор не попробовала фирменную рыбу под острым соусом от нашего повара, а ведь уже скоро подавать торт! — Его улыбка была лучезарной и, очевидно, фальшивой, — Вы же не позволите такому упущению случиться, да, отец?       Он поцеловал мою руку своими холодными губами и подмигнул мне, но я видела в его глазах истинные эмоции моего короля. Велик был соблазн вырвать ладонь из его плена, но я сдержалась, а потом Минхо вмиг затянул меня в пляс, скрывая моё лицо за своим плечом. Король ушёл на своё место, мне же оставалось только выравнивать дыхание.       Я даже не заметила, когда успела по - настоящему испугаться. Минхо заставил меня сделать поворот вокруг себя в его руках, и затем я снова оказалась в его объятиях. Слёз больше не было, думаю, я достигла своего лимита. — Не позволяй ему запугать себя.       Я еле уловила его слова, то ли просьба, то ли приказ, да ещё и не понимая, что мы, поженившись, можем обращаться друг к другу неформально. Я закусила нижнюю губу, осознавая, что перемены для меня промелькнули как мгновение. А он, будто бы, всегда готов ко всему. — Он угрожал мне, — шепнула я и перестала прятать своё лицо, посмотрев, наверное, впервые уже не на просто Минхо, а на, чёрт их всех дери, уже моего мужа.       Мы остановились на секунду, потом он снова потянул меня к себе. Молчал слишком долго, ничего не отвечая на мою реплику, и я уже потеряла всякую надежду что - либо получить от него в свой адрес. Вот и Минхо, которого я знаю всю жизнь. — Думаю, скоро тебя отправят готовиться.       Внутри меня снова и снова всё холодело от предстоящего ужаса, что навевало воспоминаниями в те дни, когда я обсуждала свою будущую семейную жизнь и её все подробности с врачами. — Даже не дадут насладиться тортом напоследок. Какая жалость.       Минхо прыснул где - то на моём плече, что я даже не поверила в существование этого звука.       Я остановилась и посерьёзнела в лице, мне было не до смеха. — Что меня ждёт?       Он заговорщически мне улыбнулся, и я сдержала в себе порыв толкнуть его. Моё сердце билось как ненормальное, мой мозг был готов взорваться от количества переживаний по поводу нашей брачной ночи, а он, чёрт возьми, воспринимает это как шутку. — Увидишь.       Я нечаянно наступила на его ногу и ангельски похлопала ресницами, пока его лицо на секунду скривилось от боли. — Надеюсь, теперь понятно, что такой ответ меня не устраивает.       Я была принцессой, я была Её Высочеством, и я имела право требовать. И он должен знать это.       Он шепнул мне на ухо и, едва касаясь, провёл вниз по моим волосам, отчего мурашки прошлись по всему телу: — Просто жди меня в спальне.       Вернувшись к столу, пока Минхо не видел, я всё - таки попробовала кусочек нахваленной им рыбы, и, чёрт возьми, это действительно было чертовски вкусно. Гости действительно наслаждались празднеством, искренне поздравляя друг друга. В какой - то момент я словила себя на том, что улыбаюсь, причём искренне, смотря на них.       Минхо продолжал что - то обсуждать то со своими поданными, то с прибывшими с визитом из других стран. Я словила себя на мысли, что наблюдаю за ним слишком завороженно, прямо как настоящая влюблённая невеста. Мы встретились взглядом лишь однажды до того, как я ушла переодеваться, и в этом взгляде я снова не прочла ни единой его эмоции. Он просто ждал, я же пыталась выразить, что время тянется бесконечно.       Король и королева покинули праздник раньше всех, пожелав мне, лично мне, доброй ночи. Я подавила в себе желание бросить ему в лицо тарелку. Хёри подошла ко мне через некоторое время, молчаливая, но в предвкушении. Значит, пора. Минхо не было рядом, потому я просто позволила своей служанке вести меня навстречу к неизбежному.       Едва я попала к нему в спальню, девушки, ожидавшие меня, встрепенулись, что я даже оцепенела на мгновение от количества людей в одной комнате. Они все поздоровались в соответствии с моим новым статусом, а потом принялись раздевать меня и расплетать, выливать душистые масла, переодевать в новую белую ночную сорочку, что даже и не назовёшь предметом одежды – так, кусок ткани, расчесали и пожелали удачи, и в комнате совершенно никого не осталось, даже Хёри ушла.       Я принялась ходить взад - вперёд в ожидании появления свидетелей грядущего обряда таинства, но обойдя комнату вдоль двадцать, тридцать, сорок раз – никто не появлялся. Ни души. Я подошла к дверям, прислушивались, казалось, что даже там нет стражников. Глупо было так просто отпустить тех девушек и ничего не спросить!       Где же Минхо? Может, ничего не будет совершенно сегодня, я просто останусь одна, ночь тоже будет в моём распоряжении? Я принялась грызть ногти от накатившего меня волнения, но успокоиться всё не могла. Часы показывали уже девять, половину десятого, десять часов ночи, никто не появлялся.       Что же, я оставлена здесь и предоставлена самой себе? Я подошла к дверям, дабы спросить у стражников о том, сколько мне ещё стоит ждать, но они отворились прямо перед моим кулаком, что я отшатнулась, будто пойманная с чем - то неприличным.       Минхо был одет так же, как и на праздник, и, казалось, его будто совсем не волнует, как он выглядит. Я же постаралась спрятать поднявшуюся, готовую стучать, руку, сделав вид, словно просто прохаживалась мимо.       Минхо прошёл внутрь, я же осталась в дверях. — Вижу, Хёри снова превзошла сама себя.       Он выразительно смотрел на мою сорочку, на что я вздёрнула подбородок. — Вряд ли это то, что стоит носить.       Минхо сделал несколько шагов вперёд, я же вжалась в двери, будто думая, что они смогут меня спасти от него. — Боюсь, что твоя одежда создавалась не для того, чтобы её носили, а для того, чтобы её снимали.       Минхо вздохнул и опустил голову в ответ на мои действия.       Он пугал меня. Видимо, никакого расстояния между нами не будет, сейчас в двери также ворвутся чиновники, слуги, его родственники, и я, я, чёрт возьми, при всех буду так публично унижена, я... — Никто не придёт, Хёнсо.       ...хочу провалиться.       Показалось, что мне послышалось. Он точно сказал это? Я провела ладонями по ушам, завернула за них локоны, но я действительно слышала хорошо. Я вопросительно на него посмотрела, на что он развёл руками и принялся зажигать подсвечники по всей комнате. — Мы поклялись перед Богом, Хёнсо. Это намного эффективнее, чем публично предаваться любви, особенно, если твоя жена этого не особо желает.       То есть те клятвы... всё это было сделано для меня? Я снова почувствовала, как моё сердце разгоняется в сердцебиении, как бешено бежит кровь по телу, и я не могла понять, что именно сейчас чувствую.       Я подбежала к нему, но не так близко, всё ещё не веря в происходящее, мой голос дрожал. — И чиновники не против? Мы просто... ничего не будем делать?       Мне было всё равно, что я окончательно призналась во всех своих страхах, но то, с каким выражением лица Минхо посмотрел на меня, действительно заставило моё сердце разбиться. — Я чёртов принц, Хёнсо. С моим мнением обязаны считаться.       Он прошёл мимо меня, намереваясь поставить подсвечник на стол посередине его спальни. Я же стояла как вкопанная. Я поклялась человеку в любви и этого было достаточно, достаточно, чтобы заверить всех, как я влюблена в него, достаточно, чтобы сохранить хотя бы остатки своей репутации.       Я досчитала до десяти и снова подошла к нему, следуя за ним, как преданная собачонка. Я же теперь его собственность, он волен делать со мной всё, что пожелает. А сегодня он меня не желает и, как мне кажется, никогда и не пожелает. — Знаешь, Хёнсо, — негромко начал он, но я всё равно дёрнулась на звук голоса в звенящей тишине, — после того случая Сынджо мне сказал, что я женюсь на душевнобольной, на что я сказал ему больше не появляться во дворце. Я не уверен даже, что он сегодня был на свадьбе.       Я посмотрела на него, непонимающе. Мой голос выдавал недоумение. — Зачем Вы... ты мне это говоришь?       Мы смотрели друг на друга, и я уловила на мгновение, что его глаза стались живыми, почти такими же, когда я встретила его в первый раз. — С моим мнением обязаны считаться, как я уже сказал. Но я, в свою очередь, обязан считаться с твоим. Поэтому, если ты хочешь этого, то ты вольна быть с тем, с кем пожелаешь, я не буду против, просто знай это.       Меня будто чем - то оглушили, я сделала шаг назад, будто пытаясь отойти от края обрыва. Я, не веря в услышанное, замотала головой, но Минхо не подошёл ко мне ближе, не стал успокаивать. Он разрешил мне изменять ему, для меня это стало кошмаром наяву. Я закрыла рот ладонью, мои глаза, бьюсь об заклад, сделались красными, и я отвернулась от него.       Он тоже, как и его отец, считает, что я способна на такое. Что я обыкновенная королевская шлюха. Слёзы, наконец, полились из глаз, и я не заметила, как же громко начала плакать.       Минхо всё ещё стоял неподвижно сзади, потому я, развернувшись, гневно процедила: — Но я же твоя жена!       И никогда я не видела столько сострадания на его лице, столько сочувствия в его голосе. Все его тело будто выражало его собственные мучения, сомнения, будто действительно это ему давалось с трудом, но я не верила в это. — Только на бумаге.       Ещё один молчаливый взгляд – и действительно его лицо выражало именно то, что он говорит. Я опустила голову, дабы больше не смотреть на него, не унижаться вновь и вновь признанием принца. — Я отпускаю тебя. Всё закончилось, Хёнсо. Теперь ты свободна.       Замужем, но свободна? Моё сердце разбилось от его слов, и я не смогла скрыть это от самой себя. — Лучше тебе не идти напрямую в свою комнату по коридорам, вернись к себе так же, как и в прошлый раз.       Я сдержалась, чтобы не бросить на него свой взор, полный ярости, потому медленно присела в реверансе и удалилась. Я думала, что добилась взаимопонимания, что действительно он понял мою ситуацию, но эти его слова... с разрешением изменять ему... Слёзы продолжали ручьями литься из глаз, и я позволяла этому быть.       В моей спальне не было никого, потому в единственный и последний раз я оплакивала всё, что мне было дорого. И пыталась собрать воедино, что у меня осталось. А у меня ещё остались крупицы гордости и никто не смеет отнять их у меня. У меня есть память и воспоминания. И я буду держаться за них, я останусь собой и не позволю управлять мной, как марионеткой.       Я Им Хёнсо. Я принцесса целого королевства. И я не намерена возвращаться в прошлое.       На следующий день нас, по обыкновению, рано не ждали. Хёри не появлялась, что было к лучшему – ничего не пришлось бы объяснять. Я всё - таки с большими усилиями посмотрелась в зеркало - за месяц со смерти Дживон я действительно очень сильно изменилась. Моё лицо было опухшим от слёз, сильнее проступили кости и скулы, и в белой сорочке я больше походила на привидение.       Я была сломленной. По - настоящему. Брошенной на произвол судьбы.       Я расчесала волосы и подумала, что будет разумнее вернуться в спальню Минхо сейчас, а оттуда вполне чинно и церемонно вернуться к себе, время уже позволяло. Потому я открыла дверь к себе и постаралась медленно, насколько это было возможно, идти в сторону покоев принца, убеждая себя, что всё ещё недостаточно помню дорогу к нему.       Я не знала, что сказать, когда увижу его. Он сжимал мои руки так крепко своими, несмотря на то, что я разрезала его ладонь кинжалом, я говорила ему неприятные вещи, я врала ему в лицо, но он всё равно посчитал своим долгом сохранить мою репутацию хотя бы перед чиновниками, ведь он знал, что я бы просто - напросто сбежала. Они все знают, что я бы так так и поступила. Для них я не более чем королевская шлюха. Минхо думает, что у меня было что - то с Кихуном? Он видел, что я угасала, потому считал меня недостаточной во всём для себя? Я чувствовала неподдельное разочарование, но не могла понять именно из - за чего.       Я тихонько приоткрыла дверь в его спальню, полагая, что он спит, но каково было моё удивление, что он не просто не спал – он был не один. Ко мне Минхо стоял спиной, но я отчётливо видела, что на нём была другая одежда, его волосы были в полном беспорядке, а его спину обвивали чьи - то женские руки.       Я закрыла рот ладонью, дабы не выдать себя. Точно не этого ожидала, пока шла сюда, и не знала, как реагировать на открывшуюся мне сцену. Я не видела и её лица, но её длинные волнистые чёрные волосы скрывались моем взору, и он удерживал их руками, что - то шепча ей на ухо, а в ответ она рассмеялась.       Вот кто его привлекает? Те, что обвивают его спину руками и ногами, без всякого стеснения, легкомысленно смеются и заигрывают. Мои глаза жгло, и я не понимала, почему. Видимо, раз он решил, что он дал разрешение мне изменять ему, то и он свободен? Я не смогла больше смотреть на это действо, тихонько прикрыла дверь обратно и убежала, буквально полетела обратно в себе спальню.       Он так быстро забыл Дживон, что уже развлекается с другой? Почему я должна хранить невинность до свадьбы, и чуть любые слухи – я становлюсь королевской шлюхой, а ему позволено увиливать за любой юбкой когда угодно и где угодно? Мне стало обидно, до боли в груди, что я начала бить саму себя куда - то туда, где была боль, такая сильная и тупая. — Я так больше не могу... я не могу так... — Отчаянно шептала я в пустоту, зная, что никто мне не отзовётся.       Я была недостаточно хороша, красива, внимательна, заботлива для Кихуна, что он молча оставил меня, предпочёл бросить меня здесь. Я была недостаточно хороша для Минхо, что нашу первую брачную ночь он провёл с другой, может, даже и незнакомкой. Она вскружила ему голову, но не я, его, чёрт возьми, жена.       Он разочаровался во мне, в моей внешности, в моём характере, во всём. Он предпочёл мне другую, и, чёрт возьми, я не понимала, почему это меня так заботит, почему у меня от осознания этой мысли стынет кровь в жилах.       Я подошла к туалетному столику.       Что это смотрит на меня в зеркале? Кто это стоит перед ним сейчас? Чудовище, когда - то красивое, но сейчас уродливое до безобразия. И я плакала, и шептала о своей судьбе куда - то вверх, и снова плакала, сев рядом с туалетным столиком, покачиваясь то вперёд, то назад, и снова и снова предавалась отчаянию, пока не скинула своими покачиваниями что - то со стола.       Ножницы.       Видимо, Хёри оставила ранее. В моей голове пронеслась безумная мысль, за которую я сразу же зацепилась. Я должна быть уродливой и снаружи вконец, точно так же, как и моя душа сейчас. Потому я схватила их и лихорадочно принялась отстригать прядь за прядью, а когда закончила, взялась за голову и кричала, кричала так сильно, что срывался голос.       У меня была истерика, срыв.       В комнату на мои крики влетела Хёри и побежала отнимать у меня ножницы, но было уже поздно - волосы не выходили за длину моих ушей. Служанка молча подняла меня с холодного пола и усадила спиной к зеркалу, но я вмиг отвернулась от неё и посмотрела на себя. И улыбнулась своему отражению. Теперь это действительно отражение того, кем я являюсь сейчас.       Хёри хотела подравнять мои лохмотья на голове, но я отобрала у неё ножницы. А потом я не узнала собственный голос. — Прикажи готовить повозку, Хёри. Мы едем домой.       Я молча подчинялась своей служанке, впервые за долгое время позволил вымыть мне голову и одеть меня. Я хотела насладиться последними моментами пребывания во дворце, где обо мне должны были заботиться. Но здесь я встретила только свой личный кошмар, вынесенный в красный цвет каждого угла убранства дворца или Минхо, того самого Минхо, что посмел так же думать, как и его отец обо мне.       Когда приготовления были окончены, в королевскую столовую во время обеда я не входила – вплывала, упиваясь их реакцией. Я попросила Хёри нанести на меня сегодня много, очень много косметики. Пусть смотрят, пусть все смотрят, что может сделать брачная ночь с принцем.       Я приковала к себе взгляд Минхо, а затем и каждого в помещении. Слуги замерли в недоумении. Король и королева молчали. Я же самым грациознейшим образом заняла место рядом с принцем и пожелала всем хорошего дня самым сахарно - ядовитым голосом.       Он ничего не спросил, а я ничего и не ожидала. Я не хочу быть его марионеткой больше. Их интрижки, измены и лесть не для меня. Жизнь с ним во дворце не для меня.       Он хотел взять меня за руку, дабы привлечь моё внимание, но, попробовав через силу почти всё, что было на столе, я получила разрешение удалиться к себе.       Хёри меня уже ждала, подготовленная, в дверях.       Ей же я улыбнулась совершенно искренне. — Поехали домой.